Эпилог

Даша, около года спустя

В ресторане звучит тихий гомон и звон бокалов. Порой он взрывается от веселого смеха, а порой от бурного выяснения отношений. Как раз за соседним столиком молодая девушка из раза в раз порывается уйти со скандалом.

Мы за ней наблюдаем, попивая вино и виски.

— Страсть, ух!.. — Андрей подносит граненый бокал к губам и дергает бровями перед глотком.

Я улыбаюсь меланхолично, покручивая свой бокал и наблюдая за тем, как красное полусухое окрашивает ненадолго его стенки.

— Помнишь, как это было в их возрасте? — спрашиваю я.

Он хмыкает.

— Смутно.

Мы замолкаем. Это комфортная тишина, которая не приносит тяжести. Мне нравится Андрей именно этим — с ним даже молчать хорошо.

— Ну так как ваш эксперимент? — спрашивает он.

Вздыхаю.

— Мы должны сходить на свидание. По раздельности.

Вскинув брови, замирает. Андрей не сильно одобряет психологов, а нашего считает откровенным шарлатаном. Но я нет. Лилия Антоновна хоть и очень молодая, но порой мне кажется, что гораздо мудрее меня. В ее больших, карих глазах очень много печали… так бывает, если ты прожил не одну жизнь, а сразу несколько.

— Сомнительный… совет, но окей, — кивает и подается к столу, заговорщически улыбаясь, — Ну и? С кем ты пойдешь?

Проглатывая терпкий глоток красного, усмехаюсь, подняв глаза.

— Ну, вообще-то… я как раз сейчас на свидании.

Раз. Два. Три. На-сла-ждай-ся. Когда наш тренер устраивает сцены, ему можно только рукоплескать. В роли обиженного мальчика он очень органичен.

Андрею требуется несколько мгновений, чтобы переварить услышанное. Он застывает, округлив глаза, складывает в уме, для верности даже оборачивается, а потом… взрывается по-мальчишески.

— Эй! Какого черта?!

Смеюсь. Искренне и заливисто, а потом двигаю к себе тарелку с салатом и жму плечами.

— А что не так? Я в ресторане? Да. На мне платье? Еще какое! Я сделала укладку и красивый макияж?! А ну! Сейчас же выдай мне комплимент!

Притворно зло молчит, буравя меня взглядом. Указываю в него вилкой и хмурюсь.

— Андрей. Немедленно!

— Это несмешно! Между нами… нет никаких… того самого!

О боже.

Закатив глаза, снова смотрю на свой салат, а потом накалываю теплого осьминога и отправляю его в рот. Смакую. Хорошо… просто великолепно!

— Расслабься, я на тебя не претендую.

— Очень мило, — бубнит, нахохлившись, — Всегда мечтал это услышать. На свидании.

— Она сказала, что я должна сходить на него…

— Ну, как бы, обычно обе стороны должны быть уведомлены о таком.

— Слушай… — набираю в грудь воздуха и снова подцепляю бокал вина под пузико, — Я не хочу отношений.

— Это…

— Серьезно.

Андрей тоже поднимает свой бокал и подносит к губам. Я шепчу тихо:

— Это свидание нужно, чтобы понять… как нам со Славой будет в компании других людей.

— Ты жульничаешь.

— Почему это?

— Потому что я тебя… не интересую? — хмыкает, ударяя моими же словами.

Я устало-саркастично наклоняю голову вбок. Уел? Едва ли.

— Думаю, я уже во всем разобралась.

— М?..

— Всю свою сознательную жизнь, я была в отношениях. Сейчас… мне этого не хочется. Никаких уз, никаких… мужчин. Мне просто… мне нравится моя жизнь, понимаешь? Нравится свобода. Нравится… все, что происходит. Меня полностью это устраивает.

— То есть… брак сохранить не удалось? Даш, я говорил, что жить отдельно — это ошибка. Расстояние не дает голову остудить, оно лишь отдаляет.

— Ты неправ. Оно действительно остужает голову и дает возможность… увидеть картину целиком. Прожить… то, что тебя так пугало. Освоиться.

— И ты освоилась?

— Похоже на то. Мне… правда, комфортно. Я занимаюсь своим развитием, я учусь. Делаю, что мне хочется и когда хочется… узнаю этот мир. Себя. Оказалось, я себя совсем не знаю, Андрей. Это страшно.

— Хм…

— Что? Думаешь, бред?

— Да нет. Мне нравится, что ты больше не разбитая и потерянная, а будто бы обрела себя.

— Ну… по крайней мере, ориентиры.

— Когда ему скажешь?

— Завтра и скажу.

