Глава 7

«Привет, Саша. Нам нужно поговорить, но ничего нового я тебе не скажу»…

Тут можно добавить, почему не скажу. Потому что дебил — вероятно.

Фокусирую взгляд на окнах Сашкиной квартиры. Все здесь мне знакомо. Если закрыть глаза и представить, что ничего не происходит, можно почувствовать дрожь от воспоминаний о прошлом.

Я даже запарковался на том же месте, где обычно, не заезжая на подземку.

Мы прожили здесь пару месяцев. Пару счастливых месяцев, что важно. Я влюбился в нее если не в первую встречу, то точно во вторую.

Не думал, что так бывает, но оно случилось. Озорная, прямолинейная девчонка. Моя Полянская просто не может оставить никого равнодушным. Ее либо любишь, либо ненавидишь. И то и другое — люто.

Сейчас я где-то посередине. Злюсь на нее за то, что ушла. На себя — за то, что допустил. За то, что накосячил.

Барабаню пальцами по рулю.

Моя жена не хочет меня видеть и имеет на это право. Но она попрежнему остается моей женой, и я тоже имею право. Увидеть ее. Хотя бы тайком. Потому что иначе у нас не получается.

Я год думал, как ей все рассказать. Нужно было сразу.

Сашкины слова о том, что, возможно, в самом начале она бы поняла и приняла, а теперь мне с этим жить, не выходят из башки.

Сам все просрал. Понимаю. Поэтому и не оправдываюсь особо.

Есть контракт. Я даже могу ей манипулировать за счет этой бумажки. Могу угрожать. Давить. Но ничего по итогу не изменится от этого.

Нужно иначе. Через слова. Через рот.

Говорить. Убеждать. Доказывать.

Только, как доказать, что ты не осел, если ты он и есть, большой вопрос.

Измайлова подсуетилась вовремя. У нас с ней давний конфликт. Лет пять назад, еще до Саши, я не вылезал из тусовки. Анька Измайлова была и есть дочь металлурга. Мажорка, построившая за последние годы нехилую карьеру.

Мы тусовались вместе. Я просто развлекался, она, как позже оказалось, встречалась со мной и планировала свадьбу. Расстались мы тихо. С ненавистью в ее глазах и вагоном претензий на тему, какой я козел.

С тех пор я видел ее только в интернете. Девочка шла вверх по карьерной лестнице. Мы пересекались на паре приемов, но просто проходили мимо.

А несколько дней назад она решила поиграть в Бога и отправила моей жене целое досье на меня, процентов восемьдесят из которого — чистая фальсификация. Я подключил юристов, дело двигается. И я даже выиграю суд, но жену мне никто не вернет.

Замечаю Сашку на балконе с чашкой в руках. Лицо разглядеть сложно. Единственное, что я хочу, это чтобы она не плакала.

Фокусирую взгляд на ее фигуре.

Красивая моя. Жадно ее рассматриваю, расстояние сейчас не помеха. Зависаю. Что трезвонит яблоко, сразу даже не слышу.

— Да, — подношу динамик к уху.

— Ты где?

— В городе, Ал.

— Все еще дуешься? — Тишин чем-то хлопает. — Прости, что думаю о твоей репутации, а не прихотях Сашки. Поистерит и успокоится, вернется. Я тебе уже говорил. Я дал журналистам самый правильный расклад. Всю эту срань вы с женой должны переживать вместе. Для всех вокруг это должно быть именно так.

— А у тебя не хватило соображалки подумать, что после этого Саша может тоже заговорить. Мы в принципе должны ей сейчас спасибо за ее молчание сказать.

— Твоя жена неконфликтная. И прости, но мы будем на этом играть.

— Мы?

— Мы, Дёма. Мы. Выпутываться из этого мы будем все вместе. Если бы рассказал мне все раньше, я бы знал, как действовать. Подготовил бы почву, но ты молчал.

— Чего тебе надо?

