Глава 43

Вопрос застал меня врасплох, хотя я знала, что рано или поздно он прозвучит, и я должна буду ответить на него. Хотя бы самой себе.

— Наверно, — произнесла я всё ещё сомневаясь. — Во всяком случае, я скучаю по нему. Но при этом не жалею нисколько, что уехала и выбрала Греймур. Это было мое решение, и он должен принять его.

Лисса посмотрела на меня со смесью тревоги и жалости во взгляде:

— Вы любите его, госпожа, я вижу это так же чётко, как и старые перекрытия на потолке этой кухни. Но почему вы так боитесь это признать? Совсем как его светлость.

Я опустила глаза, не в силах выдерживать её прямой взгляд. Помолчала, собираясь с мыслями. Слова давались с трудом, но я была уверена, что Лисса заслуживает правды.

— Потому что любить Вэллиана — это постоянно сталкиваться с его проклятием. — я наконец смогла поднять глаза на собственную служанку. Слова полились вдруг рекой, как будто открыли запруду, что мешала им до этого. — Он проклят, Лисса. Он сам это сказал и его лекарь подтвердил. Да и я сама видела это своими глазами.

Лисса вскрикнула и тут же прикрыла рот ладошкой, посмотрела на меня испуганно, но я уже не могла остановиться:

— Я видела, как оно меняет его, делает жестоким, отталкивает всех, кто рядом. Я боюсь, что однажды оно возьмёт над ним верх. Он станет тем самым чудовищем, который прогнал меня сюда и от которого я сбежала, не желая его видеть. Увы, никто не знает, когда оно проявляется. Лекарь сказал, что обычно это происходит в то время, когда Вэллиану особенно нужна помощь, он, как нарочно, отвергает её и отталкивает всех, кто может ее оказать. И это ужасно, Лисса! Никакая любовь не выдержит такого! Он становится просто невыносим.

Лисса отвела взгляд, потом вздохнула и понурила голову. Так и не поднимая её, она призналась:

— Я слыхала о таком проклятье, госпожа, — сказала она очень тихо, так, что я даже не была до конца уверена, что она сказала это, а не мне послышалось. — Старые слуги шептались, говорили, что проклятье живёт в роду Ар'Рахш уже много поколений. Что оно делает мужчин жестокими, отталкивает всех, кто пытается приблизиться. Что оно однажды приведёт к тому, что род дракона навсегда прервётся. Говорили, что его можно снять только какой-то большой жертвой. Но тогда я подумала, что это просто пустая болтовня стариков, не придала никакого значения, а потом и забыла об этих разговорах…

Но я уже насторожилась:

— Какой жертвой, Лисса?

— Да никто не знает, госпожа. — Пожала плечами служанка. — Но я слышала, что это должно быть что-то очень личное, не просто кровь или магия, а что-то от сердца. И её может принести только сам проклятый дракон. Но поймите, госпожа, никому не известно врали ли слуги или нет. Не берите в голову! Уверена, он скоро приедет за вами. Ведь в прошлый раз и нескольких дней не выдержал, сразу был тут.

Она лукаво засмеялась, и я улыбнулась в ответ, признав её правду. Вэллиан действительно в прошлый раз только изгнал меня в Греймур, а потом сразу примчался. А на этот раз мы расстались, пообещав друг другу писать письма и приезжать, так что наверняка он скоро приедет.

С этими мыслями я и уснула вечером, а утром навалились прежние заботы. Рабочие ждали моих указаний, Греймур ждал, когда же его восстановят.

Работа предстояла тяжёлая и не на один день. Я работала наравне со всеми, замешивала раствор, чинила стены одну за одной, латала дыры и восстанавливала недостающие пролёты. Но я знала, что каждый день приближал меня к моей цели. Мы вставили новые окна в нижнем этаже, где это было необходимо, заменили сгнившие двери и отремонтировали те, которые просто просели и искривились.

Греймур оживал на глазах, и я чувствовала, что вместе с ним оживала я сама. Но по ночам, когда работа заканчивалась, и я оставалась одна, в груди разрасталась пустота. Я думала о Вэллиане, что он сейчас делал? сидел ли к кабинете? вспоминал ли обо мне?

На десятый день Лисса сказала, что ей нужно срочно съездить в столицу, чтобы купить новые инструменты мужчинам, которые работали на стройке, и проведать её мать, с которой она давно не виделась.

— Я быстро, госпожа, дня на два, плюс дорога, — пообещала она.

Я кивнула, а в голове тут же созрела мысль.

— Лисса, раз ты едешь в столицу, я напишу письмо, а ты передай его господину Вэллиану. Если увидишь, его конечно.

Она разулыбалась:

— Непременно увижу и передам, госпожа. Будьте спокойны!

Я села за написание письма, строчки бежали сами одна за другой, я описывала всё, и стройку, и погоду, которая словно решила помогать мне во всём, стояла великолепная и то, как я скучаю и думаю о нем. Закончив писать, я прижала его к груди, будто хотела, чтобы бумага запомнила взволнованный стук моего сердца и передала его Вэллиану.

Лисса уехала на рассвете следующего дня. Я стояла на обновлённом крыльце дома и смотрела, как телега скрылась за поворотом и не могла не улыбаться. Он получит письмо и сразу же ответит. Самое сложное, как мне казалось, это дождаться Лиссы обратно с ответным письмом.

Два дня прошли в напряжении. Я работала, как одерживая, но мысли были далеко. Они витали где-то в столице, в особняке Вэллиана, где он возможно сидел в кабинете, с моим письмом в руках, перечитывал его раз за разом, целовал строчки, в которых я писала о своей любви и тоске по нему.

Лисса вернулась к вечеру пятого дня. Я выбежала ей навстречу, но когда увидела её растерянное лицо, сердце ухнуло куда-то вниз.

— Лисса! — я схватила её за руки. — Ты видела его? Он ответил?

— Я передала письмо, госпожа, — сказала она, нервно потеребив складки юбки, — но ответа не привезла.