Глава 27

Егор

Кабинет погружён в тишину. Только шелест страниц отчёта, который я в сотый раз пробегаю глазами, нарушает её.

Вижу, как цифры и строки срастаются в одну убогую картину: мой племянник, Кирилл, оказывается, далеко не бестолковый мальчишка. Он — профессиональный вор.

В груди всё сжимается от гнева.

Какого чёрта я доверил все ему? Позволил управлять активами?

А теперь вот оно: дыра в балансе, из которой текут мои деньги. Это не ошибка и не просчёт. Это целенаправленная кража. Плюс умение обходить проверки внутреннего аудита, что тоже немаловажно…

— Значит, у него внутри фирмы есть сообщники, — размышляю, перекидывая листы.

На столе звонит телефон. Нажимаю кнопку громкой связи.

— Заходите, — голос резкий, безразличный. Но я знаю, что стоит за этим спокойствием: всё внутри кипит.

Дверь открывается, и в кабинет входит Павел, заместитель начальника службы безопасности фирмы. Следом за ним — аудитор Лаврентьев, сухой, подтянутый мужчина с портфелем в руках. В его лице читается только одно — предвкушение. Для таких, как он, разоблачение — это азарт.

— Добрый день, Егор Александрович, — начинает Лаврентьев. Его голос ровный, будто он сейчас собирается похоронную речь произнести.

— Уверен, день был бы куда лучше, если бы не ваш отчёт, — бросаю, не поднимая головы.

— Ну, дык… Виноват не я, — разводит руками. — Ваш племянник, мягко говоря, превысил свои полномочия.

Он кладёт передо мной ещё одну папку, помимо тех, что я уже просмотрел. С хрустом открываю обложку. Пальцы с силой перелистывают страницы.

— Это какая-то шутка? — спрашиваю.

Павел напрягается, словно ожидая взрыва. И не зря.

Два аудитора, твою мать! Два! Выявили то, что не смогли увидеть мои бухгалтеры, экономисты и внутренний аудит вкупе со службой безопасности!

— Нет, — спокойно отвечает Лаврентьев. — Я внес некоторые коррективы. И дополнил отчеты Антонины Михайловны, — упоминает первую аудитора. — Цифры перед вами. Кирилл оформлял фиктивные сделки через подставные компании. По документам всё выглядело чисто, деньги возвращались на счета этих фирм, а оттуда выводились неизвестно куда. Кстати, это уже вам предстоит выяснить.

— Известно куда, — прорычу, сжимая кулак. — В его карман.

Молчание.

Лаврентьев, видимо, понимает, что в таких ситуациях лучше не перебивать. Павел тяжело выдыхает, явно готовясь к буре.

— На какую сумму, озвучьте, — отрывисто спрашиваю, не хочу никуда смотреть, весь горю от злости на мудака Кирилла.

— Прямой ущерб — около тридцати миллионов. Косвенный…

— Не продолжай, — перебиваю. — Хватит того, что есть.

Секунду я просто смотрю на бумаги, поверх их, потом резко встаю. Набираю Кирилла на мобильный. Трубку он не берёт. Естественно. Знает, что я раздавлю его, как только он появится.

— Где он сейчас? — резко спрашиваю у Павла.

— Он в гостинице, был вместе с девушкой. Он не пытается скрыться. Наши люди за ним следят.

— Найдите его, чёрт возьми! Немедленно!

Голос срывается. Несколько мгновений я просто стою и пытаюсь дышать.

— Кирилл не уйдёт, — уверенно отвечает Павел.

Лаврентьев тем временем, кажется, готовится покинуть кабинет, но я останавливаю его.

— Вы хотите подать это в прокуратуру? — спрашиваю холодно.

— Если вы не возражаете…

— Повремените. Я сам решу, как поступить с этим дерьмом.

Он кивает, не задавая лишних вопросов. Умный мужик. Уходит, оставляя меня наедине с Павлом.

— Что будем делать? — спрашивает он после долгого молчания.

— Лишить всего. Забрать доступ к его счётам, закрыть перед ним все двери. Я не позволю ему утащить за собой ни компанию, ни мои деньги.

— Ника, девушка, которая бывает с Кириллом, живет отдельно. Прикажете следить и за ней? — Павел смотрит на меня пристально. —

Она явно в курсе его махинаций.

— Это баба — такая же падаль, как он. Следите. Но начнём с Кирилла. Если выяснится, что она участвовала, и её добью. Докладывай каждый час. Попытается смыться — просто берите его и ко мне, на дачу.

Павел кивает и уходит выполнять распоряжения. А я остаюсь один, стоя у окна.

На улице солнце, жизнь кипит. А у меня в голове одна мысль: как я мог быть таким слепым? И как за такой короткий срок он выморозил такие суммы бесконтрольно.

Нет, Кир действовал не один. Это спрут, который протянул к моим активам свои грязные щупальца.

* * *

Через час я снова сижу в своём кабинете, размышляя о том, что произошло.

Я чувствую, что сделал правильный шаг, но в глубине души меня терзают вопросы.

Катя.

Она оказалась частью этой истории.