— Аська интервью дала. Видел уже? Рассказала, какой ты замечательный мужик, и все в этом духе. Умная девка. Прислушалась.

Интервью я видел. Мы с ней общались накануне в присутствии Тишина. Она переживает. Тоже расстроена происходящим. Извинялась в миллионный раз, что вообще решила рассказать мне о сыне.

Прикрываю глаза.

Все это ставит меня в тупик. Аська — нормальная девка. Появилась внезапно, но проблем не доставляла. Единственное, что смущает и смущало с самого начала, так это наша встреча в Питере. Я не помню, чтобы мы поднимались в номер. Но на видео с камер отеля мы и правда заходим в лифт вдвоем.

Ася клянется, что тоже все мутно помнит. Не верю ей. Но тест ДНК железобетонно доказывает, что секс был.

Тру лицо.

Не сходится все равно. Год кручу эту ситуацию. Год пытаюсь найти хоть одну зацепку, и ничего.

Она могла мне что-то подсыпать. Могла, но какой смысл тогда изначально прятать ребенка?

Не сходится.

— …так что придерживаемся этой линии.

Тишин продолжает мне что-то говорить, но я слушаю его урывками, потому что Сашка поднялась с кресла и замерла у перил, сложилась почти пополам. Ее голова свисает вниз, а руки расставлены широко в стороны, обхватывая перила.

Ловлю себя на волне нечеловеческого страха.

Она же с собой ничего не сделает?

Ерзаю. Толкаю дверь в тачке и выхожу на улицу. Сбрасываю звонок Тишина и… И иду к подъезду. Поднимаюсь на шестой этаж бегом по лестницам. Сейчас кажется, что на лифте будет дольше.

Не стучусь в дверь. Открываю ключом.

Да, я смалодушничал. Оставил себе комплект. Точнее, сделал дубликат.

В квартире тихо, перемещаюсь так же бесшумно.

Сашка попрежнему на балконе. Выпрямилась уже и запрокинула голову к небу.

Замираю за стеклянной дверью. Часто дышу. Впиваюсь глазами в голые плечи, узкую талию под бежевой майкой, сливающейся с цветом кожи. Выдыхаю.

Мне просто был нужен предлог, чтобы подняться, вот и все. Чтобы увидеть ее на расстоянии вытянутой руки, а не через десятки метров.

Пульс частит. Удивительно. Я каждое утро бегаю. Каждый день упахиваюсь на тренировках. А пульс все равно рвет. Внутри все в мясо. В висках стучит.

Делаю шаг назад. Если она меня увидит…

Не нужно, чтобы видела. Еще шаг, а потом Сашка будто чувствует. Поворачивает голову, сталкиваемся глазами.

Я буквально секунды вижу в ее взгляде что-то из прошлого. Чувства. Не ненависть. Любовь. Всего секунды.

А потом все исчезает. Наш личный Армагеддон уже в полном разгаре, и остановить его будет не так-то просто.

Саша резко разворачивается, толкает дверь. Переступает порог босыми ногами. Ловлю взглядом ее пальцы с белым педикюром, скольжу вверх по ногам. Колени, бедра. Талия, грудь. Острый подбородок. Пухлые манящие губы…

Самый момент задать себе вопрос о том, чего мне не хватало.

Но хватало мне всего.

Я до сих пор не понимаю, что за долбаное наваждение было в Питере. Чем меня накачали?

Асю пробивал, она непричастна. У нее из-за этого своя драма была. Ей невыгодно.

Тупо. Не вовремя!

— Как ты тут оказался? — Сашка смотрит как на врага. — Ты оставил себе ключи? Ты же обещал, — качает головой и переходит на шепот: — Снова соврал, да? — Облизывает губы и опускает взгляд.

— Я уйду. Просто увидел тебя на балконе и подумал… Неважно.

— Ты следил за мной?

Снова глаза в глаза. В Сашкиных ярость.

— Следишь?

