5. «Новая жизнь без тебя»

Юля

Два года спустя

Противный треск будильника заставляет распахнуть глаза очень не вовремя. Мне бы еще пять минуточек полежать, побыть там, в сладкой дреме, но я помню, что сегодня у меня важный день.

То есть не вариант валяться и плавать в розовых облаках.

Открываю глаза, издаю тихий, жалобный стон, но потом рывком откидываю одеяло и встаю. Если честно, вчера я легла очень поздно, поэтому сегодня у меня будет не только важный, но и сложный день. Сил придают грядущие свершения.

Наконец-то! Этот момент настал…

Господи, я так волнуюсь.

По-быстрому собираюсь. Сначала душ, потом я завтракаю наскоро, а уже опаздываю! Черт! Как это часто бывает, именно утром у нас всегда недостаточно времени.

Хорошо еще, что на работу мне не надо никуда ехать!

Как когда-то давно я мечтала, теперь у меня действительно есть магазин цветов, только не в моем доме, пройти надо совсем чуть-чуть. Я спускаюсь на первый этаж, выхожу на улицу и делаю несколько десятков шагов, перехожу дорогу на другую сторону Кутузовского проспекта, а уже снова дома…

Да, мой магазин — это мой второй дом. Я его просто обожаю! Помню, когда подбирала помещение, столько вариантов пересмотрела! Они все вроде и похожи, но ощущение в них во всех все равно разное, и только здесь я почувствовала тепло, которого мне так недоставало…

А потом звезды просто сошлись. Мне позвонили и предложили это помещение по очень вкусной цене. Как будто Вселенная просто взяла и сделал подарок! За все то, что я испытала…

Мне не нравится об этом вспоминать, но правда в том, что я… к сожалению, все еще помню. То обещание, данное папе и брату на нашей кухне, я сдержала исключительно… для вида. Это против моей воли, разумеется, но неделя растянулась на два года, просто сейчас ощущения немного притупились. Я смотрю назад без той дикой боли, но с той же грустью, сожалением и разочарованием.

А он идет дальше.

По прежнему его имя для меня — табу; я не произношу его ни про себя, ни вслух, но, к своему стыду, я знаю, что в его жизни все очень хорошо складывается. Когда М. развелся со мной, его карьера резко пошла в гору. В Германии он подписал потрясающий контракт, который дал ему старт и вытолкнул на новую вершину. Забавно, но мое разбитое вдребезги сердце помогло ему не просто обойти всех конкурентов, а стать на три головы выше! Поэтому да, думаю, он очень счастлив. Я запрещаю себе искать информацию о бывшем муже в сети, но иногда это тоже происходит. Обычно, когда наступает пора каких-то былых, важных дат, или просто… когда я слишком сильно скучаю. Не по нему. М. не тот мужчина, по которому я скучаю, клянусь, потому что он не тот мужчина, за которого я выходила замуж и которого я любила. Что-то в нем изменилось безвозвратно, хотя бы потому, что мой Мир и Космос никогда бы не сделал мне больно. А этот сделал.

Этот меня уничтожил.

В сети много его фотографий со светских приемов. Думаю, это теперь неотъемлемая часть его жизни. Папа всегда говорил, что за такие высоты ты платишь, но не деньгами. Достигая подобных берегов, у тебя безвозвратно отмирает другая часть жизни. Где нет побед, нет вечного соревнования и попыток что-то кому-то доказать, но она теплее, нужнее, важнее… обычно. Для всех обычных людей. Например, для моего папы.

Он так сильно любил нас, что сделал выбор в свое время. Говорит, это было несложно: машины, виллы и частные самолеты не наполнят твою душу, а опустошат ее. Если короче, его чаша весов перевесила в пользу семьи, и он остался в своем небольшом, но добротном прудике. А господину М. этого было недостаточно. Хотя может быть, он и вправду просто разлюбил меня? Так же тоже бывает. Раз, и нет чувств! Мне это понять сложно, ведь я до сих пор… нет, нет! Никогда в жизни не произнесу этих слов, да и, если так призадуматься, сложно ли это в действительности? Когда вокруг тебя так много красивых женщин? Судя по всему, он их теперь коллекционирует. На всех фотографиях, что я видела, М. стоял в компании разных женщин. При этом они все были одного типажа. Того же, что и жена моего первого парня Димки. Словно их всех сделали на одном заводе, чтобы они походили друг на друга, как роботы-инкубаторы. Это немного пугает, но какое мне дело? Я все равно в этот ровный ряд не вписываюсь, и, может быть по итогу, это тоже сыграло свою роль?

