Глава 50

Утром Костя водил меня к древнему и священному для славян Синь-камню. Это огромный, вросший в берег валун, который при определённом угле освещения и влажности становится ярко-синего цвета. Раньше он был больше – выше человеческого роста. А теперь чуть возвышается над берегом. Очень интересна история этого артефакта древности. Давным-давно его перенесли на холм, практически гору, что возвышается неподалёку. Затем церковники решили перевести его. Но по зиме сани не выдержали тяжести, и камень ушёл под воду Плещеева озера. Удивительно, но через несколько лет озеро вынесло Синь-камень на берег. И вот теперь он снова проявляет свой норов и уходит в землю. Ночью был сильный туман, и роса омыла древнюю реликвию своей влагой. А высокое небо, отражаясь от водной глади, добавило камню синевы. Мы самозабвенно и сладко целовались тем утром до головокружения. И синева разливалась вокруг нас, сияя и размывая реальность. Но всё заканчивается. Но прошло и недели, как Костя уехал в свою командировку. А я осталась среди погруженной в слякоть и хмарь декабрьской Москвы. - Мам! Ты там совсем заработалась и даже не звонишь уже? Приезжай в эти выходные к нам на день рождения Олюшки? – пригласила меня Алина. Мы действительно в последнее время редко стали звонить друг другу. Москва ревнива и не терпит конкурентов. На работе мне некогда, да и настрой там совсем иной – не для тёплых и домашних разговоров. А попадая домой я, когда вспоминаю о близких людях, то, обычно время уже не для звонков. Так и живём. Вроде бы и в одном городе, а видимся и созваниваемся ещё реже, чем из Новороссийска. - А… я замялась, не зная, как помягче спросить, да и, махнув рукой на все политесы, выпалила прямо, — а Иван тоже приглашён? Алина хмыкнула и ответила, как мне показалось, немного с вызовом: - Нет. Илья совсем разругался с отцом и не разговаривает с ним после летних событий. Вы не знали? Я усмехнулась, явно представляя перед собой непроницаемо-каменное лицо Илюши, и ответила невестке: - Мой сын не сказал мне. Вероятно, решил, что это их личное с отцом дело. Впрочем, ты же знаешь Илью! Слова лишнего не скажет… Из всех моих детей по характеру и повадке Илья был ближе всех к деду. Вероятно, не зря мы назвали его тем же именем. - Так мы вас ждём? – тем временем спрашивала подтверждения моего присутствия Алина. - С удовольствием! – всё ещё улыбаясь, ответила и встала из-за стола. За окном было что-то похожее на зиму. Снег валил с разверзшихся небес тяжёлыми хлопьями. Налипал на оконные рамы и покрывал крыши домов. Зимняя сказка широкими мазками щедрого художника разворачивалась передо мной. Можно любоваться вечно. Если не знать, не думать о том, что за окном около нуля и всё это великолепие практически сразу превращается на земле в грязные лужи. Я соскучилась по моим внукам. И вообще, по обычному человеческому общению. Костя уехал уже десять дней как, и я не находила себе места. Непроизвольно надумывала всякие ужасы. Взялась слушать новости. И, естественно, это отражалось на моём мироощущении. Было тревожно. Хотелось семейного тепла. В субботу, загрузившись подарками, я приехала к старшему сыну и сразу с порога была атакована нашей принцессой: - Представляешь, я выросла на целый год! – заявила она и немедленно забралась мне на руки. От Олюшки пахло детством и чистотой. Сладким запахом родного ребёнка, которого ещё можно поднять на ручки и прижать к себе. И меня отбросил этот запах на двадцать лет назад, когда Катя была такой крошкой и когда она также прижималась ко мне. Смахнула ненужные слёзы и, отпустив внучку, повернулась к сыну и его жене. Как же Илья похож на отца! Одно лицо. Но совсем иной характер, хотя очень знакомая повадка. Я всегда поражалась, насколько иным становился мой сын рядом со своими детьми и женой. Каким заботливым и отзывчивым он был. Как бесконечно терпеливо и спокойно он отвечал на все детские «почему». Сколько удовольствия было при этом между ними. Столько любви и тепла. Именно таким, счастливым, я помнила наш с Иваном брак, несмотря ни на что. Мне так было легче. Я запретила себе думать, представлять отравленным время своего счастья и материнства. Пока Илья занимался с детьми, я помогла Алине накрывать на стол. А потом её приехали родители и в шуме застолья, в разговорах с детьми время полетело вперёд, не давая возможности оглянуться. А к вечеру нагрянул Кирилл. Весёлый и шебутной, он затеял с племянниками обнимашки и игры в покатушки, словно ещё один большой ребёнок. Кирилл катал детей на спине, подпрыгивал, и из комнаты раздавался счастливый детский визг и смех. А я, улучив момент, отвела в сторону Алину и проговорила: - Я хочу организовать реабилитационный центр для детей. У себя на юге. С развивающими занятиями, с медицинскими процедурами и обучающими программами. Я пока ещё плохо понимаю, как всё это будет выглядеть. Поможешь мне? - Разве вы не останетесь в Москве? – удивилась Алина. - Нет. Этот город для молодых. Он создан для учёбы и роботы, – улыбнулась недоумению в глазах жены моего старшего сына и продолжила, — я уеду, как только появится возможность. Надеюсь, что Новый год я встречу у моря.