«Как мы будем жить?»

Даша

— …хочешь верь, хочешь нет, но я никогда не думала, что буду забирать своего ребенка из леса в состоянии полного невменоза. Я — плохая мать?

Свет горящих фар освещает трассу и лес вокруг нас. Мы едем обратно домой — втроем. Ваня вырубился еще в домике, поэтому обратно его тащил Андрей и Слава. Молча мы сели в машину, так же молча уехали. Никаких больше стычек не было: кажется, эта ночь высосала энергию из всех ее участников. Даже машина едет медленно. Словно на остатках жизненных сил.

— Что за дурацкие мысли? — тихо спрашивает Слава, бросив на меня взгляд.

Я не отвечаю, потирая замерзшие ладони между собой.

— Мне кажется, что хороший родитель должен быть готов ко всему.

— Ко всему быть готовым невозможно. Уверен, ты это и сама прекрасно понимаешь. Выруби критику на острие, Даш.

Он, наверное, прав. Идеала не существует. Это во мне говорит «хорошая девочка», ведь как у каждой «хорошей девочки» я — гордый обладатель синдрома отличницы. Сейчас он особенно сильно обострился, так как все в моей жизни явно не тянет на пять баллов: почти разрушенный брак, пьяный сын, я… потерявшаяся и напуганная. Одинокая.

— Ты — отличная мать, — произносит тихо Слава, — Я бы не хотел, чтобы у моего сына была другая.

Слабая улыбка трогает губы. Киваю и опускаю глаза на свои пальцы, и сразу бросается, что на безымянном больше нет обручального кольца.

— Спасибо, — шепчу в ответ.

Мы вновь замолкаем, но воздух тяжелеет от вопросов и ответов, которые не звучат. Не могут просто, ровно как и разговор, который тоже все никак не состоится. От этого тяжело. Мне кажется, еще тяжелее, чем если бы все точки были бы расставлены сразу.

— Даш? — через несколько минут зовет меня Слава.

Я поднимаю глаза и… хах. Столько лет прожить вместе и не знать? Было бы глупо. Ему тоже тяжело. Это подвешенное состояние убивает нас двоих.

— Ты слышала?..

Не нужно уточнять, о чем именно он говорит. Конечно же, я все слышала. Весь его разговор с сыном от начала до конца — мое достояние. Но что с этим делать? Я тоже без понятия. Легче мне не стало.

— Почему не сказал сразу?

Слава жмет плечами, а потом чуть открывает окно и достает сигарету из-за уха. Я улыбаюсь. Он ее так прятал слишком давно… когда мы еще были одним целым.

Росчерк зажигалки разрывает тишину. Вздох. Дым. Меня откидывает в прошлое, из-за чего становится горче. Нет, мне не легче — хуже.

— А что это поменяет? Отсутствие секса меня не оправдывает. Измена все равно случилась.

Больно. Но… вместе с тем тепло оттого, что он не пытается отрицать или прятаться за красивые формулировки. В этом весь Слава, конечно… он никогда не был хитрым ужом, и никогда, наверное, им не будет.

— Спасибо, что не пытаешься убедить меня в обратном.

— Я бы хотел, но боюсь, не смогу. У меня к тебе есть и всегда будет огромное уважение за все, что ты для меня сделала.

— Это… наверное, хорошо.

Потому что я не знаю, хорошо ли на самом деле. Уважение — это не страсть и не любовь. Это не эмоции. Это… больше похоже на дружбу, в которую, наверное, есть вариант соскочить, когда ты с человеком так долго вместе. Невозможно любить горячо и страстно всю жизнь, да?..

— Она хотела использовать меня, чтобы слиться от бати.

— Что? — перевожу на него взгляд.

Слава не отвечает. Он держит руль одной рукой, второй сигарету, а смотрит исключительно на дорогу. Но дело не в безопасности, я знаю. По играющим желвакам ясно. Славе неприятно говорить на эту тему.

— Ты расстроился? — слетает с языка.

Муж морщится.

— Только из-за того, что не был готов и повелся. Это того не стоило, очевидно.