Такая жена, как я, то есть без губ и длинных ног, с парой лишних, по модельным параметрам, килограммов. Еще и посмеяться люблю… точнее, любила. После того как я вернулась в Москву, кажется, в моей груди тоже что-то умерло безвозвратно. Я больше не выражаю своих эмоций «ярко», да и почти не улыбаюсь. Не смеюсь заливисто. Это все осталось в Питере, а может быть, погибло в той недели, которая действительно по факту растянулась на два года.

Я больше не тот человек, каким была раньше.

Каждый день я чувствую ту самую борозду от якоря его измены. На дне моей души она тлеет, как подземные, вечные пожары, к которым не подступиться.

Я всегда ношу это с собой.

Так что, может быть, теперь я бы и подошла на роль его жены? Ведь я замерзла под жгучим ореолом его предательства и не могу согреться. Хотя нет. И снова я проскочила бы мимо, ведь господин М. любит блондинок, а я больше не блондинка.

Меня это не удручает.

Все женщины, которых я видела рядом с ним на снимках — это жгучие, красивые блондинки, а я после той «недели страдания», взяла и перекрасилась. Наверно, так делают многие. Мы, женщины, верим, что, отрезав волосы или изменив их цвет, в нашей жизни тоже наступят перемены, но, если честно, я это сделала по иным соображениям. Будто все, что могло бы его привлечь — теперь резало глаз, и я просто дышать не могла, пока от этого не избавлюсь!

И я избавилась.

Светлое, дерзкое каре сменилось темным шоколадом чуть ниже лопаток. Мои когда-то любимые, светлые платья — черными, агрессивными нарядами.

Я себя ту буквально вытравила из себя же. И да, наверно, это было ей наказание… за то, что поверила.

Но сейчас это неважно. Я подхожу к своему магазину и все мысли о бывшем оставляю за порогом. Им здесь места нет. В моем царстве, в моем сказочном мире не могут существовать драконы. Это единственная точка на нашей планете, где все хорошо.

Всегда.

Когда я открываю огромные, коричневые двери — улыбаюсь. Мой магазин называется в честь моей самой любимой сказки, где главное — это честь и отвага.

Нарния.

Я разрабатывала проект по декорации с нуля, и сначала это были просто четыре голых стены, а теперь — это целый мир за дубовыми дверьми шкафа. Сначала гостей встречает кассовая зона с различными мелочами начиная от мягких игрушек и открыток, заканчивая очень красивыми куколками в старинных платьях. За ней, отгороженный лианами на высоких, деревянных рейках, холодильник для цветов, а там четыре зоны.

Первая называется «Люси» — в честь самой младшей сестры Певенси. Там стоят маленькие, миленькие букеты, корзинки или шляпные коробки. Вторая зона называется «Эдмунд» — в честь Эдмунда Певенси, второго брата с конца. Мне он всегда казался самым чувствительным и участливым, при этом смелым, несмотря на его предательство, а главное — рассудительным и спокойным. Там я продаю именно такие букеты. Мягкие и спокойные. Третья зона носит имя старшей сестры — Сьюзен Певенси. Ее я считаю сердцем их семьи, которая пусть была еще и немного зазнайкой, остается именно той, кто держит всех вместе. В этой зоне у меня стоят букеты большие, больше подходящие для мамы или бабушки. Семейные. Теплые. Четвертая зона — это место, где витает дух великолепия, конечно же, в честь четвертого, самого старшего брата моей любимой сказки — Питера. Он был персонажем ярким и импульсивным, поэтому здесь у меня стоят все, так называемые «страстные» композиции, где главный цвет — красный.

Поначалу я сомневалась, что такая концепция кому-то понравится. Все-таки слишком сложно и как-то по-детски, да? Но я все равно это сделала. Меня вело внутреннее чутье, которому сложно было доверять, а я все равно доверилась! И получила ошеломительный отклик! Мой цветочный магазин за два года выстрелил так, что я иногда щипаю себя, чтобы убедиться в реальности происходящего.

У меня заказывают цветы все: звезды, бизнесмены, крупные мероприятия. Наверно, все-таки это правда: когда перед тобой закрываются одни двери, если ты честный, хороший человек, вселенная непременно откроет перед тобой что-то еще. Главное, не унывать и верить, а я очень верила. На самом деле, моя Нарния спасла меня, и я сейчас говорю такие громкие слова не просто так. Именно благодаря ей мне удалось выбраться из ямы, уйдя с головой в работу. А на открытии… даже папа заметил мой талант! Он приобнял меня за плечи и прошептал тогда:

— Да… какой из тебя архитектор? Прости, что не хотел замечать. Это… это все действительно твое призвание, дочка. Я тобой очень горжусь…

Я чуть тогда не разрыдалась! Но не от горя. От счастья. А сегодня в моей жизни наступает еще один очень важный этап.

