Глава 3

Я нехотя проглотила завтрак. Для больничных условий кормят меня очень даже вкусно, все подают в палату, будто бы я вип-пациент.

Но аппетита нет. Как ни пытаюсь себя заставить успокоиться, кровь закипает в жилах.

Я жду, когда явится мой муж и морально готовлюсь к непростому разговору, который должен состояться…

Санитарка искоса смотрит на мою тарелку с остатками моего завтрака.

— Ну, все, птичка. Поела ты на тройку, но, думаю, на обеде наверстаем, — улыбается тетя Тоня.

— Спасибо, что вы так заботитесь обо мне. Врач говорит, что это нормальное состояние после того, что было.

— Врач у тебя вывих не заметил, а ему ведь дежурный говорил, что стопу вывернуло и раздуло, — цокает Антонина.

Я же сжимаю одеяло пальцами.

— Скажите, а как прораб? Он жив?

— Хех, а что с ним станется? Похудел на три кило после твоей «фирменной» еды в контейнерах. Там ведь слабительное было, в твоем обеде. Ну, мы экспертизу не проводили, но скорее всего так оно и есть, — отмахивается тетя Тоня, заливаясь смехом.

Видимо, прораба ей не жалко или ему экспресс-чистка организма пошла на пользу по ее мнению.

Мне же не до смеха от слова «совсем».

— Тетя Тоня, вы можете описать мне ту девушку, которая приходила? Пожалуйста!

— Ох, ну, такая… Не промах, девица. Ноги, губы, все у нее такое, выразительное, — она размахивает руками, показывая силиконовую куклу моего муженька.

— Молодая?

— Постарше тебя. Ей лет тридцать с небольшим, тебе я посмотрела всего лишь двадцать четыре, — она подмигивает мне. — Но она хищница, стерва, а ты добрая, милая, Катюша. Вы как две противоположности.

Я уныло киваю.

Видимо, мужу дома нужна милая добрая я, а в постели — коварная самка с дутыми губами и интимным отбеливанием…

И девушка имеет серьезные виды на моего мужа, иначе не стала бы подсыпать мне в еду слабительное.

— Грязные методы у тебя, дорогая. Но этот вопрос я не оставлю без внимания, — твержу сама, словно бы в мыслях общаясь с соперницей.

Тетя Тоня скрывается за дверью, а я лезу в телефон.

Давно я не проверяла соцсети моего мужа.

Точнее, я никогда их не проверяла. Кирилл не медийная личность. Он не любит переписки, общается с друзьями и ближним кругом только в оффлайне.

У мужа нет сотни мессенджеров и телефон никогда не был запаролен.

Он никогда не писал мне столько сообщений, как за время моего пребывания в больнице. Он вообще не любит писать, и в лучшем случае может прислать голосовое…

Подперев подбородок рукой, я листаю его скромную ленту.

Постов совсем немного. Но есть ссылки и репосты на посты с официальной страницы фирмы его дяди.

Я перехожу по ссылке и проваливаюсь будто в другой мир…

Тут фото моего мужа много. Очень много.

И много информации для размышления.

Все, что говорит мой муж о своей работе неправда.

— Ах, Кирилл. Ты же врал на каждом шагу, — сокрушенно выдыхаю.

Кирилл врал мне весь последний год.

Он говорил, что все корпоративы проходят в узком кругу, прилетает его дядя.

Но дяди нет ни на одном фото.

Зато мой муж везде, в центре внимания.

Вот недавнее событие, на которое Кирилл меня не взял. Он отшутился, что его дядя закатывает вечеринку в доме престарелых, иначе тот скучный ресторан не назвать.

На самом деле корпоратив проходил в большом модном бизнес-отеле, Кирилл фотографировался в лобби-баре с какими-то девушками. Они одеты прилично, но их улыбки и объятия настолько откровенны, что я бы приревновала мужа сразу.

Но я не ревную.

Снова ощущаю, будто после того, что узнала, в груди поломался какой-то механизм. И теперь у меня к любимому пустота…

— Тук-тук, можно войти? — в дверь просовывается кудрявая голова незнакомой мне женщины.

— Да, а вы кто?

— Добрый день, Екатерина Валерьевна. Я следователь. Не стала ждать и решила навестить вас по горячим следам. Вашего мужа здесь нет?

Отрицательно киваю. Палата пуста. Кирилл здесь может спрятаться разве что под кроватью… Девушка в форме и с кудрявой гривой волос проходит тем временем в палату.

— Отлично. Без него нам будет проще говорить, — загадочно улыбается.

* * *

Катя

— Может быть, вам нужна помощь медперсонала? — спрашивает меня девушка в форме.

— Нет, все в порядке.

Мы общаемся уже почти двадцать минут. Все идет не так, как я представляла и совсем не так, как в смс-ках говорил мне муж.