— Слав…

— Ей нужен был кто-то, за кого можно было зацепиться, чтобы слинять от тирана-отца. Я говорил тебе, что мужик он тяжелый и очень принципиальный, притом действует исключительно на своих принципах. Она подсела ко мне в ресторане в надежде, что ему передадут, когда мы будем уходить вместе, но когда я свалил, пришлось…

— Я не хочу знать эти подробности, — перебиваю его быстро.

Слава бросает на меня короткий взгляд, потом кивает и снова его отводит.

— Прости. Суть в том, что ее отец не оценил бы женатого мужика рядом с дочерью, а она бы могла взбунтоваться на законных основаниях и свалить. При поддержке матери и мне под крыло — в идеале. Чтобы не так страшно было в новом городе обустроиться, и чтобы сразу с работой все получилось. Короче, хитровыебанный план.

— Очень.

Кисло хмыкнув, он скидывает пепел и вздыхает.

— Я не знаю, как подобрать слова, чтобы извиниться перед тобой за то, что я сделал.

— И не надо.

— Надо, Даш, — на этот раз он бросает несколько долгих взглядов в мой профиль, и уже я на них не отвечаю.

Голос мужа падает до шепота.

— Могу понять, что это… оставило шрам на твоем сердце. Я даже понимаю, что простить сразу у тебя не получится…

— Слава, остановись.

— Нет.

Вздыхаю и откидываюсь назад. Виски пульсируют.

— Наш брак важен для меня.

— Это неправда…

— Всего одна ошибка за двадцать лет почти, Даш! Я никогда тебе не изменял. И я не хочу…

— Господи, да остановись ты! — повышаю голос и резко поворачиваюсь, — Ты прав! Да, тот факт, что ты не трахал ее — радует, но как-то слабо радует, если честно! Это не имеет значения. Само то, что ты задумался, будто есть кто-то лучше меня — уже серьезный звоночек. Ты же ее хотел! Ты ее представлял! И да, не было физической измены, но признайся, пожалуйста! Раз ты сам говоришь об уважении! Скажи: мысленно ты поимел ее во всех позах! Она в голове твоей была, когда там должна была быть я!

Слава открывает рот, чтобы как-то защититься, однако слова не идут. Он отводит глаза. Это молчаливая капитуляция.

Хмыкаю и сжимаюсь.

— Это…

Мой голос ломается, я затихаю и снова отворачиваюсь, покрепче сжав себя за плечи.

— Даш…

Глухо.

— Это уже значит, что наши с тобой отношения закончены. Как ты не понимаешь?..

— Малыш… — его рука тянется ко мне, но я отшатываюсь.

В глазах встают слезы, а горло сдавливает спазм. Я делаю пару спасительных вздохов носом, чтобы не провалиться в истерику, так как истерика сейчас, по сути, никому не нужна. Особенно мне.

Я хочу этого разговора. На адеквате, а не заливаясь слезами или мечась по своей жизни, как по клетке! Мне надоело… надоело в лесу. Здесь темно, страшно, и водятся чудища. Я хочу… к свету…

— Когда мы шли по лесу, мне было страшно, — произношу тихо.

Слава кивает.

— Конечно. Ваня…

— Дело не только в Ване!

— А… в чем еще?

Еще одна короткая пауза. Я беру себя в руки и произношу, ведь если не могу сказать об этом самому близкому, то зачем все это вообще? Разговор, какие-то попытки? Для чего? Они не имеют никакого смысла…

— Мне было страшно, потому что… этот лес как живая инсталляция! Моей собственной жизни…

Слава хмурит брови. Он не понимает, но я не в претензии. Я бы и сама не поняла. Что уж там! Не понимала до того, как моя жизнь не начала рушиться…

Поворачиваюсь к нему и шепчу тихо.

— Я всю свою жизнь положила на алтарь нашей семьи. Отказалась от мечты! От своих желаний! Идей! Ради вас с Ваней! И нет, это не значит, что я жалею… мы прожили вместе очень много счастливых лет, но… я будто бы потерялась в страшном лесу, и я куда-то бегу, но не нахожу из него выхода. Потому что выхода нет! Я словно застряла, потерялась...Господи, я потерялась в своей собственной жизни, и...Я устала, Слав, понимаешь? Я устала чувствовать эту пустоту. Устала, что у меня есть только дом и вы. Я вас люблю, но мне...черт, этого чертовски мало! Я задыхаюсь!..

