Глава 33. Подружки

Ева

Я сижу в офисе Льва, пытаясь сосредоточиться на работе, но строчки перевода расплываются перед глазами.

События прошлой ночи никак не отпускают.

Каждый раз, когда я прикрываю веки, перед глазами встает та жуткая сцена: погром в гостиной, согнувшийся пополам Артур, которого я ударила вазой... Руки до сих пор подрагивают, когда я вспоминаю звон на первом этаже и скрип ступеней.

Пока мы ждали полицию, муж предложил:

— Хочешь, останусь тут с тобой до утра?

Я даже рот приоткрыла от удивления: с чего вдруг такая забота, как будто ему не все равно? Он ведь ясно дал понять, что я ему никто и звать меня никак. К тому же что скажет его новая любовь?

Отказалась, потому что больше не чувствую себя защищенной рядом с Артуром, скорее наоборот.

Однако после такого предложения меня начали одолевать сомнения: уж не его ли это рук дело? Может, не было никакого вора и Артур все придумал? Сам раскидал вещи, чтобы остаться тут со мной под благовидным предлогом.

Остаться и уболтать отказаться от претензий на бизнес, договориться на полюбовный развод. Или что он там еще задумал.

Затем приехали сотрудники полиции, опрашивали меня и мужа, ходили по дому и по территории, смотрели видео с дворовых камер.

И вот там-то я своими глазами увидела, как вор перемахивает через наш забор. Легко и непринужденно, словно делает это каждый день.

Значит, Артур ничего не придумал. И на том спасибо.

Жаль только, не работала камера, которая снимает вход в дом.

Потом все уехали, но я так и не смогла уснуть.

— Ева, с тобой все в порядке? — Голос Льва выдергивает меня из тревожных мыслей. Поднимаю взгляд: он внимательно смотрит на меня поверх своего ноутбука. — Ты сегодня какая-то растерянная.

Я пытаюсь улыбнуться, но выходит, наверное, не очень убедительно.

— Что случилось?

Я рассказываю ему о ночном происшествии.

Слова льются потоком — о воре, о неожиданном появлении Артура, о том, как страшно мне теперь возвращаться в пустой дом.

Лев слушает, не перебивая, его лицо становится все более серьезным.

Когда я замолкаю, он какое-то время молчит, словно что-то обдумывая, а потом вдруг говорит:

— Переезжай ко мне.

Я чувствую, как мои глаза расширяются от удивления, а щеки заливает румянец. Сердце начинает колотиться как сумасшедшее. Что он имеет в виду? Неужели...

Заметив мою реакцию, он качает головой, и я вижу, как в уголках его глаз собираются морщинки от улыбки.

— Я имею в виду в мой дом, в соседнюю квартиру. Я выкупил ее, чтобы в будущем соединить со своей, но пока что это полностью отдельная жилплощадь, и там есть все необходимое.

Я задумываюсь, но в конце концов решаю: это определенно лучше, чем каждую ночь лежать без сна и вздрагивать от малейшего шороха в пустом доме, как это было сегодня.

— Спасибо, — говорю и впервые за день улыбаюсь по-настоящему. — Я согласна.

— Перевезем твои вещи после работы. — Лев кивает, явно довольный моим решением, и возвращается к работе.

А я еще какое-то время сижу, глядя в монитор и размышляя о том, как странно иногда поворачивается жизнь.

Еще вчера я и подумать не могла, что буду планировать переезд, да еще и в дом, где живет мой работодатель. Но сейчас это решение кажется правильным — по крайней мере, там я буду чувствовать себя в безопасности.

Днем Лев уезжает на встречу, где не нужно мое присутствие, а я решаю сходить в кафе неподалеку и пообедать — с утра не смогла впихнуть в себя даже чашку кофе.

Когда стою на светофоре, вижу, как из торгового центра напротив выходит Полина. Я не видела ее с нашего последнего разговора.

Только поднимаю руку, чтобы помахать и привлечь ее внимание, как вдруг вслед за дочкой появляется… Лана.

Мир будто замирает. Я стою на тротуаре, рука так и застывает в воздухе — нелепый жест приветствия, который теперь кажется таким наивным.

Полина... моя девочка... она выглядит такой счастливой, беззаботной. Ее русые волосы, совсем как у меня в юности, блестят на солнце.

Горло сжимается, к глазам подступают слезы. Я смотрю, как они идут по другой стороне улицы, смеются, что-то обсуждают — такие близкие, словно лучшие подружки.

От этой мысли внутри что-то обрывается, и боль становится почти физической.

Светофор мигает зеленым, люди вокруг начинают переходить дорогу, а я не могу сдвинуться с места.

Вспоминаю наш последний разговор с дочкой, ее обвиняющий взгляд, злые слова: «Ты сама виновата! Муж не пойдет налево, если его все устраивает дома!»

Тогда она хлопнула дверью и с тех пор не отвечает на мои звонки и сообщения.

А теперь вот это. Она проводит время с женщиной, которая разрушила нашу семью, улыбается ей, делится секретами.

Предательство острым ножом вонзается в сердце. Как она может?

Почему с той, из-за которой ее родители больше не вместе, она находит общий язык, а со мной — родной матерью, которая носила ее под сердцем, кормила, не спала ночами — больше не хочет даже разговаривать?

Ноги становятся ватными, и я отступаю к стене ближайшего здания, опираюсь о холодный камень.

Полина с Ланой уже скрылись за поворотом, но перед глазами все еще стоит эта картина: моя дочь и любовница моего мужа — такие близкие, такие... счастливые.

В горле встает ком, и я судорожно глотаю воздух.

Есть расхотелось.