Покупка квартиры.

— Юль, я все заказы проверила, — нарушает ход моих мыслей Мира — моя сотрудница, — Мне не очень понравились розы в этот раз.

Поднимаю глаза от бумаг и хмурюсь.

— В смысле?

— Какие-то они… не первой свежести.

— А когда принимали заказ, чем смотрели?

Мира поджимает губы, потом косится на дверь, а потом закатывает глаза и фыркает.

— Это Алина принимала. Она вечно так! Не смотрит нормально, косячит…

— Поняла.

— Я не хочу, конечно, показаться Павликом Морозовым или сукой…

— Я тебя поняла, — усмехаюсь я, — Это все?

— Ну… да, наверно.

— Хорошо.

Снова принимаюсь за заполнения документов, но Мира никуда не уходит. Я чувствую, что она мнется, решаясь о чем-то спросить, но ее не подталкиваю. Если захочет — пусть сама говорит.

У нас с подчиненными хорошие отношения, но я стараюсь не подпускать их слишком близко, чтобы не субординацию. Все-таки вести бизнес легче, когда ты держишь дистанцию, а то потом начнется: она косячит, а я не могу ее уволить, ведь вчера мы так круто провели время в каком-нибудь торговом комплексе.

Только это правило Миро обошло стороной. Она — мой первый сотрудник, а за время работы успела стать еще и доверенным лицом. Она — мой зам, и, да-да, моя подруга. Ну, по крайней мере, очень близко к последнему определению, ведь даже человек, который старается в принципе весь мир держать на дистанции, всё равно тянется хоть к кому-нибудь и иногда.

Человеку нужен человек.

Так вроде говорят? Вот и мне периодически все-таки кто-то нужен рядом. Добровольное отшельничество, бывает, сильно давит на мозжечок, и его непременно хочется расслабить, а с Мирой очень просто.

Она добрая, смешная и заботливая, к тому же сильно любит цветы. Можно сказать, карты сошлись…

— Сегодня день икс, — тихо говорит она, явно не понимая, как я отреагирую дальше.

Включу ли большого босса? Или нет?

Нет, не волнуйся. Не буду.

Мягко улыбаюсь, поднимаю глаза и киваю.

— Точно.

Мира сразу и с охотой принимает мое расположение, делает шаг к столу и кивает уверенно.

— Тебе сто процентов одобрят ипотеку! Нечего даже думать! Все будет хорошо!

— Спасибо, Мира, за поддержку. Будем надеяться.

— И держать кулачки. Хочешь, я с Алиной сама поговорю? Немного тебя разгружу, чтобы ты не думала сегодня о проблемах.

Из груди рвется смешок. Я откидываюсь на спинку кресла и слегка мотаю головой.

— Нет. Как говорил Эддард Старк: «Тот, кто выносит приговор, сам заносит меч».

Мира морщится.

— Господи, серьезно? Цитируешь «Игру престолов»?

Жму плечами, на что Мира цыкает и с лицом глубоко знающего эту жизнь человека, выносит вердикт.

— Тебе срочно нужно на свидание. Срочно!

Я сразу меняюсь в лице, но чтобы не показать, как она ловко угодила в рану, которая до сих пор кровоточит, утыкаюсь в бумаги.

— Черт, прости… — шепчет Мира, — Я не хотела…

Да, я в курсе. Никто не знает о моих злоключениях на любовном фронте. Господин М. до сих пор является лишь тенью, о которой я уже привыкла молчать, но, наверно, несложно догадаться, что в прошлом меня что-то сильно… «стукнуло» по темечку, раз я всех потенциальных ухажеров разворачиваю еще раньше, чем они успевают сделать шаг в мою сторону.

— Ты ничего не сделала, — отвечаю холодно, а потом указываю на дверь, — Прости, но мне нужно успеть закончить с бумагами до того, как я поеду в банк.

— Конечно…

Мира сразу почувствовала личину «большого босса», и слава богу, знает, что в этот момент со мной лучше не спорить. Она просто тихо уходит, а когда дверь за ней закрывается, я откидываюсь на спинку кресла и думаю:

— Да-а-а, Юль… неделя сроком в два года. Когда она закончится?..

А самое противное, что ответ на этот вопрос — тайна даже для меня…