Он ничего не говорит, но по глазам вижу, что понимает.

Достает вторую сигарету, на этот раз, правда, из пачки. Снова поджигает ее и хмыкает.

— А знаешь, что я почувствовал, когда сидел в этом домике сегодня?

— Что?

— Что он тоже инсталляция. Меня самого.

На этот раз хмурюсь я. Не понимаю…

Слава издает глухой смешок и кивает.

— Мне одиноко, Даш. Ты стала далекой. Тебя будто бы ничего не волнует, и мне… холодно рядом.

Обида ударяет в сердце. Я шепчу…

— Но ты сам этого хотел…

— Что?!

— Ты понемногу рубил мои порывы, отталкивал меня…

— Когда это?!

— Помнишь… однажды я вышла к тебе, чтобы встретить, а ты отстранил меня холодно и посмотрел так, будто бы я — идиотка?

Озадаченно чешет брови. Я улыбаюсь.

— Видишь? Ты даже вспомнить не можешь, а для меня это стало серьезным ударом. И так потихоньку, понемногу ты отрезал меня от себя.

— Я не… уверен, этого не хотел.

— Знаю. Так получилось. Профдеформация, пожалуй. Ты тоже стал холодным и далеким, Слав. Привык держать лицо, и ты держал его даже в нашем доме. Мне в нем тоже стало очень холодно.

Замолкаем.

Думаю, каждый переваривает услышанное, но ни он, ни я… не знаем, как жить дальше и что с этим делать.

— Как мы будем жить дальше? — спрашивает Слава тихо, словно прочитав мои мысли.

Я улыбаюсь этому. Приятно, что так происходит, потому что приятно, когда у тебя есть близкий человек. Даже если уже… не в том формате.

— Давай разведемся? — шепчу так же тихо.

— Даш, пожалуйста…

— Тогда я не знаю.

Пауза. Слава сильно сдавливает руль на миг, но потом отпускает его и выдыхает.

— Давай попробуем другой вариант? Не нужно сразу рубить сплеча. Давай… не знаю, психолог?

— Ты думаешь, мы еще сможем что-то спасти? Мне кажется, наши угли уже совсем остыли.

— Сегодня на кухне мне так не показалось.

С губ срывается смешок. Я тру глаза кулаком, а потом цыкаю языком.

— Это нечестно. У нас давно не было нормального секса.

— Это тоже упущение. Но его просто исправить…

Кошусь в его сторону. Что?! Пытается флиртовать? Мамочки. Как давно это было?..

Щеки алеют.

Слава забирает мою руку и слабо сжимает ее, а потом подносит к губам и оставляет на костяшках поцелуй. Сердце пропускает удар, но ладонь я не отнимаю. Меня снова отшвыривает в прошлое, несмотря на то, что я собираюсь сейчас сказать:

— То, что ты делал когда-то, не поможет, Исаев.

— Но и не сделает хуже, правильно? — мягко интересуется.

Черт.

— Пожалуй.

— Забери заявление, Даш. Давай попробуем сохранить наш брак? Пожалуйста.

Я медлю. С одной стороны, сердце отчаянно хватается за то искреннее желание, которое я вижу в его глазах. Оно прямо пылает и пульсирует в его глазах! И мне так хочется верить…

Но с другой стороны, разум подсказывает мне, что эта борьба — просто ради борьбы. Просто страшно, потому что как быть друг без друга мы уже не помним, и все попытки — это лишь страх перед переменами, который возникает, стоит жизни посильнее пнуть нас из зоны комфорта.

Что здесь правильно? Как правильно? Куда?..

Я перевожу взгляд на трассу, свет фар продолжает рассекать темноту, разрывая ее, как стрела пространство. Вдали виднеется луг. На нем собирается туман. Значит, завтра будет жарко…

Как мы будем жить дальше? К сожалению, ответ на этот вопрос найти сложнее, чем считать погоду по стандартным ориентирам. Я не знаю. И мне тоже очень страшно...