«Я вытащу тебя»

Слава, днем того же дня

Уставившись в черную точку на мониторе, я не шевелюсь. Сколько прошло времени… да тоже не знаю, если честно, и едва ли это имеет значение. В груди разливается жжение, как при изжоге. Я тру в районе сердца, моргаю, но точка не двигается с места.

Перед глазами возникает тонкая фигура МОЕЙ-СУКА-ЖЕНЫ в объятиях этого ублюдка! Кстати, прямо на том месте примерно, где сейчас продолжает стоять гребаная точка.

Жжение становится сильнее.

Я с силой откидываюсь на спинку своего офисного кресла, от удара оно противно скрипит. Бесит. И оно, и ебучий стол, к которому прилипают предплечья. Внезапно даже вид из окна раздражает, а ведь раньше радовал… в последние три дня меня больше ничего не радует. Мысли крутятся вокруг парковки и Даши. Объятий. Поцелуя.

Блядь!

Я с силой ударяю по столу. Клавиатура и мышка подпрыгивают, падает держатель для записок. Из моей приемной раздается хлопок, будто бы кто-то уронил увесистую папку на пол. Наверное, так и случилось. Я тру глаза, стараюсь успокоиться, глядя в потолок. Считаю до десяти.

Не хотелось идти на крайние меры, но чтобы найти собственную жену, по итогу, мне все-таки пришлось обратиться к знакомому, работающему управляющим в салоне, где мы покупали машины в свое время. Пару лет назад Даша случайно потеряла ключ от нее, а чтобы восстановить такой ключ, нужно отвалить кучу бабла. Я подумал и решил, что платить кучу бабла каждый раз, когда она его потеряет, мне совсем не улыбается. Не скажу, что Даша часто что-то теряла в принципе, но у всех случается — я понимал. Поэтому не стал ей об этом рассказывать: установил маячок втихую. Совесть жрала сильно. Через какое-то время, когда ситуацию улеглась, я ей об этом рассказал, конечно. Обиделась. Как я и думал, ее это задело, и она сочла, что я счел ее идиоткой, которая забывает, где оставляет собственную голову. Конфликт удалось быстро подавить, слава богу. Даша на тот момент действительно отошла и забыла, а значит, готова была выслушать.

В этом вся моя жена. Когда что-то случается, какой бы сильной она ни была, с ней разговаривать бесполезно. Хваленая способность сдерживать эмоции дает сбой, ее рвет на части, поэтому о конструктиве остается лишь мечтать. Даше всегда нужно было время переварить ситуацию, чтобы потом можно было с ней что-то нормально обсуждать, и она слышала — это главное.

Я думал, сейчас так же. Оказалось, что, вероятно, я недостаточно хорошо изучил свою женщину.

Интересно, она забыла о маячке? Или сделала это нарочно? Сбеленила меня, заставила бегать по всему Питеру, искать ее, чтобы потом я приехал и ударился лбом в ее интрижку?

А что еще интереснее — сколько она с ним спит, м?..

Блядь, нет. Не думай. Не думай об этом!

Сложновато. Я снова и снова слышу наш последний разговор обрывками коротких фраз. Они звучат неоднозначно, и хотя я пытаюсь держаться за разум, сердце все равно твердит громче, толкая в зону поражения. Я нахожусь на грани, болтаюсь где-то над землей. И ни туда ни сюда.

Я нихуя не понимаю! Какого черта ты все еще там?! Поезжай домой!..сейчас же!

Точка продолжает стоять. В груди сильнее жжет. Она и в этот миг, пока я тут дохну, с ним?..

Прикрываю глаза. Раздается короткий звонок по коммуникатору. Я рад, что слышу его, хотя предупредил секретаршу, что сегодня меня ни для кого нет. Ровно как все эти дни меня ни для кого не было…

— Да! — отвечаю резко.

На миг на том конце повисает короткая пауза, но потом Василиса откашливается и аккуратно произносит:

— Вячеслав Михайлович… к вам посетитель.

Хмурюсь.

— Кто? Я не назначал никаких встреч!

— Он… то есть, она… в общем, она без записи.

Я резко поднимаю голову и смотрю в сторону двери. Сердце начинает стучать так часто, что я давлюсь собственным пульсом.

Даша?..

Недоверчиво кошусь в монитор. Точка по-прежнему стоит на месте, где она меня предала.

— Она? Кто она, Василиса?

