Глава 38

Вэллиан прищурился, и в золотистых глазах мелькнула искра, словно принял вызов.

— “Так себе”? — Переспросил он, в то время как его голос стал ниже, — ты серьёзно?

— Абсолютно! Ты действительно думаешь, что “самая упрямая женщина” — это комплимент?

— Конечно. Более того, я уверен, что ты думаешь точно так же, — он рассмеялся, а его руки ещё ближе притянули меня к себе. — И я не говорил никогда, что плохо. Твоё упрямство — это то, что помогло тебе выжить. Или построить стену на северной заставе. А еще заставило бороться за свой рецепт. Мне нравится твоё упрямство.

— О! Так ты хотел сказать комплимент? — я улыбнулась с вызовом, задирая подбородок. — Тогда продолжай, извини, что прервала.

— Так тебе нравятся мои комплименты? — в его голосе одновременно сплелись рокот грома и сладость мёда, — Хорошо! Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Увидев тебя, на других уже не хочется смотреть. Ты — очень умна. И внутри тебя чувствуется живой огонь такой силы, что не одно ледяное сердце не сможет устоять. Ты можешь растопить любой лёд… Довольна?

Он уставился на меня, глаза в глаза, словно держа мой взгляд привязанным к своему крепко-накрепко, в то время, как зрачки его глаз стали цвета расплавленного золота, будто на их дне кипела невиданной силы страсть.

Я почувствовала, как румянец расползается по щекам, окрашивая их в пунцовый, но не отвела взгляда. Дерзко дёрнула подбородком:

— Уже лучше, ваша светлость. Немного, но лучше!

— Тогда я продолжу, — он наклонился вниз и поцеловал мои веки. — У тебя самые пронзительные глаза, я никогда не думал, что такие бывают. Больше всего, я люблю видеть, как в них отражаются мои, и при этом знать, что в моих сейчас отражаются твои глаза.

От удовольствия я забыла, как дышать, просто замерла в его объятиях. Почувствовала тут же, как его руки заскользили по моей спине, как он прижал меня и всё внутри меня отзывалось на его ласку.

— У тебя самые очаровательные уши, маленькие и розовые, нежные, словно морская раковина. А как мне нравится шептать в них то, что я буду делать с тобой в нашей постели, перед тем, как возьму тебя.

По моей коже неслись мурашки, кровь закипела в венах, совершенно лишая меня возможности разумно думать. Я лишь смогла прошептать заплетающимся языком:

— Возьмёшь меня…

— Конечно… Возьму тебя… Ты такая желанная, что я не могу устоять! — Он целовал моё лицо после каждого своего слова, а потом подхватил меня на руки, будто играючи, я даже не успела напомнить ему о его ране, лишь коротко вскрикнула от неожиданности, вцепившись в его плечи.

Он смял мои губы в чувственном глубоком поцелуе, которому нельзя было не отдаться целиком. Я не смогла сдержать стон, который вырвался прямо в его рот, вызвав ответный глубокий стон Вэллиана.

Он с лёгкостью нёс меня по ступенькам лестницы, не забывая на каждой степени покрывать поцелуями моё лицо и продолжал свои говорить соблазнительные комплименты. Коварный дракон!

Но мне было так приятно слышать их, что у меня таяло всё внутри от его слов.

— У тебя самая тонкая шея и несколько родинок на ней скрыты в основании. Я рассмотрел их и понял, что они словно ожерелье, где каждую бусину нужно целовать и нежить, пересчитывая, чтобы они не пропали.

— Ох-х-х… — только и смогла выдохнуть я, когда он действительно стал целовать их одну за другой, не пропустив ни одной самой мелкой и еле заметной.

Кажется, он знал, где они расположены на моей шее лучше, чем я сама. Мне пришлось откинуть голову назад, чтобы он достал своими губами их все.

— А твои плечи… — он поставил меня на ступеньки, взирая совершенно опьяненным взглядом.

— М-м-мои плечи? — казалось, я даже не понимала произнесла я это или только подумала произнести.

Вэллиан медленно расстёгивал крючки лифа моего платья, при этом неотрывно глядел в глаза:

— Твои плечи невозможно не целовать. И ключицы тоже. Знаешь ли ты, что они словно два крыла птицы, манят к себе невероятно? Я готов на всё, лишь бы ты позволила прикасаться к ним снова и снова.

Я не могла сопротивляться, позволила ему унести меня в свои покои, позволила себе раствориться в его нежности и страсти, когда поняла, что мне не переиграть своего мужа.

Его прикосновения и слова сводили меня с ума, особенно тем, что он был неутомим и не думал останавливаться. Находил всё новые слова, которые я хотела услышать и новые точки на моём теле, которые жаждали его прикосновений.

В эту ночь мы забыли обо всём. КОгда он опустил меня на кровать в своей спальне, и навис надо мной, замерев на минуту. Его золотые глаза в полумраке комнаты казались бездной, полной кипящего золота и такого жара, что у меня вновь перехватило дыхание.

— Сегодня наш день, Алана, и наша ночь — прошептал он, и в его голосе звучала низкая, тягучая хрипотца, вызывающая прилив острого жара внизу моего живота. — я не остановлюсь.

— Пожалуйста… — выдохнула я, толком не осознавая, что именно просила, просто чувствую, как внутри всё сжимается от предвкушения.

— Люблю твой голос, — шептал он мне, раздевая меня, избавляя от остатков одежды и сразу же покрывая поцелуями и прикосновениями обнажённые участки кожи. — он становился колючим, когда ты злилась, и мягким, когда ты шептала моё имя. Я хочу слышать это каждое утро, как ты звала бы меня. Я и сейчас заставлю тебя выкрикивать моё имя в экстазе.

Он целовал мою грудь, обрисовывая вершины сосков пальцами, чуть сжимая их до сладкой боли и снова занеживая поцелуями и сладкими касаниями языка.

Я не могла говорить. Только смотрела на него, чувствуя, как слёзы счастья подступают к глазам.

— И твои губы, — он провёл подушечкой большого пальца по нижней губе, слегка оттягивая её, — они могли быть дерзкими, когда ты спорила со мной, стояла на своём до последнего. Но до чего же они нежны, когда ты целуешь меня, отвечая на мои поцелуи.

Он наклонился и поцеловал меня, будто не мог больше сдерживаться. Его жаркий поцелуй заставил меня забыть обо всём на свете. Я чувствовала только вкус поцелуя, запах любимого мужчины и его руки, которые нетерпеливо стягивали с меня платье.