Она ни слова мне не сказала, но я видел, как ей больно. Она держалась из последних сил, потому что хотела быть сильной. Ради своего ребёнка, ради себя.

Процесс за процессом, проект за проектом, но я всё меньше могу контролировать свои мысли.

Я понимаю, что это слишком важно. Я не могу позволить себе отвлекаться. Я должен понять её.

Моё лицо остаётся непроницаемым, но внутри меня всё больше возникает желание что-то изменить, что-то сделать ради неё. Ради Кати.

Отрываюсь от окна, беру телефон и набираю секретаря.

— Свяжитесь с Екатериной Степановой. Пусть зайдёт ко мне в кабинет.

Секретарь что-то говорит, но я уже не слушаю.

Я не могу остаться безучастным, хотя понимаю, что её выбор — это её жизнь. Но всё равно в моём сердце что-то щемит.

Явно после того, как все вскроется, она окажется под ударом.

И я не позволю, чтобы кто-то, даже мой племянник, отравил её жизнь.

После нашего танца я все время думаю о ней…

Ощущение моих рук на ее тонкой талии, ее дыхание возле моей щеки, аромат ее духов… Все заполонила она в моих мыслях.

И не вытравить эту заразу никак.

Я вижу, как она дрожит при моем появлении, как трепещет, когда мы наедине.

И старается сбежать…

За те дни, которые прошли после корпоратива, я поймал Катю пару раз в коридоре, но она смущенно бросила «здравствуйте» и снова сбежала. Точнее, нам помешала главный бухгалтер.

Потом я приехал вечером к ее дому.

Сидел в машине и просто наблюдал за коттеджем.

Я не люблю ночные часы, но вчера всё было по-другому.

Я вышел на улицу, в тишину и прохладу ночи. Далеко огни города не перестают мерцать. Я чувствую, как в груди начинает пульсировать какое-то желание. Желание разобраться в том, что же происходит. Не только в её жизни, но и в моей.

Хотел ли я увидеть Катю?

Да.

Хотел поговорить с ней и набрал Катерину.

Она ответила мне не сразу, смущенно сказала, что уже спать ложиться.

— Кать, если нужна будет помощь, просто не молчи. Я могу помочь тебе перебраться в безопасное место.

— Куда? — ее голосок дрогнул.

— Ко мне. У меня большой дом недалеко от вашего коттеджа. Я там практически не живу, но там полно охраны.

— Спасибо. Но я не знаю… Что скажут…

— Кто? Кого ты боишься? Мою сестру или моего племянника? — спрашиваю у нее первое, что в голову пришло.

Хотя, черт, Галина тут причем вообще?

— Нет, не боюсь. Спасибо. Я скажу вам, но я привыкла здесь. Не думаю, что хлопоты с беременной родственницей вам сейчас нужны, — выдавила она.

Я понимаю, что она — это вызов. И я всегда был готов к вызовам.

Я должен быть рядом, когда она решит, что её мир рушится. Я не могу оставить её одну.

Но я не могу ее заставить…

— Я тебя услышал. Спокойной ночи, Катя, — говорю, сдерживаясь изо всех.

Бью с силой по рулевому диску.

И уезжаю….

* * *

Я словно просыпаюсь, вырвавшись из воспоминаний вчерашнего дня.

Слышится лёгкий стук в дверь, и я вижу, как в неё входит Катя.

Она выглядит немного уставшей, но в её глазах читается тот же огонь, который я заметил в первый раз. И этот огонь меня притягивает.

— Егор Александрович, — кивком здоровается, как обычно пряча от меня свои красивые глаза.

— Проходи, присаживайся, Катя.

— Вы мне что-то хотели сказать? — её голос спокойный, но в нём я чувствую едва уловимое напряжение.

— Да. Хотел вернуться к нашему прошлому разговору.

Её взгляд становится острее.

Она не даёт мне никакой надежды на слабость, но я вижу, как она внутри борется с этим.

— Ты все обдумала? — с нажимом спрашиваю у своей помощницы.

Черт, воздух разрежен в кабинете.

Дышать тяжело, когда она касается меня взглядом.

Я привык решать судьбы, многомилионные задачи, а тут поплыл, как пацан.

— Спасибо за предложение, вы и так много для меня сделали. Слишком много. Я хочу стоять на собственных ногах.

Терпение покидает меня.

Я встаю из-за стола, и Катя ответно поднимается в места, словно подчиняясь мне.

Как магнитом ее притягивает ко мне.

Она стоит так близко, что я могу сделать все, что заблагорассудится.

Обнять, поцеловать, притянуть к себе и заключить в плен объятий.

Желанный миг нашего сближения действует, как крепкий виски.

Катя приоткрывает губы, но я говорю первым, прежде чем она опомниться и снова будет делать вид, что ей ничего не нужно.

Нет, девочка.

Так не будет.

— Катя я должен тебе сказать, что намерен сделать с твоим мужем.

Она охает.

— Кирилл украл у меня очень крупную сумму. Я разберусь с ним, но я хочу, чтобы ты почувствовала, что можешь опереться на меня, когда этого захочешь. И думаю, что это скоро понадобится. Катя, я тебя забираю…