Глава 2

Катя

Мое утро было ужасным. Белые стены, яркий свет бьет в глаза через полуприкрытые веки.

Я встрепенулась как от удара и попыталась сесть на постели.

— Тише, тише! Ты куда собралась, Екатерина Валерьевна? Лежи, давай, — говорит мне сбоку мягкий женский голос.

Суховатая рука плавно опускает мою голову на подушку.

Бежать я бы не смогла. Вокруг датчики пищат, капельница. Бррр…

— Где я? Как мой ребенок?

— Ой, все живы! Божечки, какой тебя привезли вчера! Я думала ты в себя так быстро не придешь, — качает головой разговорчивая санитарка.

Невысокая худенькая женщина возится со мной, как с ребенком.

Она поправляет мою подушку, ощупывает мою голову, которая перевязана плотным бинтом.

— Что со мной? — спрашиваю, погладив живот через простыню.

Женщина вдруг замолкает.

— Ты главное не волнуйся. Красота — это ведь не главное. Твой муж тут всех на уши поднял, он тебя так любит. Просидел у палаты до утра, — тараторит она.

Я не дослушав касаюсь подушечками пальцев свободной руки своего лба.

Перевязан.

Трогаю щеки. Тоже самое.

Губы болят так, будто я их искусала…

— Что со мной? Лица не чувствую, но говорю ведь, — спутано размышляю.

— Да черт его знает! Изверги, а не люди! Когда тебя привезли ты вся кровоточила, как свежая рана. Муж так переживал! — она охает и живо переживает за меня.

Фраза про мужа режет, как скальпель. Я помню, что было перед тем, как на меня напали.

Мы с Кириллом поссорились. Я нашла доказательства, что у него есть любовница…

— Облили чем-то или избили так? — спрашиваю.

— Бить вроде не были, тащили… А лицо… Ой, врач идет. Анатолий Иванович все расскажет. Ну, держись птичка моя. Я к тебе чуть позже загляну.

Я не понимаю ничего и не чувствую. В душе сквозняк гуляет.

Не хочется знать, кто нашел меня. Куда меня тащили, и кто вообще напал.

Главное — что с малышом все в порядке.

Доктор молодой, но очень серьезный и сосредоточенный, но выглядит очень дружелюбным несмотря на маску строгости на лице.

— Воронцова. Вы как? — присаживается на край больничной койки.

— Пришла в себя, — хриплю в ответ.

Он словно знает, что застряло в моей голове. Разрешает задать вопросы. Сначала спрашиваю о беременности. Доктор обнадеживает, что все в порядке.

— Срок небольшой. Хорошо, что грабители вас пощадили, — с презрением выплевывает.

Кажется, он бы и сам с ними расправился.

Так все-таки, что же со мной?

— Я ничего не помню.

В голове проносятся обрывки фраз, потом туман, падение… Все смутно.

И доктор вкратце мне рассказывает о характере моих травм, по которым понимаю, что меня сначала усыпили чем-то, потом вытащили во двор…

— Тут к вам девушка-следователь рвется. И муж ваш за дверью с ума сходит. Вы говорить сможете? — спрашивает, рассматривая мою повязку.

— Нет… только не муж. А следователю пока нечего сказать, я ничего не помню, — с болью умоляюще прошу.

— Ладно. На сегодня я вас оставляю одну. Следователь все равно будет звонить завтра. Кстати, ваш телефон для связи на столике. Ваш муж очень просил быть с ним на связи, — кашлянув, добавляет.

Кирилл, видимо, здесь уже примелькался.

Его забота вызывает приступ растерянности и апатии…

Врач, дав рекомендации, уходит.

Кожа на лице вдруг начинает отдавать болевыми ощущениями.

Я приподнимаю голову и спрашиваю его, застав уже почти в дверях:

— Доктор, мое лицо… Оно таким и останется?

— У вас ссадины от волочения. Похоже, по гравию тащили. Ран много, но все будет хорошо, как говорят: «Заживет до свадьбы».

Откидываюсь бессильно и смотрю в потолок. Глаза сами становятся влажными.

Как только доктор растворяется за дверью, мой мобильный телефон пищит входящим сообщением.

Я с трудом дотягиваюсь до тумбочки около койки.

Подумала, что это мама мне звонит, но ошиблась.

Мне пишет Кирилл, присылает голосовое.

— Котенок, как ты? Я чуть с ума не сошел, когда увидел тебя возле гаража. Я найду этих уродов и закопаю! — его голос дрожит.

Потом прилетает еще одно.

— Мне нужно домой, я должен принять душ и идти в офис. У меня такой аврал! Я приеду завтра в десять, родная, — говорит муж.

Потом он зачем-то добавляет текстовое смс.

— У меня никого нет. Я люблю только тебя, Катюша. Береги себя….

* * *

На следующий день муж так и не явился ко мне в больницу. Зато завалил сообщениями и словами о любви.

Кирилл кричал о том, как сильно переживает и сокрушался, что не смог приехать ко мне из-за тотальной занятости на работе.

