Глава 36

Егор

Я жму на газ, обгоняя машины, будто в этом смысл моей жизни.

Сердце сдавлено тисками, глухо стучит в груди, но я не могу думать ни о чём, кроме неё.

Я не успел к ней, всю грязную работу сделала охрана, но…

От одной мысли, что карту была поставлена жизнь Кати, меня изнутри ломает.

Воображение рисует жуткий сценарий дальнейших действий, применительно к Кириллу…

Я убью его, не знаю, как смогу сдержаться.

Что сукин себе позволил?

Почему бьет в самое слабое место?

Трусливый подонок не может достать меня, так решил сделать мне больно через Катю…

На парковке у больницы резко торможу, выбегаю из автомобиля. Охрана движется следом, высыпавшись из второй за мной машины.

Бегу к дверям, не замечая ни людей, ни гула своих собственных шагов.

У палаты меня встречает врач, высокий мужчина с усталым лицом.

— Егор Александрович? — спрашивает он.

— Да. Что с ней? Как она? — бросаю резко, хватая его за локоть.

— Успокойтесь, пожалуйста, — говорит он спокойно, будто не понимает, что я едва сдерживаюсь.

— Говори быстрее, черт подери! — почти рычу, потому что терпение давно на пределе.

— Её состояние стабильное, — наконец выдаёт он. — Перенесла сильный стресс, но угрозы жизни нет.

Эти слова немного ослабляют хватку в груди, но я всё равно не могу выдохнуть.

— Ребёнок?

— Беременности ничего не угрожает, — отвечает врач. — Но ей необходим полный покой. Мы рекомендуем оставить её здесь для наблюдения.

Смотрю на него, пытаюсь уложить в голове услышанное. Катя. Она жива. С ребенком все хорошо. Это главное.

— Хорошо. Всё, что нужно, — коротко киваю. — Организуйте.

— Она пока без сознания, но это реакция на перенапряжение, — добавляет он, указывая в сторону палаты.

Я прохожу туда, не обращая внимания на его слова.

Никто мне не препятствует, видя мое состояние. Охрана следует за мной.

Я останавливаюсь у двери, чувствуя, как к горлу подступает что-то горячее и тяжёлое.

Катя лежит на белоснежной постели, бледная, с закрытыми глазами. Такая маленькая, хрупкая… Медленно подхожу к больничной койке, опускаясь на стул.

Она не двигается, только тихо дышит. Я смотрю на неё, и внутри всё переворачивается.

— Чёрт… девочка моя. Как я не успел… Я убью его, их всех за тебя, — шепчу, проводя рукой по ее безжизненной руке.

Её рука лежит на одеяле, крошечная, с венами, проступающими под тонкой кожей. Осторожно накрываю её своей ладонью. Тёплая на ощупь.

Мне лишь надо, чтобы она знала я здесь, с ней и все решу.

— Катя… — выдыхаю, чувствуя, как в груди сжимается всё сильнее.

Вспоминаю, как видел её перед отъездом в гребаную командировку — сосредоточенную, с лёгкой улыбкой. Она тогда взглянула на меня как-то особенно. А теперь вот так. С закрытыми глазами, без движения.

Мой взгляд опускается на её живот.

Там ее ребёнок.

Наша маленькая жизнь.

Пальцы сами тянутся, чтобы осторожно коснуться этого места. Но я сдерживаюсь.

Дверь приоткрывается, входит доктор и медсестра, видимо я и так здесь задержался.

— Кхм, простите Егор Александрович. Но вам нельзя долго здесь находиться. Приходите завтра. Если она придет в себя, мы вам сообщим, — говорит врач, откашлявшись.

— Прости, — выдыхаю. — Прости, что не был рядом. Больше я этого не допущу.

Я наклоняюсь ближе, будто она услышит, почувствует. Смотрю на её лицо — такое уставшее, беззащитное. И в этот момент я понимаю: для меня нет ничего важнее. Она и наш ребёнок — это мой смысл.

Настает время уйти, оставив ее здесь.

— Организуй круглосуточную охрану. Чтобы никто к ней даже близко не подошёл, — говорю твёрдо, без эмоций своей охране.

— Есть, — коротко отвечает он и выходит.

Хотя, никто ей не причинит вреда. Главный виновник — в руках моих людей, а его подельница и любовница Ника где-то в больничке валяется на сохранении.

Мне нет до них дела, но Кир перешел грань.

Одно дело — мои деньги, и совсем другое — она, та женщина, которая растопила лед в моем каменном сердце.