Мы замолкаем. Со Славой я не общаюсь уже почти месяц — это часть терапии. Сначала мы проходили совместные сессии, но потом Лилия Антоновна приняла решение нас разделить. Она ничего не озвучила вслух, но, как мне кажется, уже знала, какое решение я по итогу приму. Или уже приняла? Просто не была к этому готова?..

Оно и понятно. Почти двадцать лет так просто не разрубишь… я довольна. Сепарация прошла спокойно. Я не режу по живому. Иногда это высшее благо.

— Ну… раз мы на свидании, тогда, может быть, хоть потанцуем? — перебивает мои мысли Андрей.

Издаю смешок.

— О нет, дорогой.

— Почему это?!

— Сиди и ешь свой стейк. Когда я захочу кого-то, тогда и буду танцевать.

— Танцуем только по любви? — усмехается в ответ.

Я киваю.

Да… пожалуй, когда я буду готова, то буду танцевать только по любви. Пока я это делаю лишь наедине с собой, признаваясь в ней каждый раз своему отражению…

* * *

Андрей довозит меня до дома и всучивает вялую розу, которую купил у торговки на улице. Сказал, не комильфо без цветов. На свидании-то.

Пришлось принять. Я заметила, что ему свойственно добиваться того, на чем он зациклился, даже если это бред и придется пройти несколько кругов ада. Его поездка за бывшей женой тому прямое доказательство, и да. Мне не удалось его отговорить. Она смогла. Как-то. Детали этой истории держатся под строжайшим запретом, Андрей не делится. В отличие от меня, ему все еще больно, хотя… сказать по правде, порой я думаю, что ему больно лишь из-за того, что это красиво звучит. Есть такие люди. Драматики. Так вот, он — королева всех драматиков и драмы в целом. Сомневаюсь, что он хоть раз кого-то по-настоящему любил в принципе. Ох, и получит он на орехи, когда это произойдет…

Усмехаюсь, заходя домой. Из гостиной звучит ругань. Закатываю глаза, кидаю розу на комод и кричу:

— Дети, я дому!

Глухой удар. Через мгновение поспешные шаги, а еще через один из комнаты вылетает взъерошенный Ваня. Следом Алина. Я вскидываю брови, глядя на них. Пристально.

Мы с Аленой по секрету шушукаемся, что между нашими детьми явно происходит… нечто. Непонятное, сложное нечто: Ваня говорит о ней сквозь зубы, Алина откровенно отплевывается, но… щеки пылают у обоих. А еще им задали совместный проект по истории, так что шипение и горящие щеки, которых стало на этой странной чаше весов явно стало больше, происходит в два раза чаще.

— Вау! — выдыхает Алина, пихает Ваню локтем (отчего он комично морщится) и выходит вперед, — Теть Даш, вы выглядите охренительно!

— О боже! — сын закатывает глаза, — Какой мерзкий комплимент! Тебя же не волки воспитывали!

— А может, волки?! Хочешь, докажу?! — скалится по-детски в ответ.

Я прерываю их смешком.

— Угомонитесь оба. Алин, спасибо. Останешься?

— Ой нет.

Запал ее тут же гаснет. Она суетливо поправляет темные волосы и нервно улыбается, накручивая рукава свитера на пальцы.

— Я домой.

— Закажу тебе такси?

— Не, не надо. За мной заедет Демид.

Демид — это тот самый «таксист», который… ну, как бы не таксист вовсе. Ее конкурент-миллиардер и по совместительству Мистер Лучший-секс-в-моей-жизни. Они встречаются. Официально. И я за нее безумно рада, потому что Алене это было нужно. Похоже, всем нам нужно что-то свое…

— Я ее провожу, — цедит сын.

Он провожает ее каждый раз, когда они занимаются допоздна. Сначала Алина сопротивлялась, но сейчас… интересно, будет?

Нет.

Девочка покорно опускает глаза и краснеет сильнее. Боже. Может быть, наши планы с Аленой поженить наших детей однажды, все-таки сбудутся?..было бы прикольно. Хотя Ване сочувствую от всей души: характер у Алины тяжелый и жесткий. С другой стороны, даже хорошо. Будет держать его в ежовых рукавицах, а мужчинам это нужно. По крайней мере, в столь юном возрасте.

Обнимаю на прощание Алину, прошу Ваню не задерживаться. Он отмахивается, мол, чего задерживаться? Но я знаю. Вернется, скорее всего, часа через пол. В лучшем случае.