— Я уснул вчера, прости… Хотел приехать вечером, так как утром не получилось. Но на объекте кто-то пожар устроил. Не хотел говорить, малыш, но похоже происки конкурентов, — с трудом выдыхает в трубку Кир.

Я слушаю на автомате его сообщения. Не потому, что хочу, а скорее по привычке.

Поглаживаю свой плоский живот и думаю, что от плохих привычек пора бы избавиться…

— Телефон нам только мешает. И раздражает, — беседую мысленно со своим будущим малышом.

Внизу живота становится так тепло, будто что-то родное и такое любимое отзывается в месте, где растет мой ребенок.

Но Кирилл не привык отступать.

Едва я занесла палец над сенсором, чтобы отключить гаджет до следующего дня, как муж присылает очередное голосовое.

И получается, что я снова его читаю.

— Прости, что не приехал сам. Надеюсь, тебе понравился мой сюрприз, и ты теперь не голодная. Персонал больницы говорит, что ты плохо ешь, Котенок. А тебе ведь нужно питаться за двоих…

Бла-бла-бла…

Я ничего не отвечаю, будто в нашем общении с мужем это норма.

Написав дежурное сообщение маме, что со мной все в порядке, получаю ответ:

«Мы любим тебя и нашего внучка, Катюша. Завтра позвоню, скучаю. Люблю. Мама».

Я улыбаюсь и думаю, что завтра точно придется все рассказать.

Колеблюсь. Может, все-таки не стоит их волновать?

Родителей расстраивать не хочу. У мамы сердце, а отец после приступа только недавно оправился…

А пока выключаю гаджет.

Но слова, брошенные Воронцовым, не дают покоя.

Какой сюрприз он имел в виду? Причем тут голодная я или нет?

— Ты совсем заврался, похоже, — выдыхаю, каждое слово дается с трудом.

В груди щемит от переживаний и досады. Кажется, после нападения проходит шок, и я понимаю, что могла бы сейчас не лежать в больнице. Только чудо меня спасло.

От грустных мыслей меня отвлекает тетя Тоня.

Антонина Васильевна, моя любимая санитарочка, появляется в палате с подносом.

— Привет, птичка! Ты как? Кушать будете с малышом или нет? Смотри, что я тебе принесла, — она подходит ко мне, помогает устроиться.

Муж постарался.

Обслуживание у меня почти как в вип-боксе благодаря деньгам Кирилла.

— Ну, чего ты приуныла? — кивает мне тетя Тоня.

— Да так, — я ежусь, приподнимаясь на больничной койке.

Каждое движение отзывается болью в мышцах, суставах. Мне ничего не сломали, но протащили знатно.

— Эх, ты, птичка. Давай я тебя накормлю? — улыбается Антонина.

— Есть не хочется, — вздыхаю. — Даже муж переживать стал о том, что я здесь голодаю. А у меня аппетит словно украли.

— Это токсикоз и нервы, детонька, — гладит меня по повязке на лице тетя Тоня. — Может быть, я зря выбросила еду, которую та фифа принесла…

— Какую еду? — вздрагиваю.

Видимо, речь о том самом сюрпризе, который для меня приготовил муж.

Тетя Тоня виновато поправляет краешек моего одеяла. Потом хмурится.

— Что за фифа? — спрашивает, засыпая вопросами.

— Обещай не нервничать, — строго просит Антонина.

Киваю. Но внутри распирает от любопытства. Может быть ко мне в палату пожаловала та самая «золотая киска», которую мой муж так обхаживает⁈

— Приходила сегодня утром одна девица. Сказала, что принесла тебе передачку от Кирилла Максимовича. И передала мне. А там все такое… — снова хмурится.

— Несвежее? — рвется вопрос.

— Не знаю. Все очень хорошо упаковано, но я у нее не взяла. Точнее, взяла… А тут Анатолий Иванович увидел и забраковал, — она говорит не совсем понятно.

— А какая была девушка? — меня терзает ревность, я даю волю чувствам несмотря на все предупреждения и просьбы относиться спокойно.

— Красивая, стройная. В светлом платье и на высоких шпильках. Без бахил умудрилась прорваться, — выдыхает Тоня, поджав суховатые губы.

— Она не представилась, кем работает?

— У-у, — отрицательно мотает головой.

Но по задумчивому виду и плотно поджатым губам Антонины понимаю, что девушка вовсе не выглядела, как сотрудница фирмы Воронцова.

— Кирилл говорил мне о каком-то сюрпризе, а я не поняла, — снова откидываюсь на койке.

— Не обижайся, птичка. Но я отдала еду нашим рабочим. Тут ремонт делают во втором корпусе…

В эту минуту в мою палату бесцеремонно влетает одна из медработников с таким видом, словно что-то страшное произошло.

— Тоня, ты чем накормила прораба⁈ Его так тошнит, что он на ногах стоять не может! — говорит женщина.

А тетя Тоня смотрит на меня.

Теперь к моему мужу еще больше вопросов…