Глава 48

Знаете, вот бывают дни, когда всё падает из рук. Любая мелочь, ерунда безумно раздражает и ничего не клеится. Когда обязательно попадаешь в мёртвую пробку на дороге, и, пока вынужденно стоишь среди чужих грязных машин после очередного снего-дождя, злые и нервные водители вокруг, кажется, мечтают сделать твой день ещё хуже, чем он есть. Серый и злой, беспросветный мир вокруг тебя только и жаждет поглотить радость твоей жизни. И, кажется, что ещё немного, и будет поздно и бесполезно сопротивляться. Всё, за что не берёшься в такой день – разваливается, и лучше вообще ничего не делать и ни с кем не разговаривать. Мне невыносимо сегодня хотелось всё бросить и уехать к морю. Я соскучилась по его шуму и голосу, заскучала по ветру, что выдувает лишние мысли. Сегодня я остро ощущала свою чуждость здесь, среди биения деловой жизни столицы. И глухое, многие месяцы сдавливаемое раздражение плескалось близко-близко. Вот-вот и вырвется наружу. Взорвётся некрасивым разрушительным фонтаном. Я тупо смотрела на очередной ворох бумаг и до дрожи в пальцах хотела всё бросить и сбежать! И, на моё счастье, в обед позвонил Костя с предложением сегодня пораньше освободиться и поехать за город. Кажется, он не ожидал и даже немного опешил от того, с каким энтузиазмом я восприняла его предложение. И уже через час мы выехали из мрачного города в северо-восточном направлении. На этот раз я на очередной арендованной машине ехала в фарватере Костиного автомобиля. Надеялась, что в дороге смогу перебороть свою хандру. Или, хотя бы выплеснуть её в одиночестве, не напрягая своего спутника. Так сосредоточилась на себе, что не обращала внимания ни на что вокруг. Только идущий впереди меня внедорожник волновал, мигая габаритными огнями, да мелькала в зеркалах машина сопровождения. Тоже, кстати, изрядно надоело! Круглосуточная плотная охрана сегодня злила меня особенно остро. Ярославское шоссе в пятничный зимний день не самое популярное направление из столицы. Поэтому меньше чем через два часа, когда вокруг замелькали дома, я не сразу сообразила, что мы приехали. Но Костя свернул с шоссе и, петляя по улочкам, подъехал к воротам. Большой участок, огороженный забором, скрывал в глубине, за ветками каких-то плодовых деревьев дом. Дом был обычный. Ничем не примечательный, чистенький и аккуратный, каких в округе множество. Обшитый сайдингом, в два окна, выходящие к улице полисадником, застеклённая веранда, да двускатная крыша над мансардой – таких домов по всей России миллионы. Я вышла и, вдохнув свежий воздух, зажмурилась. Где-то рядом была большая вода. Запах… такой специфичный запах замерзающей воды, немого водорослей, рыбы и влажной земли разливался в непривычной тишине притихшего провинциального городка. Костя деловито и привычно прошёл в дом, чем-то там зашебуршал и вышел уже без куртки закрывать ворота. - Проходи, не стесняйся, – улыбнулся он мне. – Это дом моей бабушки и я очень люблю приезжать сюда в начале зимы, когда озеро ещё не замёрзло. - Тебе здесь понравится, я уверен, – добавил он и скрылся за порогом. Я оглянулась, выхватывая глазами ухоженный участок, яблони вдали, что уже скинули листья, но несколько крупных желто-зеленых плодов еще висело ближе к верхушке одного из деревьев. Возможно, мне здесь действительно будет хорошо, подумала я и, вздохнув, отгоняя раздражение, прошла следом за Константином. Пока дом прогревается, мы обустроились вдвоём на небольшой веранде с самоваром на столе. Я не раздевалась толком. Накинула куртку на плечи и грела руки о большую глиняную несуразную, но милую кружку с чаем. А Костя, в одном джемпере, разгорячённый и повеселевший, рассказывал мне всякие забавные мелочи. Он явно оттягивал, уходил от серьёзного разговора, но я не спрашивала и не торопила. Было уютно и хорошо. Нам вообще хорошо вдвоём… Костя, пробежавшись по участку, насобирал разнообразных травинок и листиков, и запах от заваренного чая стоял умопомрачительный. Черная смородина, мята и что-то еще ужасно знакомое и пахучие, вызывало спокойное узнавание, и я сделала глоток. Костя начал очередную байку из своей жизни, и в этот момент ему позвонили. По немного растерянному взгляду и по тому, как быстро он согласился с собеседником, я поняла, что случилось непредвиденное. И как только Костя отключился, в дом, стукнув для видимости, а через мгновение и к нам на веранду вошла молодая женщина. Она смерила меня с порога откровенно любопытным взглядом и проговорила уверено громким голосом: - Папа, ты предсказуем, как погода в Арабских Эмиратах. Летом ты рвёшься при любой возможности на свои болота кормить комаров. А если зима и за окном снег, то ты поедешь в