13. «Мои условия»
Юля
Более неподходящего места для нашего разговора он, конечно, подобрать не мог.
Нет, это действительно ресторан, но, если честно, больше похожий на самую романтическую точку в мире.
Он расположился в самом центре Петербурга — на Невском проспекте. Притом на крыше. Чудесно звучит, да? А как вам украшения в виде симпатичных гирлянд-лампочек? Или официанты в идеально чистой, наглаженной форме? А может быть, умопомрачительный вид с террасы, куда один из этих официантов как раз меня ведет?
Я неприятно ежусь. Сегодня Питер соизволил порадовать нас солнышком. Пусть температура еще оставляет желать лучшего, но и этого уже много. Жители выползли на улицы в солнечных очках и засели по ресторанам. Проводят весело время, а кто-то как раз сейчас находится на своем первом свидании. Например, парочка в самом краю ресторана. Вы спросите, как я поняла, что у них первое свидание? Да по взгляду. Он его от нее не отводит, а она от него. Немного смущается. Может быть, конечно, они их тех счастливчиков, чей медовый месяц растянулся на года, как у нас когда-то, но что-то я сильно сомневаюсь. Все-таки у нас была фикция, судя по тому, как резко все перевернулось с ног на голову.
— Ваш столик, — щебечет официантка и улыбается Мирону, который вдруг решил изобразить из себя джентльмена.
Тут же встает, даже делает попытку отодвинуть мне стул, что, если честно, дико возмутительно. После всего?! И я даже не о разбитом сердце сейчас, а о наш милом тет-а-тете, когда он внаглую шантажировал и угрожал мне. Теперь будем показывать хорошие манеры? Спасибо, откажусь. Лучше видеть тебя таким, какой ты есть: то есть, мудаком. Да пожалуй, не надо прятать свою истинную личину за красивыми улыбками. Я это уже проходила. Целее буду, если все останется как есть.
Мирон давит лыбу и кивает официантке, которая оставляет еще одно меню на столе. Здесь уже, кстати, стоит бутылка хорошего красного вина и два бокала. Ха! Будто я стану пить с тобой на брудершафт. Ага, бегу, волосы назад.
Одариваю бокал незатейливым «хмыком», а его взглядом, полным презрения, потом отодвигаю его за ножку. Следом и меню.
— Я не стану с тобой трапезничать. Думаю, это очевидно.
— Ну, тогда ты вынуждаешь меня сказать, что ведешь себя крайне глупо. У них…
— Ближе к делу, — холодно перебиваю его, складываю руки на груди и хмурюсь, — Я хочу покинуть твое общество так быстро, как это возможно.
— А то тебя стошнит?
Замираю от такой наглости. Почти уверена, что эта фраза задумывалась, как отсылка к тому разговору два года назад. Но я уже не поражаюсь. Достаточно быстро беру себя в руки и перевожу взгляд на Невский. Наверно, уже устала разочаровываться в хладнокровии того, кто когда-то казался мне одной сплошной нежностью.
— Я подумала над твоим предложением.
— Так…
— И вот что у меня получилось. Хочешь послушать?
Смотрю на него жестко, но он расслаблен на все двести процентов. Небрежно откинулся на диванчике. Сам в белоснежной рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами. На губах фирменная ухмылка.
— Очевидно, раз все мы здесь сегодня собрались.
Игнорирую очередной сарказм и киваю.
— Итак. Ты говорил много в нашу последнюю встречу. Признаюсь честно, застал меня врасплох.
— Ты меня вынудила.
От перевода стрелок тут же подрывает. Я хочу податься вперед, может быть, даже схватит эту красивую тарелку и разбить об наглую морду, но вовремя себя тушу.
— Можешь пенять на меня, сколько угодно. Твое право. Но.
— Но?
— Ты застал меня врасплох тогда, и этого больше не повторится. Третьего раза не будет.
Мирон открывает свой мерзкий рот, чтобы, сто процентов вставить еще пару шпилек, а я кляну себя за несдержанность.
Все-таки, черт меня дери, не выдержала и тыкнула ему носом в наш «развод» — чтоб меня! Юля, блин. Ну какого хрена?!
Резко выставляю руку. Нет, не желаю ничего слушать — его очередь.
— Значит, так. Мне, конечно, очень понравилось, как ты зашел в мой номер. Весь из себя Хозяин мира. Но, дорогой мой, ты кое-чего не учел.
— И чего же?
— Что я больше не та девчонка, которую ты выкинул два года назад, когда завел новую куклу.
Черт меня дери.
Ладно, как говорится, хер с ним. Правды в мешок не спрячешь.
Игнорирую и его взгляд, и свое состояние. Гордо расправляю плечи и чеканю дальше.
— Ты, наверно, не знаешь. Но мой «магазинчик», как ты выразился вчера, достаточно популярный, чтобы привлечь крутых клиентов. У меня такие есть. Чтобы было понятно, много звезд и светских львиц, бизнесменов…
— К чему ты ведешь?