— Я заехал поговорить. Потом передумал. Увидел…

Оправдываюсь перед ней как пацан шестнадцатилетний. Сейчас одно неверное слово — и все можно будет окончательно выкинуть в мусорное ведро.

Сашка кусает губы, шумно выдыхает. Смотрим друг на друга, пока моя жена не проводит рукой по щеке. Правой, на безымянном пальце которой нет кольца.

На рефлексах тут же кручу свое. Оно почему-то кожу обжигает теперь.

— Я тоже хотела поговорить. Точнее, быть честнее и сообщить, что согласилась на интервью.

— Измайловой?

— Откуда ты…

— Несложно догадаться. Она не такая хорошая, какой хочет казаться.

— Ты считаешь меня дурой и думаешь, что я не понимаю? — Сашка задирает подбородок. — Всегда была уверена, что ты обо мне лучшего мнения.

— Я не об этом.

— А о чем?

Моя жена взмахивает ресницами. Это обычная человеческая потребность, но меня кроет почему-то. На автомате делаю к ней шаг. Саша отступает. А я… Я напираю, потому что чувствую острое, больное какое-то желание ее обнять.

Как варвар себя веду. Притискиваю жену к себе. Оплетаю руками. Вцепляюсь в нее мертвой хваткой. Надышаться ей не могу. Умоляю ее шепотом замереть. Дать мне пару секунд.

Мне нужен это чертов миг. Она. Я без нее просто подыхаю.

— Пожалуйста, — закрываю глаза, вдыхаю запах ее волос. Прижимаюсь губами к горячей щеке.

— Дёма. — Сашка дрожит, упирается ладонями в мои плечи, нервничает дико. — Не надо. Я не хочу, — скулит мне в губы, а у меня срывает планку. Целую ее.

Вгрызаюсь в пухлые, манящие губы. Представляю, что все у нас как раньше. Она моя. Она со мной.

Вдавливаю в стену нас обоих. Покрываю поцелуями шею, щеки, снова прижимаюсь к губам. Дышу часто, отрывисто. Упираемся лбами друг в дружку.

— Зачем ты это делаешь? Зачем меня мучаешь? Мне же больно, — Сашка кусает свои губы. Шепчет. Я чувствую ее дрожь. С ума схожу от того, насколько опустился. Испытываю к себе тотальное отвращение. Разжимаю захват, на что Саша только смеется. Заливается хохотом и давится своими слезами.

Меня ведет. Понимаю, что творю дичь. Понимаю, что делаю лишь хуже, но не могу себя остановить. Мозг просто отключается.

Я тупо хочу вернуть все назад. Я хочу вернуть нас.

Скольжу ладонями по ее дрожащей спине, не разрывая наш колкий визуальный контакт. Саша убивает меня глазами. Терзает на куски, а мне плевать. Я просто дорвался до нее, вот и все.

— Ты хуже, чем я думала. Хуже. — Саша делает пару резких глубоких вдохов. — Ненавижу тебя. Слышишь? Ненавижу! Не прощу. Никогда не прощу. Я верила в тебя. Тебе верила. Я хотела попытаться все это осмыслить. Почему я здесь, по-твоему, Демид? Почему я в этой квартире?

Сашка всхлипывает, выдирает руки из моего хвата и вытирает слезы.

— Это было ошибкой. Поверить тебе хоть немного. Ты этого не заслуживаешь.

Отступаю. Делаю всего шаг назад. Хватаюсь за голову, зарываясь пальцами в волосы, и зажмуриваюсь. Потряхивает самого. Я преступил черту.

Не нужно было. Знал же. Сам себя убеждал…

— Прости, — оседаю к полу и прижимаюсь спиной к стене.

Саша стоит рядом, не шевелится. Всхлипывает только.

— Ты мне нужна. Я жалею обо всем, что произошло. — Тру лицо, упираюсь локтями в колени, широко расставив ноги в стороны.

— Как мило, — Саша звучит с легким раздражением. — Уходи, Демид. Я не хочу тебя видеть. И отдай ключи.