— Эм… это… Ангелина Андреевна.

Прошибает насквозь. Я сильнее стискиваю трубку телефона и так некстати вспоминаю слова очень-очень дальнего прошлого, когда я еще никем не был.

«Все, что ты будешь делать, я непременно повторю! Понятно?!»

Кривая ухмылка разрезает губы. Понятно, Даша. По-нят-но.

— Пусть заходит, — произношу холодно, сразу кладу трубку, а потом откидываюсь на спинку кресла.

На этот раз сдержано. Оно даже пискнуть не смеет подо мной.

Понятно, малыш. Да…

Дверь кабинета открывается, на его пороге появляется главная причина моих бед во плоти. Нет, разумеется… я сам виноват — это объективно. Но я потом подумаю объективно, сейчас во мне слишком много резких эмоций, чтобы быть способным на такое отважное действие.

Сейчас я трус скорее. Мне не хочется признавать свои ошибки, они в горле костью встают. Мне хочется найти причину своих бед в ком-то другом, и вуаля! Причина пришла сама.

Ангелина несмело улыбается и заходит внутрь. Дверь прикрывает аккуратно. Стоит. Ждет. Я молча смотрю ей в глаза и злюсь безумно просто!

Если бы не она, ничего бы не случилось — это база. В данный момент точно. Если бы ее не было, если бы она за мной не пошла, если бы я смог смолчать, ничего бы, сука, не случилось! Даша не сосалась бы с тренером нашего сына! Как минимум!

При условии, конечно, что все началось после Ангелины. А не до, да? Лох. Что-то Дашуля наша быстро на развод подала, недели не прошло…

Не думай так!

Я чуть встряхиваю головой, а потом выгибаю брови. Ангелина опускает глаза. Жеманно. Как-то наиграно слишком — это бесит. В основном раздражает, что я раньше этого не замечал.

Она приходит в движение. Маленькими шашками подходит к столу и осматривает мой кабинет, словно боится взглянуть в глаза — это тоже, кстати, полная хуйня. Не боится она этого. Ее руки спокойно держат маленькую сумочку, а дыхание ровное и глубокое.

Ей от меня что-то нужно.

И, полагаю, нужно было изначально. Мда, Слава. Где были твои мозги, скажи?..

— Привет, Слав, — тихо произносит она.

От разыгрывания карты милой овечки внезапно начинает подташнивать. Я возмущен… собственной близорукостью, но держу лицо. Отвечаю ей холодно:

— Зачем ты пришла?

Ангелина резко переводит на меня взгляд. В глазах мелькает огонек недовольства: понимаю. Не нравится, когда ты еще не поручила желаемого, а эффект от спектакля пропал. Раньше времени.

Роняю голову вбок. Девчонка быстро берет себя в руки, и, моргнув, правда пропадает за стеной притворства. Она слабо улыбается и роняет тихо и кротко:

— Поговорить. Мы тогда не успели, ты сбежал. Опять.

Не выдержала душа поэта, как говорится. Я издаю смешок и указываю в кресло, она его занимает. Снова без волнения и нерва. Она садится, как королева, укладывает руки на подлокотники и задирает нос. Это ее база и ее привычка, а я рад, что снова могу воспользоваться своей суперспособностью читать людей, которую приобрел благодаря опыту. Кажется, я почти намотался по-крупному. Слава богу, я трус.

— О чем нам говорить? — спрашиваю тихо, достав сигарету из пачки, — Нам нечего обсуждать.

Ангелина на миг застывает. Ее негодование снова прорывается сквозь маску ласковой заи, которую она так отчаянно из себя строила.

А до меня вдруг кое-что доходит. Когда я закуриваю, и запах ее жасминовых духов смешивается с дымом, я наконец-то врубаюсь! Пару лет назад я подарил Даше духи. Тогда она вела соцсети, чтобы быть ближе к сыну, и выложила их, подписав каким-то дико сопливым текстом. Мне было приятно. Я очень радовался, что угадал с ароматом, потому что не был уверен вообще, что купил что-то стоящее, однако консультант в магазине уверил, и я, собственно, поверил ее вкусу. Лишь недавно Даша сказала, что те духи ей не зашли, когда я спросил, почему она ими не пользуется.

Через несколько месяцев появилась Ангелина. С тем же самым ароматом, который засел, видимо, на подкорке. Назло? Возможно, и назло. Мое эго странным образом ущемилось, но нашлась женщина, которая все-таки оценила.

