Глава 28

Егор

Катя стоит напротив, избегая моего взгляда, будто от этого станет легче. Её пальцы нервно подрагивают. Она отворачивается, будто этот бессмысленный жест способен защитить её от того, что я собираюсь сказать. Но я уже всё решил.

— Катя, хватит, — мой голос звучит жёстко, отрывисто. Она поднимает на меня глаза, испуганно моргает, но я не собираюсь смягчаться. — Ты не будешь больше жить в том доме.

— Егор, я… — прошелестела мягкий Катин голосок.

Её голос дрожит по-прежнему, но она пытается возразить.

И сама того не ожидая, внезапно переходит на «ты». Впервые жена моего племянника назвала меня по имени.

— Никаких «я». Ты знаешь, что он — мразь, — я специально не называю имени Кирилла, чтобы не разозлиться ещё больше. — Он угрожал тебе. Он выставил тебя на посмешище перед всеми этими чертовыми людьми. Ты там оставаться не будешь. Всё, точка.

— Но я не могу просто так уйти, — её голос тише, она опускает взгляд. — Там мои вещи… Мои родители…

— Вещи? — резко бросаю, чувствуя, как внутри закипает злость. — Чёрт с ними, Катя! Я куплю тебе всё новое. Дом, чёрт побери, новый куплю! Но ты туда больше не вернёшься. А родители живут в другом городе. Они ведь не забрали тебя? Вы общаетесь вообще?

Она молчит. Понимает, что я не отступлю. Я же за эти дни изучил все ее досье, вдоль и поперек.

И понял, что моему мудаку-племянничку достался прекрасный чистый цветок. И еще понял, что помочь-то Кате и некому! Кроме меня.

— Это не обсуждается, — добавляю. — Собирайся. Сегодня же я заберу тебя. Мы едем домой вместе после работы.

— Егор… — её голос совсем тихий, но в нём слышна растерянность. — А если я не хочу, чтобы меня забирали?

— Ты хочешь, чтобы я оставил тебя там? — голос гремит, как удар молота. — С этим уродом, который не смог защитить ни тебя, ни ваш брак? Катя, нет и точка. С родителями я сам поговорю и мне хватит тактичности, чтобы поберечь здоровье твоего папы.

Она замирает, смотрит на меня с каким-то трепетом, смешанным с растерянностью.

— Откуда ты… Вы…

— Ты, мы теперь на ты, Катя.

Я вижу, как её губы чуть дрожат, как она старается взять себя в руки. Но черт возьми, я больше не могу сдерживаться.

Подхожу к ней, чувствуя, как в груди нарастает напряжение. Её глаза расширяются, и она отодвигается назад, словно пытаясь спрятаться. Но я не позволю.

— Егор, не надо… — шепчет она, но я наклоняюсь ближе, наши лица совсем рядом.

— Надо, Катя, — шепчу я, глядя ей прямо в глаза. — Ты моя. И я не позволю никому, даже тебе, разрушить то, что между нами.

Мои губы касаются её губ. Сначала мягко, осторожно, но потом я чувствую, как внутри взрывается ярость и желание. Она напрягается, но не отстраняется. Мои руки ложатся на её талию, притягивая ближе. Я хочу почувствовать её, убедиться, что она здесь, рядом, со мной.

Когда поцелуй заканчивается, она смотрит на меня, её дыхание сбивается, но она молчит.

— Всё, что тебе нужно сейчас сделать, — шепчу я, — это собраться и выйти со мной. Я заберу тебя туда, где ты будешь в безопасности.

Она молчит, но я вижу, как её глаза блестят от невысказанных эмоций.

— Егор, я не уверена, что это правильно… — её голос звучит совсем тихо.

— Мне плевать, правильно это или нет, — перебиваю её. — Главное, что это нужно тебе. И мне.

* * *

Позже я вожу её по своему дому. Просторные комнаты, строгий, но уютный интерьер. Катя ходит, оглядывается, будто боится что-то тронуть.

По коридору мы сворачиваем к спальне, где еще никто никогда не ночевал.