Захожу в свою спальню и падаю на кровать. На прикроватном столике у меня целая библиотека: различные справочники и учебники. По судьбе мне, видимо, никогда не было предначертано стать хирургом (так я теперь к этому отношусь, и стало как-то проще дышать, когда перестала видеть провалы, а начала видеть возможности), но врачом я все-таки стану. Врачом-косметологом. Благодаря связям Славы, мне удалось восстановиться сразу на второй курс и хоть приходится работать и учиться усерднее, мне все нравится. Пожалуй, даже очень. Я буквально дышу своим будущем, от которого по нутру бегают мурашки и ток. Аж голова кружится…

Улыбаюсь, вытягиваю со стопки свой конспект и окунаюсь с головой в изучение материала. Думаю, если я поднажму, то стану лучшей на курсе, а я поднажму. Как и Андрей, если я ставлю себе цель, буду идти до нее до конца, даже если придется пройти все девять кругов ада.

* * *

Мы встречаемся со Славой в небольшой кофейне посередине между нашими домами. Я после пар, а он после работы. Когда захожу внутрь, в нос ударяет запах капучино с тыквенным сиропом. Сразу становится теплее, а в голове вырисовывается елка — вечный ассоциативный ряд. На миг становится страшно, что этот Новый год я впервые проведу в статусе разведенной женщины, но потом я касаюсь своей сумки, откуда торчит корешок учебника, и меня отпускает. По словам Лилии Антоновны, выходить из зоны комфорта всегда страшно, а разрушать ее границы? Тем более. Меня еще будет периодически накрывать, ведь почти двадцать лет из песни не выбросишь, но по итогу… это только к лучшему.

Слава уже сидит за дальним столиком. Он смотрит в окно тяжелым взглядом, грея ладони о чашку. Я не знаю, что испытываю к нему. Пожалуй, теплоту. Пожалуй, светлую грусть. Немного тяжести. И да, все еще колет под ребрами, но… с каждым разом мне становится проще осознавать, что между нами теперь стена, и ее уже ничем не сломаешь. Мы все еще близкие, родные люди, только теперь еще и чужие. В том самом, сакральном смысле — угли потухли, и их уже не разжечь.

Я вздыхаю тихо, заказываю кофе и побольше тыквенного сиропа прошу добавить, а потом направляюсь к нему. По его виду уже знаю: он тоже все уже понял и решил для себя. По наитию — мы на одной стороне.

— Привет, — здороваюсь тихо.

Слава вздрагивает и резко поднимает глаза. Я слабо улыбаюсь. Чувствую порыв обнять его, но… не обнимаю. Это остаточная реакция, она пройдет тоже. Все проходит когда-нибудь.

Присаживаюсь на диванчик. Слава роняет тихое:

— Привет.

Мы молчим. Просто смотрим друг на друга несколько мгновений, и он первый отводит взгляд, касаясь им угла книжки в моей сумки. Губы растягиваются в улыбке:

— Как твои занятия?

— Ой, великолепно! Я в диком восторге!

Улыбка Славы становится чуть теплее и шире.

— Ты прямо сияешь…

Издаю смешок, зажав пальцы между собой под столом. Перехватывает дыхание.

— Да… спасибо.

Официант приносит мой кофе, спрашивает, не хотим ли мы чего-то, например, десерт, но каждый отказывается. Возможно, мы бы хотели «чего-то», но этого получить уже не сможем. В заявление о разводе такое назвали бы «непримиримые разногласия».

Остаемся наедине. Воздух между нами становится тяжелее, а внутри все сжимается. Так бывает, когда нужно уже озвучить то, что пора было давно озвучить. Кто решится первым?..

— Ты сходила на свидание?

— Ты сходил на свидание?

Говорим одновременно. Выпаливаем даже, я бы сказала, а потом отворачиваемся и тихо смеемся. Неловко…

— Давай сначала ты, — предлагает он, но я мотаю головой.

— Нет, давай ты.

Слава делает крупный глоток кофе и кивает.

— Хорошо. Да, я сходил.

— Я тоже.

Пауза.

— И… как прошло? — спрашивает он.

Я снова молчу. Мне почему-то важно, чтобы сначала это произнес он. Пожалуйста.

Словно прочитав мои мысли, Слава горько улыбается и смотрит в свою чашку.

— Она работает этажом ниже. Мы были в кино. Смотрели какую-то муть.

— Я была в ресторане. Ела салат и пила вино.

Снова кивает. Пауза становится длиннее, воздух разгорается сильнее. Мое сердце часто-часто бьется в груди.

Что?..

Наконец-то он поднимает глаза и произносит тихо, хрипло.

— Мне… понравилось проводить с ней время. Мы много смеялись.

Что-то внутри меня ломается, даже против всех доводов разума. Все-таки это еще больно…

Я слабо улыбаюсь и отвожу глаза.