Какой абсурд, конечно…

Я — дебил. Официально. Но с духами вышло красиво. Классный фокус. Пять баллов.

Морщусь. Слава богу, дым тонкой струйкой ползет к потолку, и гримасу можно спихнуть на него. Осознание гораздо тяжелее. И да, глупее. Я издаю смешок.

— Почему ты смеешься? — тут же цепляется Ангелина.

Вздыхаю и, скинув пепел, вскидываю брови.

— Давай сократим всю эту хуйню до минимума. Чего ты хочешь?

Помедлив, она кладет нога на ногу. Вау. Зашла с козырей. Я злюсь и хочу трахаться — не так, как обычно. Мне долгое время удавалось свои желания держать в узде, но теперь они все вскрыты. Я дико хочу секса, поэтому пробегаю взглядом по ее ногам. Бездумно. Больше на рефлексах. Ангелина улыбается — думает, что сработало. На ней короткая юбка и чулки: готовилась.

Я же думаю о жене. Хочу выебать ее, как раньше. До того, как надо было скрывать и прятать секс, словно мы живем в СССР, где его «как бы» не было.

Блядь.

— Я же сказала, — шепчет с придыханием девчонка, — Хочу поговорить.

Она молодая. Красивая, чего скрывать? И раз моя жена развлекается с тренером, то почему бы мне не сделать то же самое, а?! Почему?! Ангелина даст. Я могу сейчас встать, схватить ее за руку и разложить на своем столе — она будет очень даже «за». Но проблема в том, что я хочу свою жену, а не ее. Морок пропал. Страх отрезвляет.

— И я все еще не услышал хоть что-то вразумительное о предмете разговора, — проговариваю спокойно, тушу сигарету о дно стеклянной пепельницы и чуть толкаю ее от себя.

Ангелина шумно выдыхает.

— А ты не знаешь, да?..

Девчонка действительно молодая. Уже сейчас она виртуозно манипулирует мужиками, и мне страшно представить, что будет дальше, но пока она слишком молодая. Да. Не хватает ресурсов и цинизма довести партию до конца.

Я хмыкаю.

— Не знаю.

— Я хочу поговорить о нас, — в голосе прорезается недовольство и даже злость.

Это меня смешит. Я не стесняюсь, откидываю голову назад и смеюсь от души.

Какой же, сука, бред.

— Хватит смеяться! — вскрикивает она.

Резко останавливаюсь и смотрю ей в глаза. Холодно.

— Не ори.

— Тогда прекрати! Эта тема не предмет для веселья! Все серьезно!

— Давно ли стало?

— Как это?!

— Да вот так.

Вот теперь она точно начинает злиться. Пальцы вжимаются в подлокотники до белоты, глаза рассекают молнии. Ангелина ненавидит меня в этот момент, глядит исподлобья, обещая жестокую и скорую расправу. Я же жду. Смотрю в ответ, как на неразумного ребенка.

Ты серьезно, малышка?..

Она шумно выдыхает. Потом подается вперед, чтобы подняться, но я тут же мотаю головой.

— Не вставай.

— Но…

— Я сказал: не поднимайся с места, чтобы подойти ко мне и попробовать соблазнить. Ничего, блядь, не выйдет.

— Нам было вместе хорошо! — вскрикивает она.

Я морщусь.

Ее правда. В каком-то смысле. Мне понравилось, потому что я мог быть собой, но сейчас, вспоминая тот вечер, я думаю, что снова притворялся. В основном, потому что соврал, что хочу ее, когда хотел Дашу. Просто Даши не было. В прямом и переносном смысле.

Моей Даши уже достаточно давно нет… из-за него? Потому что она все эмоции ему отдает, оставляя мне только крохи?! Интересно, сколько она уже с ним?..

— Ты не можешь знать, — говорю хрипло, потирая грудь, — Мы не были вместе.

— Но могли бы быть!

— Нет. Не могли бы. А теперь, когда мы это, наконец-то, выяснили… может быть, ты скажешь мне, Ангелина, чего на самом деле хотела? Потому что если собираешься пиздеть дальше, то можешь сразу вставать и валить отсюда. Мне неинтересно.

Повисает тишина. Я бросаю взгляд на монитор и тут же резко подаюсь вперед. Маска невозмутимости падает: точка пришла в движение.

