Глава 49

Мне нужно разобраться в себе. Понять, отчего его признание так задело меня? Ведь я знала, где он работает. Догадывалась, что Константин не оставит просто так покушение на меня. Я прекрасно понимала специфику его работы и абсолютно точно знала, что он знает каждый мой шаг. Я чётко понимала, что совсем не всё он может мне рассказать. Так отчего мне сейчас обидно? Что это со мной? Я шла на запах воды. Хотелось холодного спокойствия, глубокой и вечной озёрной глади. Хотелось сбросить уже в омут свою непонятную тоску. Озеро показалось внезапно. Вот не было и не было его – только в воздухе витало предчувствие. И вот, свернула очередной раз вместе с улочкой, и мелькнуло впереди серебро. Я вышла на набережную и, задохнувшись от нахлынувших чувств, повернула к стоящей неподалёку церкви. Вокруг неё, лицом к воде расположились очень милые скамейки. Угнездившись на одной из них, я, повернув голову к излучине реки, наблюдала за неторопливой и нехитрой работой местных жителей по приготовлению к зиме своих лодок и снастей. Затем перевела невидящий взгляд на озёрную гладь и совершенно нелогично пожалела, что Константина сейчас нет рядом. Что это за ерунда творится со мной? Откуда это раздражение с утра? А после столько немотивированной обиды. И апофеозом, полной дуростью, сейчас сожаление о том, что он не догадался о моём желании прямо сейчас прислониться к его плечу? Будто мне реально снова семнадцать, и я не в состоянии контролировать эмоции, бросающие меня из одной крайности в другую? Я вдыхала озёрный воздух и, стараясь с каждым выдохом отпустить раздражение, прищурившись, разглядывала противоположный берег в голубоватой дымке. И вздрогнула, не услышав, как Костя подошёл со спины. - Я только укрою тебя от прохлады. На озере сыро и легко простудиться, – смущённо проговорил он. - Посиди со мной, — попросила, чуть подвинувшись, чтобы освободить ему местечко. Костя, незаметно выдохнув, присел сначала на краешек скамейки, но я решительно подвинулась к нему ближе. Подлезла под его крыло и, устроившись на плече и вдохнув поглубже ставший родным запах, решительно приказала: - Говори! Константин Валентинович Расков, давай, рассказывай мне всю свою подноготную. Я должна знать, с кем я связалась точно, без домыслов и догадок! Каким-то чувством я уловила его улыбку, и мне стало легко. Словно весь сегодняшний негатив сполз с меня нефтяной плёнкой под свежим дождём. - Даже не знаю, с чего начать, — Костя придвинул меня ещё поближе к себе и заговорил: - Два года назад от болезни умерла моя жена. Она долго и тяжело болела в конце. Сложно, когда не можешь ничем помочь близкому и родному человеку, и его жизнь уходит на твоих глазах водою в песок. Остались трое детей. Два сына и младшая дочка. Мы все тяжело пережили смерть Зиночки. Но Лиза, кажется, до сих пор не смирилась. - Она хорошая, ты не думай! – продолжил Костя, защищая свою дочь, — Только балованная, и немного в своих мыслях. Она у меня художник-декоратор. И слишком эмоционально переживает всё. Но она – хорошая девочка… Мне понравилось, что девочку свою он явно любит и готов мне объяснять, сколько понадобится её поведение. Костя замолчал, задумавшись. Вспоминая, вероятно, свою Зину. И я не стала ему мешать. Только повернула голову, чтобы заметить светлую печаль в его глазах. Костя отреагировал на моё движение и, чуть прикоснувшись щекой к моим волосам, продолжил: - Сыновья живут отдельно со своими жёнами. Давно уже. Взрослые пацаны, как-никак. Один во Владивостоке, а другой в Самаре. У меня есть два внука, между прочим! Все в меня, только сыновьям этого не говори! А то обидятся. Он с гордостью сверкнул в мою сторону глазами и усмехнулся. - Продолжай! Дважды дед! – улыбнулась я ему в ответ. Костя запрокинул голову к светлому предзимнему небу и тихим голосом продолжил: - Я был на юге в командировке. Вот вернулся ненадолго и собирался обратно. Встретил тебя. Взялся курировать дело. Сейчас закончилось всё, и я должен ещё раз, крайний, съездить в Ростов. Потом планирую уйти на пенсию. Договорив, он повернулся ко мне всем телом и спросил, глядя остро и требовательно в глаза: - Ты дождёшься меня? - Не сомневайся! – ответила и притянула его к себе для поцелуя. И вообще! Хватит уже меня мариновать! Я решительно встала, взяла Костю за руку и быстрым шагом целенаправленно зашагала в сторону дома. Через минуту остановилась, оглядываясь, и скомандовала: - Веди меня уже скорее в свою спальню! Я не помню, в какой стороне твой дом! После, ночью, проснувшись от движения рядом и не дождавшись возвращения, я нашла Костю на крыльце дома. Он сидел по-простому на деревянном крыльце, и я устроилась рядом, накрыв нас одеялом для тепла. - Здесь мистические, удивительные туманы на Плещеевом озере, — тихо заговорил Костя, приобняв меня, — они обладают свойством путать путнику дорогу. Множество историй есть от старожилов, как пропадали и потом возвращались разные люди. Меня бабушка предупреждала всегда, чтобы я не привозил в дом плохого человека. Озеро не примет его. Она говорила, что Озеро способно проявить человеческую сущность. Что люди рядом с ним становятся более честными. Злой — более злым, а добрый, хороший человек станет более открытым. Костя придвинул меня к себе совсем близко и, приподняв, устроил на коленях. Затем склонился к уху и прошептал: - Я люблю тебя! И мне показалось, что в этот момент туман, который окутывал двор плотным облаком, вздрогнул. И я явно услышала плеск озерной воды совсем рядом.