— К тому, что у них очень много знакомых в прессе. И знаешь что? Они уже организовали мне встречу. Как только я подниму свою чудную попку и выйду отсюда, сразу же поеду в аэропорт, а когда приземлюсь в Москве — поеду в офис к одной блогерше. Она снимает интервью, прямо как Собчак! Ясно?! И знаешь, что я там расскажу?! Каким дерьмовым мужем ты был. Как ты игнорировал меня, как давил. Потом приплету домашнее насилие и…
— Я тебя не бил ни разу! — рычит Мирон, а потом позволяет себе гадкую оговорку сквозь зубы, — А, видимо, стоило.
Сука! Да это тебя надо было бить головой о кафельную плитку, пока ты был маленькими! Хотя судя по тебе, с тобой именно так и обращались!
Шумно выдыхаю, щурюсь. Снова ловлю этот особый вайб валькирии, которая готова и, главное, хочет убивать! Его. Самыми дикими способами.
— И кто тебе поверит? — криво усмехаюсь, — На себя посмотри. Ты выглядишь, как гребаный бандит, а я — хрупкая, нежная девушка. Оцени! Ну прелесть же.
Мирон фыркает, но, кажется, за этим маскирует смешок. Делает глоток вина. Вот сейчас я на сто процентов уверена, что он берет момент на "подумать".
Ну, думай. Мне что, жалко? Я жду. Если честно, смакую этот миг. Когда не он, а я! Я! Поставила его раком.
Неприятно, да?
— Ты понимаешь, что будет, если ты это сделаешь? — спрашивает тихо, я с охотой киваю.
— Да. Я нашинкую твою репутацию… как в твоих бандитских кругах говорят? В капусту.
— Смелое заявление.
— Ты не оставляешь мне выбора. Я ударю тебя в ответ так же сильно, как ты планируешь ударить меня. Будь уверен, я это сделаю.
— Хочешь взаимного разрушения? Не думал, что ты настолько фанатеешь от драмы.
— А я не думала, что ты такой мудак. Видишь? Разочарования — часть нашей жизни.
— То есть ты отказываешься? И мы начинаем войну? Я правильно тебя понимаю.
— Нет.
Ухмыляюсь и беру бокал с водой, который мне только что поставили.
Тяну время.
Нет, не для того, чтобы собраться с мыслями. Просто хочу его побесить. Я ведь прекрасно знаю, что хочу сказать. Я собрана. В отличие от него. В кои-то веки.
— Я сделаю это, если мы не договоримся.
— М-м-м… как…
— Сейчас я говорю, — цежу, — Не перебивай меня.
Мирон от неожиданности отгибает голову назад, а я снова смакую. Да-да, прикинь? Кто-то смеет с тобой так разговаривать.
Улыбаюсь и медленно облизываю губы.
— Я согласна, что взаимное уничтожение звучит так себе. Поэтому я готова сотрудничать, но на моих условиях.
— И я могу их услышать?
— Ну, очевидно, раз мы сегодня здесь собрались.
На этот раз, когда я возвращаю ему его же шпильку — Мирон усмехается.
— Ты купишь мне квартиру…
— Мы об этом изначально…
— Ты купишь ее сейчас, — жестко перебиваю его, двигаюсь чуть ближе и смотрю исподлобья, — Завтра у тебя на руках уже должны быть документы.
— Завтра? Женщина, ты бредишь?! Это нереально!
— А кто козырял своей властью, м? Или что? Это только на словах?!
Лицо Мирона натягивается как маска. На щеках играют желваки — бесится; а я улыбаюсь шире.
— Думаю, ты справишься. С твоим-то положением. Но это не все.
— Что. Еще? — сквозь зубы цедит, а я снова выдерживаю паузу.
Это будет феерично.
Говорят, нет ничего хуже брошенной и униженной женщины. Похоже, это правда. Потому что я собираюсь отомстить. О да. Ото-мсти-ть.
— Я хочу ту квартиру.
— Ту? Какую «ту»?
— Которую ты когда-то отказался делить.
Мирон застывает. Я смакую и даже не скрываю этого.
— Да, мой милый. Ты перепишешь ее на меня. Не половину, как мог бы когда-то, а полностью.
— Не жирно будет?
— В самый раз.
Поднимаюсь из-за стола, достаю две сторублевые купюры и кладу их на стол, чтобы унизить его еще больше.
— Это за воду. Думай, у тебя сутки. Я пришлю тебе адрес ресторана, куда ты приедешь с документами в зубах. Нет? Начнем компанию по самоуничтожению. Меня устроят оба вариант. Счастливо оставаться. Любимый.
Разворачиваюсь и ухожу.
Кто бы знал… какую легкость я испытываю и каких трудов стоит не подпрыгивать от счастья.
Я смогла! Смогла! Вернуть ему его же дерьмо. Надеюсь, оно вкусное. Мне не понравилось, правда, но я не такой гурман, как ты. Я из простых людей. Мне было бы достаточно просто полюбовно разойтись, а ты захотел поиграть. Ну, что ж, играй. Только сам с собой. Или на моих условиях.