Протягиваю ей дубликат. На секунду касаюсь ее пальцев, а разряд тока все равно прошибает.

— Уходи. Демид, пожалуйста.

— Сейчас уйду, — киваю, но не предпринимаю попытки даже с места подняться.

— Дёма…

— Уходу. Да. Ухожу.

Как в тумане на ноги поднимаюсь. Ни черта не соображаю. Знаю, что сваливать нужно, но меня словно обратно приземляет. Не могу побороть тягу остаться здесь, с ней.

Снова смотрим друг другу в глаза. Теперь на расстоянии.

Нужно с ней поговорить. Рассказать все как есть, каждый нюанс.

Саша нервничает. Злится еще сильнее. Срывается с места и бежит к двери. Слышу, как щелкает замками.

— Уходи!

Плетусь к ней, но вместо того, чтобы выйти, захлопываю ту чертову дверь.

— Мне есть что тебе сказать. Относительно всего. Десять минут. Думаю, уложусь, если быстро.

— Мне уже неинтересно.

— Измайлова пять лет назад собиралась за меня замуж. Она упивается сейчас этим скандалом.

— Хоть одна честная баба. Открыла мне глаза. Я ей благодарна, — Сашка каждое слово смакует под напором своей злости.

Ухмыляюсь.

— Может быть. Просто будь осторожна, ладно? И еще. — Тянусь к внутреннему карману куртки. Достаю оттуда свернутые в трубочку бумаги. — Вот.

— Что это?

Саша недоверчиво принимает листы.

— Брачный контракт. Наш с тобой. Я не собираюсь тебя шантажировать или что-то в этом духе. Можешь разорвать. Или сжечь.

— Ты даешь мне развод?

Рассматриваю ее. Внимательно, каждую черточку. Да, наверное, так будет правильно. Поставить точку, прежде чем попытаться начать сначала, исправить все, доказать, что это чудовищная ошибка.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива.

Саша разворачивает документы. Читает, горько улыбается, а потом разрывает несколько листочков на мелкие клочки. Бумага падает к нашим ногам.

Саша шумно сглатывает. Бегает глазами по моему лицу, облизывает свои сухие губы и выдыхает.

— Анна сказала, что со мной хочет встретиться какой-то человек. Якобы он хочет мне помочь. Я не согласилась. Пока не согласилась. Просто думаю, так будет честно.

Киваю. Смотрю под ноги и снова киваю.

— Я больше не потревожу тебя. Без приглашения.

— Ладно.

— И по поводу развода, я… Мне нужен этот месяц, потому что я, если честно, верю, что все еще можно исправить.

— Это глупо, — Сашка отворачивается. Замечаю, как стирает слезы, что катятся по щекам.

— Не плачь. Если тебе станет легче, то мне тоже больно. Я струсил, а теперь расхлебываю.

— Да. А еще переспал с другой женщиной и не помнишь, как это было. Нам точно нужно на скандальное ток-шоу с этой историей, Дём.

Ухмыляюсь. Понимаю, что она шутит, и чувствую облегчение.

Смотрим друг на друга. Отзывается. Вижу, что ей отзывается. Она не то чтобы расслабляется, но дышит размеренно. Слезы высохли.

Внешне Саша кажется мне прежней, хоть мы оба знаем, что это не так.

— Если будет нужна какая-то помощь, звони. Я…

— Не будет. Тебе пора.

Киваю и выхожу за дверь. Слышу, как щелкает затвор, и прилипаю затылком к железной двери. Закрываю глаза и слышу Сашкин плач. Громкий, истеричный, лишающий почвы под ногами вой.

Самого потряхивает.

Отталкиваюсь от стены, не в состоянии помочь Саше хоть чем-то. Шагаю к лифту, жму на кнопку и захожу в подъехавшую кабинку.

Лифт медленно ползет вниз, оставляя меня наедине со своими мыслями.