Глава 38

В этот раз я собрала всех. Начальников отделов, бухгалтеров, разработчиков, юристов, всех директоров, в общем — весь высший менеджмент и немножко больше. Стояла на невысокой сцене, смотрела в зал, разглядывая собравшихся, и по мере затухания разговоров, наполнялась решимостью. Вот в первых рядах сидит в инвалидном кресле мой бывший муж со своей торчащей ногой. А за его плечом, контролируя каждый его вдох, стоит отец нынешней жены Ивана. И смотрит на меня своим взглядом рептилии, не мигая. Илья, мой старший сын, набычившись, старается дистанцироваться ото всех в стороне. А Катерина, наоборот, стоит рядом с креслом отца. Но так, словно сожалеет о своём выборе. Кирилл занял позицию наблюдателя и расположился, чтобы видеть всех. А прямо передо мной в ряд выстроились мои независимые директора. Они же проверяющие и контролёры. Моя надежда и защита. Я постучала по микрофону и заговорила негромко. - Господа! С сегодняшнего дня объявляется локал-период. Обычно он длится минимум девяносто дней, но многое зависит от того, как пойдёт процесс. На это время приостанавливается продажа акций. - Любое движение акций запрещено, – повторила я, чтобы выделить главное, и продолжила, — зарплаты также замораживаются на нынешних значениях. Премии убраны, как и прочие надбавки. Никаких корпоративов и иных бонусов. Нет прибыли – нет вознаграждений. Идёт глобальная проверка и перестройка нашей корпорации. Я обвела взглядом зал, полный тишины и продолжила: - Нам всем придётся эффективно работать в этот период. Отменяется автоматическое продление трудовых договоров. Все дальнейшие контракты только по итогам работы. Всем придётся работать. И не просто работать, а доказывать свою эффективность. До завершения контрактов. Никаких увольнений и золотых парашютов не будет! По новой отчётности результаты труда каждого будут прозрачны. Не можешь сам – найми работника, но дело обязано продвигаться вперёд. Я помолчала немного, переводя дух, и продолжила: - В связи с этим должна поставить вас в известность, что мной инициировано создание специальных комитетов: аудита, вознаграждений и рисков. Под руководством независимых членов. По результатам проверок этих комитетов будет рассматриваться деятельность всех руководящих сотрудников персонально. Тишину в зале можно было пощупать рукой. Я, стараясь, чтобы это было незаметно, оттёрла о юбку вспотевшие от волнения ладони и, завершая свою речь, сказала: - Поздравляю вас! Я уверена, что нас ждёт успех. И ещё маленькое объявление: прямо сегодня, до вступления корпорации в локал-период, я подписала распоряжение, по которому у нас меняется вся служба безопасности как полностью дискредитировавшая себя. В гулкой тишине разрывами снарядов зазвучали громкие аплодисменты. Я повернула задеревеневшую шею в сторону этого резкого звука и с удивлением посмотрела на аплодировавшего в гулкой тишине зала Кирилла. Мой мальчик не может без эпатажа. Но такая откровенная поддержка согрела мне сердце. Зал загудел, взорвался разговорами. И под возмущение бывшего мужа я, опираясь на магическим образом появившегося за моей спиной охранника, кое-как передвигая окаменевшие ноги, вышла из зала. Илья появился рядом со мной и, подхватив под руку с другой стороны от охранника, помог зайти в кабинет. Следом за ним влетел Кирилл. - Мам! Как ты только додумалась до такого? Ведь процедура ИПО у нас совсем не популярна! – с восторгом спросил он. Я улыбнулась, с трудом приводя в движение закостеневшее лицо, и ответила: - Когда я встретилась со специалистом, то первым делом спросила, как мне продать свои акции на бирже. И с удивлением узнала, что никак. Тогда и задумалась, что можно сделать. Илья молча поднёс мне воды и проговорил, глядя, как я жадно пью, удерживая стакан в чуть подрагивающей руке: - Очень рисково, как по мне. - Понимаешь, я могла всё продать сразу, но что бы получилось? Я бы разменяла власть на наличность. И при этом не устранила бы проблему. Ваш отец не отступился бы. Это наверняка. Слишком я ему сильно мешаю. Ему нужны были эти акции, как воздух, ведь он погряз в долгах. Иван не простил бы мне эдакий демарш. Что мне, при таком раскладе? Прятаться всю жизнь? Ходить и оглядываться? Да ещё и с двумя старушками на руках? А сейчас я не только оставляю его без привычных денег, но и без власти. Он не может ничего изменить. Ему придётся ответить за всё. Потому что продать свои акции и соскочить с этого поезда все смогут только после выхода на биржу. Если при этом мы выпускаем дополнительную эмиссию… Дальше объяснять? - Но ты всё равно остаёшься уязвима, мам! – почти закричал Илья. - Не волнуйся. Всё будет хорошо, сынок! – попыталась я успокоить своего упрямого и прямолинейного старшего сына. Но, судя по сурово сдвинутым бровям, не очень-то достигла в этом деле успеха. - Я, кажется, догадываюсь, какой следующий шаг ты затеяла. И не волнуйся, я не испорчу тебе игру! И себе удовольствие посмотреть на вытянувшиеся морды родственничков! – улыбаясь, произнёс Кирилл, когда шаги Ильи стихли за дверью. - И, мам! Ты – супер! Я тобой горжусь! – проговорил мой средний сын, подмигивая. Он поднялся, потянулся, разминая спину, и с улыбкой вышел из кабинета. Кабинет Ильи Ивановича, деда. В котором мне предстоит провести напряжённые и сложные полгода своей жизни.