— Я… рада за тебя.

Слава протягивает руку, касается моей ладони.

— Даш…

— Нет, все нормально. Правда, — улыбаюсь чуть теплее, хотя все еще вымучено.

Нахожу в себе силы и снова смотрю на него.

— Мы попытались.

Мне кажется, он хочет сказать, что «это ничего не значит», но вместо этого молчит. Мы наконец-то оба поняли, что значит. Когда появляется кто-то еще, значит, все действительно заканчивается.

— И я рада, что мы попытались, правда. Раньше резали бы по живому, а сейчас?..

— Да...

— И я...Слав, я рада, что мы были. Я тебя очень сильно любила…

— Я тебя тоже, Даш. И буду любить всегда.

— Но этого уже недостаточно, и ты это понимаешь.

Он прикрывает глаза. Потому что, да, понимает. Все кончено. Наши угли догорели, и так бывает…

— Подадим заявление?

— Когда?

— Эм… сейчас?

Помедлив, Слава достает телефон и кивает. В тишине мы заполняем все нужные поля, а потом дожидаемся, когда мне придет уведомление. Это случается почти сразу.

Я издаю смешок, чувствуя тепло его тела… телом. Но уже не душой.

— На этот раз нам не нужен месяц на примирение…

— Он у нас все равно будет.

Хмыкаю. Будет, да, но бессмысленный месяц.

Мы выходим из кофейни вместе и, постояв немного, неловко, расходимся в разные стороны. Когда я залезаю в свою машину, то еще недолго сижу и смотрю перед собой. Мои щеки влажные от слез, ведь да, несмотря на то что это правильно, порой даже правильное больно.

Усмехаюсь. Беззлобно, а скорее… просто горько, завожусь и включаю подогрев сидений. Слезы стираю ладонями. Машина тихо урчит, посылая в воздух столбы белого пара.

Чуть мотнув головой, я выезжаю с парковки и аккуратно встаю в правый ряд. Тихо играет радио. Я в легкой прострации, не понимая, как может быть, что я действительно теперь незамужняя женщина. Кто я без этого кольца и штампа? Пожалуй, будет много времени это выяснить.

— Не жалей… — вдруг слышу тихий голос.

Хмурюсь.

— Я сама все решила и отвечу. Не виню. Ты — прощен. Пусть во всем не права, но…

Слова залезают под кожу и пробираются в самое сердце. Резко выкручиваю ползунок на приборной панели, и салон взрывается мощным припевом:

Птица хотела согреть и согреться

Птица с израненным нежным сердцем

Я, я умею летать без тебя

Сказки читай дочери в детстве

В любви хороши, отнюдь, не все средства

Я, я умею летать без тебя

Я улыбаюсь. Боль, сковывающая нутро… отпускает.

Не могу, не хочу

Под водой

Прятаться и плакать в душе

Перестань выбирать

С кем тебе

С кем тебе остаться лучше

Птица хотела согреть и согреться

Птица с израненным нежным сердцем

Я, я умею летать без тебя

Сказки читай дочери в детстве

В любви хороши, отнюдь, не все средства

Я, я умею летать без тебя!

Мой искренний смех внедряется между строками так, словно он там всегда был. Это так органично звучит… боже! Я улыбаюсь, смеюсь, плачу! Но боли во мне все меньше с каждым пройденным километром, отдаляющим меня от кафе.

Так рушатся границы зоны комфорта, но они рушатся во благо. Моя жизнь меня устраивает! Я… выхожу из леса…

Я ухожу

Я все взвесила

И это окончательно

Мне нужен человек

Который бы видел мою беззащитность

И оберегал бы меня

Человек, для которого

Я была бы самой красивой женщиной

Спасибо тебе за то

Что теперь я знаю

Как преданно и глубоко могу любить

Я ухожу, любимый

Извини, что не смогла открыть тебе дверь

У меня не было силы даже дышать…

Каждое слово точно в цель.

— Птица хотела согреть и согреться! Птица с израненным нежным сердцем…

Я умаю летать без тебя!

От автора: приношу свои извинения за задержку, но мне нужно было время, чтобы собраться и закончить этот роман так, как я хотела его изначально закончить, а не пойти на поводу у чисто-женской-сердобольности)))) Потрясающая песня: Умею летать без тебя — Ночные Снайперы

Надеюсь, если вы когда-нибудь попадете в душевно-сложную ситуацию, вы послушаете и вспомните — вы умеете летать сами по себе, и для этого вам никто не нужен. Лишь бы у вас были вы ❤️ всегда. Это самое важное!