Странно, что Кирилл сразу же был против, чтобы следователь встречалась со мной в больнице.

Он так и сказал, между строк, в промежутках между переживаниями и признаниями в любви:

— Я дал распоряжение, чтобы к тебе не пускали никого лишних. Ну, наши мамы не в счет. Только не думаю, что твоя родня выберется даже по такому серьезному поводу с севера. У них уже и паром, наверное, не ходит, — смеется муж в голосовом сообщении, которое я прокручиваю в памяти.

Да, моя мама живет далеко. Она и отец обычные пенсионеры. Брат давно погиб в автокатастрофе.

На чью-либо помощь рассчитывать не приходится…

Перевожу взгляд на следователя. Она, кажется, ловит даже мои мысли, считывает все…

— Екатерина Валерьевна, давайте отвлечемся от вашей жизни с Кириллом Максимовичем. Крепкий брак, надежный тыл, дом — полная чаша… Это все понятно. А что было там, за красивой картинкой?

Она пытливо рассматривает меня.

Черт, в сердце словно вставили раскаленную шпильку.

Я глотнула воздух, рвано выдохнула, так, что ребра заскрипели от боли.

— Может, врача все-таки? У вас ребра сломаны?

— Нет, ушибы. Множественные ушибы. Ногу почти вывернули, — слабо отзываюсь.

— Мне совестно, что я вас мучаю. Вы и так мне рассказали всю свою жизнь до нападения, — она неловко кусает полные губы. — Но, поймите, я не враг. Я всегда на стороне потерпевшего. За редким исключением, — откровенничает.

Мне легко далась первая часть нашей беседы.

Мы говорили о нашем знакомстве, о свадьбе.

В прошлом не было ничего криминального, потом появился этот пресловутый дядя Кирилла. И все кувырком полетело в бездну.

Но как сказать правду?

Утопить мужа я могу одной лишь фразой о том, что нашла в его столе счета на оплату услуг для его любовницы!

Но смогу ли?

— Ваши родственники в курсе о том, что на вас напали? — переводит тему, чтобы не давить мне на горло своими вопросами.

— Мама не знает. Мы созванивались всего дважды, кратко. Я не сказала ей, они оба сердечники. Папа после инсульта приходит в себя.

— А кто же вам поможет после выписки? У вас будет реабилитация, и довольно непростая. Ушибы тоже причиняют вред здоровью. Но мы будем рассматривать покушение на убийство.

Я не юрист, уголовное право вообще далеко от меня…

Но венка на лбу дергается, когда понимаю, куда все зашло.

— Почему вы так… квалифицируете это… происшествие? — подбираю слова.

— Нам все-таки удалось побывать у вас дома, хотя ваш муж был почему-то против, — качает головой, снова уколов меня правдой.

Боже мой, Кирилл делает все, чтобы виновные не были наказаны⁈

Я готова выть от боли. Побитое тело, которое тащили как куклу, меня не так беспокоит.

Болит и разрывается душа. На осколки.

Я не знаю всей правды, но чувства гаснут к предателю…

Следователь говорит, что преступники взяли лишь мой кошелек.

— Кошелек? Но там были гроши, — мотаю головой.

— Это не грабеж, а покушение. Оттуда я делаю выводы. В вашем доме можно было поживиться, но у них цель была другая.

Меня усыпили, потом связали и поволокли к небольшому озеру, которое есть в нашем поселке.

Но потом злоумышленники почему-то меня бросили, резко сменив планы…

Я глотаю острый ком, который не дает говорить.

Когда мы с ним познакомились то оба были студентами, любили, и были на равных.

Теперь же обстоятельства поменялись.

Мой муж влиятельный человек, а я — его жена всего лишь.

Она понимает, что я беспомощна перед властью Воронцова.

— Поэтому, я вынуждена у вас спросить еще раз. Возможно, вы вспомнили еще что-то? Может, нападавшие называли имена, фамилии? — сверлит меня взглядом.

Следователь на минуту щелкает кнопку диктофона. Запись остановлена, чтобы я сказала сначала ей лично.

— Они говорили, — киваю.

Бинты сжимаю грудь, а под бинтами болит раненное сердце.

— Она говорила, что клуша беременная. Не церемонься с ней. Быстрее, быстрее! Вот так они говорили. Может, было еще что-то, но я не помню.

— Она? — кивает следователь.

Я трогаю кожу возле ногтя, нервничаю. Каждое даже малое движение отзывается болью в покалеченном теле.

— Скажите, Екатерина Валерьевна, раз уж заказчик предположительно женщина… У вашего мужа есть любовница? Может, вы его с кем-то застали накануне происшествия? Расскажите, какие проблемы есть в вашей семье.

Я в нерешительности открываю рот.

— Я изменяю жене. Мы на грани развода! Вы это хотели услышать? — в палату врывается Кирилл, громко хлопая дверью.