Переславль к озеру. Хотя всякий нормальный человек бы сделал ровно наоборот. И, разматывая длинный яркий шарф, добавила: - Я не понимаю, почему тебя тянет в глухую провинцию, но просчитать тебя я в состоянии. Костя мрачно посмотрел на усаживающуюся за стол гостью и, обращаясь ко мне, представил вошедшую: - Знакомься, Нила, это моя младшая дочь, Елизавета. Я чуть улыбнулась краешком губ и сделала ещё один глоток чая. Какая я бестолковая всё-таки. Общаюсь каждый практически день с мужчиной и так и не удосужилась выяснить у него о личной жизни. То неудобно было спросить, то не к месту. И вот теперь хлопать ресницами остаётся и молчать. Ждать. Наблюдать… Костя угрюмо смотрел на дочь, упрямо опустив голову и нахмурившись. Я молчала, спрятавшись за кружкой. Первой не выдержала Лиза: - Нет, ну, поймите меня правильно! Папа вот уже кучу времени пропадает. Все выходные проводит с вами, Нина, и при этом так и не догадался нас познакомить! Любая на моём месте бы начала волноваться. Ведь он такой неловкий в общении… Елизавета поёрзала под свинцовым взглядом отца, вздёрнула подбородок и заговорила, обращаясь к нему: - Понимаете, Нина, Я несколько раз знакомила его с женщинами нашего круга. Ведь нельзя же мужчине жить одному? Но папа ускользал и не желал даже говорить на эту тему. И вдруг появляетесь вы. Она выразительно оценивающе посмотрела на меня и поджала губы. А я не выдержала и фыркнула: - Меня зовут Неонила Валерьевна. И не волнуйтесь, на хозяйство и деньги вашего отца я не претендую. - Елизавета! – одновременно со мной рыкнул Константин и, вставая, продолжил, — извини, но тебе пора. Лиза побледнела, хлопнула несколько раз ресницами, а затем залилась краской так, как это получается только у природных, настоящих рыжих. Она вспыхнула вся разом, моментально растеряв весь свой задор. И сразу стало понятно, что женщина молода и очень волнуется. - Извините, — пролепетала она, добавляя,— я не хотела никого обидеть. Просто папа… - Лиза! – тише, но не менее грозно проговорил Костя, и Елизавета вскочила со стула. - Извините, мне действительно пора! Приятно было познакомиться. До встречи – затараторила она и уже на пороге добавила, — я сама делала эту кружку из мещёрской глины и очень рада, что она вам понравилась. Хлопнула дверь веранды. Затем послышался шум закрываемой двери дома, звонкие шаги каблучков по дорожке и звук отъезжающего автомобиля. Между нами повисла тишина. Только жалобно и тонко кричала где-то вдали какая-то одинокая птица. Костя сидел мрачный и нахохленный. Вся его расслабленная весёлость испарилась, улетучилась вместе с Лизой. Что же там за трагедия такая, и отчего ему так сложно мне рассказать? Что произошло-то? Совсем рядом, над окном, низко пролетая, каркнула резко сумасшедшая ворона. Мир вздрогнул и повернулся другой гранью. - Нила, я должен тебе сказать! - Заговорил Костя и поднял руку, чтобы я не перебивала, — нет, я должен. Выслушай, пожалуйста. Я и не собиралась перебивать. Наоборот, я с удовольствием хотела, наконец-то, узнать о мужчине, который мне очень нравится. Узнать, что произошло с его женой, сколько у него детей и как он планирует будущее. Но то, что я услышала, касалось совершенно другого момента наших отношений. - Помнишь, ты передала мне бумаги из сейфа Ильи Ивановича, – угрюмо и решительно спросил Костя и, дождавшись моего кивка, продолжил, — Там был компромат на Михаила Александровича. Всё это время я курировал следствие. Мы провели огромную работу, и сегодня документы переданы в суд. Костя помолчал, ловя мою реакцию. И так и не дождавшись ничего внятного, продолжил: - Он не отвертится и судя по состоянию здоровья и возрасту, не переживёт приговор надолго. И кстати, мы поймали твоих взломщиков, и их признание в связи с Михаилом Александровичем сыграло свою роль. А я никак не могла отдышаться. Его признание выбило воздух из меня. Обескуражило. - Скажи. Когда ты знакомился со мной в клубе, ты знал кто я и специально… — я замялась, пытаясь смягчить, но, выдохнув, решительно спросила, — Всё, что было между нами, это игра? Это ты по работе? Тебе… Ты ухаживал за мной потому, что нужно было… Я сглотнула, и, не давая себе времени передумать, закончила: - Вам нужна была моя лояльность? - Нет. Всё совсем не так, Нила! Я узнал, кто ты, когда искал тебя. Пробивал данные. А всерьёз взялся за дело после покушения на тебя, – ответил Константин, прямо глядя в мои глаза и тихо добавил, - все, что связано с тобой это не работа! Во мне будто что-то сорвалось. Зрело-зрело весь сегодняшний день и ухнуло в бездну. До головокружения. - Мне нужно побыть одной, Кость, – сказала я, вставая, и попросила, — не ходи за мной, пожалуйста!