«Комнаты свободного назначения» — так мы договорились с дизайнером, и по умолчанию сделали их просто гостевыми спальнями.

Но гостей я не принимаю.

Женщин в моем доме тоже не было.

И думал, что никогда уже никого не запущу к себе в сердце.

Но встретил ее и… чеку сорвало.

— Можешь сменить интерьер, сделать ремонт. Если что-то не нравится, то я завтра же пришлю к тебе дизайнера.

— Здесь очень красиво. Мне все нравится, просто еще немного не по себе. Этот дом намного больше, чем наш… Чем тот, где я жила раньше, — начинает она, но я перебиваю.

Я останавливаюсь, резко разворачиваюсь к ней и смотрю прямо в глаза.

— Ты уже здесь. Все не так страшно, как видишь. И я не кусаюсь.

Её губы сжимаются в тонкую линию, но я вижу, как она пытается удержать слёзы.

— Катя, я не прошу у тебя разрешения, — добавляю тихо, но с угрозой в голосе. — Я просто делаю то, что считаю нужным.

Она опускает взгляд, её плечи чуть дрожат.

— Почему ты так уверен, что это правильно? — её голос звучит тихо, почти сломленно.

— Потому что твой муж мудак. Он украл у меня столько, что, думаю, обязательно пойдет и дальше. Ты для него — ненужный свидетель, Катя, — отвечаю, глядя ей прямо в глаза. — И я хочу защитить тебя.

Она молчит, но её дыхание становится тяжёлым. И в этот момент я знаю, что сделал всё правильно.

— Я не могу пока все это переварить. Еще вчера я жила обычной жизнью. Потом на меня напали, потом Кирилл привел Нику в наш дом. Все рухнуло в один момент, а теперь еще и деньги, которые он украл, угрозы мне и ребенку… Я не ожидала, что он опуститься до такого.

— Деньги сгубили его. Хотя, я ни в чем не отказывал племяннику. Я оплатил вашу свадьбу. Выделил сумму на ваш дом. И еще давал ему деньги на твое лечение, на хорошую клинику и на роды.

— Нет. Ничего такого не было. Он все тратил на Нику. Незадолго до нападения я нашла счета из клиники, которые он оплачивал для нее. Там были в основном уходовые процедуры, уколы красоты, интимные вещи, о которых я даже вспоминать не хочу!

— И он сказал, что это я? То есть, что Ника моя шлюха?

— Да.

Гребаный Кирилл! Как он мог так мерзко врать⁈

Он не мужчина, раз спихивает все на меня и не может держать ответ за то, что загулял с какой-то девкой при беременной жене!

Я понимаю теперь, почему Катя прилетела ко мне тогда в офис и с порога, не зная меня, начала говорить, что это моя любовница разрушила их семью.

— Катюша, я не знаю эту женщину. Я никогда ее не видел, до встречи на банкете. И уж точно мог бы сам оплатить ее хотелки, без подставных лиц. Кирилл знал, что после развода с женой у меня нет серьезных отношений. И, черт его дери, воспользовался тем, что мы не знакомы с тобой и ты не могла бы узнать правду.

Катя кусает губы.

Нервное напряжение, исходящее вибрациями от ее тела, я ощущаю, даже не касаясь Кати.

Я не могу находиться на расстоянии.

Вижу, как девушку сломала измена и та грязь, которой Кирилл наполнил ее чистую душу в считанные дни.

Он соврал, ушел, бросив Катю тонуть в своих эмоциях, в обиде и боли, наплевав на беременность жены.

— Катя, я не прошу тебя сразу все принять, не прошу быть железной леди. Наоборот, девочка, я все беру на себя. Ты так же ходишь на работу, но привозит и увозит тебя мой водитель. Пока будет идти следствие и все юридические разборки, тебе нужно беречь себя.

Паутинка волос легла на ее красивое лицо. Я убираю растрепавшиеся волосы, касаясь ее щек. Они моментально наливаются краской.

— Я позвоню маме, — наконец выдает Катя, упирая голову в мое плечо.