— Что такое? — спрашивает Ангелина, но я ее игнорирую.

На моих губах вырисовывается жуткая улыбка. Не отрывая взгляда от точки, я шепчу:

— У тебя есть десять минут, дорогая. Десять! И ни минутой больше, потому что по истечении этого срока, я встану и уйду.

— Это…

— Я уйду, — перебиваю ее грубо и вгрызаюсь в нее взглядом.

Ангелина втягивает голову в плечи. На лице осознание: так и будет.

Ведь так точно будет! Я хочу быть дома к моменту, когда моя дорогая женушка там появится. Я хочу ее ждать. И мне уж точно неинтересно сидеть здесь и разбираться в малолетней, неспелой игре, которую Ангелина считает, провела на пять с плюсом.

Нет, не на пять.

Ты подоспела вовремя, конечно. Угадала хорошо. И у тебя могло бы все получиться на какой-то краткий миг, правда. Может быть, могло бы получиться и надолго, но есть одно «но»: я люблю свою жену. Просто… забыл об этом, потому что ее не видел уже тысячу лет.

Сейчас увидел.

Моя Даша…

Даша, сейчас

— В… в смысле?

С губ срывается тихий вопрос, призванный потянуть время. Ответ мне уже известен: слава богу, с мозгами все в порядке. Думать не разучилась.

Я все гадала, с чего вдруг Слава так быстро согласился на развод? Он явно не хотел этого, стоя на той парковке. Он меня искал — кстати, как нашел, интересно? Или это была случайность? Ай, неважно, — и он меня нашел. Слава никогда не делает ничего просто так. По приколу. Он психанул, он ревновал. Ревновать можно только тех, к кому у тебя есть чувства! По-иному не бывает! И при этом согласился на развод?..смешно.

Получилось убедить себя, конечно, в обратно. В том смысле, что это не смешно, а логично: молодая пися обмотала его вокруг своего пальца, показала небо в алмазах и привела миллион и одно доказательство, что ему и без меня будет хорошо! А что касается ревности? Так и ее можно объяснить просто: собственничество. Все мужики, как утверждает моя мама и та же Алена, собственники. Взыграло, что раньше только он мог меня касаться, а тут, что же получается?! Такая корова и нам нужна! Даже если не нужна! Пусть будет. Стоит и гниет в гордом одиночестве, разрываясь от молока, но ни одного дояра к ней не подпущу! Сейчас!

Вот и все.

Картинка в башке сложилась замечательная. Но…

Слава хмыкает и плавно выходит из-за стола. Сердце начинает биться чаще. Я выкидываю руку перед собой и выпаливаю:

— Не подходи!..

Голос страдает предательской хрипотцой. Тело покрывается мурашками, стягиваются мышцы внизу живота. Напрягаются соски.

Слава меня игнорирует. Он делает плавный шаг навстречу, я от него резкий. Упираюсь ягодицами в кухонный гарнитур. Хочу сбежать! Даже взгляд бросаю на арку, но пошевелиться не могу. В голове какой-то кавардак. Слава делает еще один шаг.

— Ты прекрасно услышала меня, дорогая, — произносит тихо, но неспокойно.

Ни хрена! В нем холода ни грамма! Того холода, к которому я уже так сильно привыкла…

Слава горит огнем. От него жар исходит волнами! И приводит меня… в такой иррациональный, яркий восторг, что я задерживаю дыхание.

Любуюсь…

Стыдно, наверно, но да. Я любуюсь. Уже забыла, как он умеет гореть, и сейчас… будто бы кто-то вынес дверь в прошлое с ноги: я снова там. В первой ночи нашей, когда он тоже смотрел на меня вот так. Чтобы аж до самого сердца задевало и било наотмашь. Чтобы никого вокруг — только он один…

Останавливается совсем близко. Я чувствую запах сигарет и его парфюма, поднимаю голову. Слава шумно сглатывает. Его кадык дергает вверх. Он не моргает, пялится безотрывно!

А я на мурашки вся…

Когда ты в последний раз смотрел на меня вот так?..когда?! Сволочь!

— Как давно ты с ним ебешься? — шепчет хрипло.

Не понимаю вопроса… долго. Наверное, проходит почти целая вечность, пока я моргаю и стараюсь догнать, а потом… на меня обрушивается осознание.

А на него пощечина.

ШЛЕП!

Тишину квартиры разрывает хлесткий удар. Ладонь вспыхивает. Мое лицо тоже. На его щеке остается четкий след моей пятерни.

Одернув голову в сторону, Слава тяжело дышит. Я же подаюсь вперед и рычу, ничуть ему не уступаю:

— Как ты смеешь?!

Обидно до слез!..вот, значит, как?! Лучшая защита — это нападение?! У самого рыльца в пушку, дай-ка других обвиню?! Замечательно придумал! Очень круто!

Слава медленно переводит на меня взгляд. Он придавливает и в первое мгновение вгоняет в оцепенение, но я сбрасываю его решительно. Вскидываю подбородок и шиплю:

— Отошел от меня на шаг, мудак! Тот факт, что ты у нас — шлюха, не значит, что остальные тоже!

Я чувствую, как его срывает, еще до того, как его сорвало. Воздух вокруг нас как будто бы нагревается и трещит, посылая по нутру разряды тока; меня от них мелко потряхивает.

Слава резко подается вперед. Схватив меня за щеки, сильно сжимает их и насильно целует. Сразу глубоко. Я уже готова. Упираюсь ему в грудь, когда ничего не происходит, начинаю колотить по плечам.

Не отвечаю.

Уворачиваюсь, извиваюсь, кричу! Ни слова сказать не могу, потому что ему плевать. Слава продолжает пытаться меня поцеловать, сжимает лицо сильнее, а второй рукой резко раскрывает молнию на кофте.

Она дергается вниз, ворот проходится по шее резкой полосой.

Кислорода нет.

Я теряюсь из-за этого, а он нет. На этот раз готов сам: грубо сжав мне грудь, заставляет замереть и пользуется возможностью — его язык вторгается в меня и сразу подавляет мой.

Голову ведет.

Я не помню, когда мы в последний раз так отчаянно целовались. Он целовал. Словно бы тысячу лет назад… это дезориентирует.

Слава идет дальше.

Проникнув под тонкую майку, резко отодвигает бюстгальтер и сдавливает сосок, вырвав из груди глухой стон. Из его груди в ответ доносится грубое рычание. Слава делает шаг навстречу, толкается бедрами в меня: в живот упирается его эрекция.

Я хочу его.

Это гадко и мерзко, но я хочу его! И сердце так отчаянно ноет… но… есть то, что даже в диком, отчаянном желании не удается погасить: он. мне. изменил. А после такого… назад дороги уже нет.

Я резко увожу голову в сторону и стараюсь оттолкнуть его руки с шепотом:

— Нет, нет, нет… пусти!

Но он меня не слышит. Слава переходит на шею. Целует, кусает, зализывает. Мне становится еще труднее думать. Страсть такой силы способна питать маленький городок! А она способна. Я чувствую, что у меня кости плавятся, а внутри пульсирует зияющая пустота, которую… черт, если не заполнить прямо сейчас, то можно просто пойти и сдохнуть. Будет проще.

Он резко поворачивает меня к себе спиной. В это же мгновение стягивает штаны, дальше трещат трусики. Я пытаюсь его остановить, повторяя, как мантру. Как молитву, которая может меня защитить:

— Нет, нет, нет…

Но Слава продолжает. Он знает, что на самом деле… да. Знает это и пользуется!

— Ублюдок… — глухо шепчу.

Схватив меня за волосы, заставляет запрокинуть голову. Его губы оставляют влажный, дикий след на моей щеке. Голос низкий. От него пульсация становится только сильнее:

— Да… — слышу, как замок на молнии его ширинки идет вниз.

Вздрагиваю от звука.

Слава снова целует и продолжает.

— Да, Даша. И на этот раз, сука, у тебя не будет причины спрятаться! Мы одни. Вани нет. Никого нет! Не на что списать — да.

Он заставляет меня прогнуть в спине, надавив между лопатками, а потом приставляет голову члена. Проводит по мне несколько раз. Я задыхаюсь, скребя ногтями по гладкой поверхности кухни.

Рывок!

Из меня рвется дикий, протяжный стон.

Шлепок.

Левую ягодицу прижигает.

Слава ложится на меня сверху, прикусывает шею и хрипит:

— Не смей замыкаться в себе. Не смей зажиматься и прятаться! Я вытащу тебя.

Толчок. До самой глубины и обратно.

— Я вытащу тебя… чего бы мне это ни стоило!