Глава 34. Неожиданное предложение

Ева

Разбирая последние коробки с вещами в квартире Льва, я говорю с подругой, прижимая телефон плечом к уху.

Я рассказала, что съехала из дома, и по какой причине. И теперь Марина, как всегда, пытается докопаться до истины.

— Слушай, Ев, а ты не думала, что за этим всем стоит Артур?

— В смысле?

— В прямом. Что он сам подослал того вора. Ну, чтобы ты испугалась и съехала, освободив дом для него и этой... Ланы?

Я замираю с пледом в руках.

— Думала, конечно. Все силюсь понять, как он сможет спокойно жить там с Ланой? Это же наш дом, Марин. Там выросли наши дети, там жила наша семья... — Я горько усмехаюсь. — Но знаешь что? Бог ему судья. Пусть делает что хочет. А еще, похоже, Полина теперь часто будет там бывать, они же с Ланой теперь… лучшие подруги.

— Ох, Евочка… — В голосе Марины слышится искреннее сочувствие. — Я вообще в шоке! Как Полина может так с тобой поступать? Ты же ее мать!

— Угу, — вздыхаю тяжело.

Еще какое-то время мы обсуждаем эту ситуацию и предстоящий развод, и, не успеваю я закончить разговор, как раздается звонок в дверь.

Прощаюсь с Мариной, открываю — на пороге стоит Лев. От его улыбки внутри теплеет.

— Решил проверить, как ты устроилась, — говорит он, принюхиваясь. — Все в порядке? Помощь не нужна?

— Ты, видимо, учуял запах жаркого? — улыбаюсь я, наблюдая, как он ведет носом.

Лев смущенно улыбается.

— Признаться, да. Пахнет божественно.

— Голоден?

— Как волк.

— Тогда заходи. Я как раз решила опробовать духовку: запекла мясо со специями.

Через несколько минут Лев с явным удовольствием пробует первый кусок.

— М-м-м... Ева, это потрясающе! Ты великолепно готовишь!

— Спасибо, — чувствую, как розовею от его комплиментов.

— Кстати, об аудите, — Лев отрезает еще кусочек мяса. — Пока конкретного ничего не нашли, но проверка, считай, только началась. И знаешь что интересно? Артур заметно нервничает. С каждым днем все больше.

— Думаешь, ему есть что скрывать?

— Стал бы он так дергаться, если бы все было чисто? — Лев многозначительно поднимает бровь. — А вот твой Павел — молодец. Толковый парень, далеко пойдет.

Я медлю, прежде чем задать вопрос, который меня давно беспокоит.

— Лев, а Оливер... он не передумает насчет стажировки для детей? Ну, теперь, когда мы с Артуром разводимся?

— Нет, что ты, — качает головой Лев. — Оливер человек слова. К тому же я с ним поговорю, если что. Но он не из тех, кто отказывается от своих обещаний.

После этого беседа течет в более приятном и спокойном русле. Мы не касаемся ни темы развода, ни работы.

После ужина Лев предлагает помочь, и мы неторопливо убираем посуду.

В кухне уютно и тепло, пахнет ванилью от пирога, который я поставила в духовку.

Подмечаю, как аккуратно он держит тарелки своими сильными руками — такая трогательная осторожность в каждом движении.

Когда мы складываем посуду в раковину, его пальцы случайно касаются моей руки. Такое невинное прикосновение, но по коже тут же разбегаются мурашки, поднимаясь волной вверх по предплечью.

Внутри все замирает, а потом взрывается роем бабочек в районе солнечного сплетения.

Я медленно поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом.

Мы стоим так близко друг к другу, что я ощущаю исходящее от него тепло, слышу его дыхание. В его карих глазах плещется что-то такое глубокое, волнующее... Нежность? Желание?

От этого взгляда перехватывает дыхание, а сердце начинает отбивать бешеный ритм где-то в горле.

Время словно застывает. Воздух между нами становится густым и тягучим, как мед. Кажется, еще мгновение, и...

Резкая трель телефона врывается в этот момент, разрушая хрупкую магию.

Я вздрагиваю и отступаю на шаг, чувствуя, как горят щеки. На экране телефона высвечивается имя, которое сейчас меньше всего хочется видеть, — Артур.

Реальность обрушивается на меня как ледяной душ.

Я смотрю на телефон, не зная, брать ли трубку, а внутри борются раздражение от этого несвоевременного звонка и странное чувство вины — будто меня поймали на чем-то запретном.

Все-таки отвечаю.

— Ева, мне нужно с тобой поговорить. — Голос мужа непривычно вежлив. — Не могла бы ты завтра приехать в офис? В любое удобное для тебя время.

— Зачем?

— Есть важный вопрос для обсуждения. — После паузы Артур добавляет: — Это в твоих интересах.

Я смотрю на Льва, который внимательно наблюдает за мной.

Что же такого важного хочет сообщить мне Артур? И почему вдруг такая вежливость?

Может, это как-то связано с аудитом? С тем, как он нервничает последние дни?

— Хорошо, — отвечаю в итоге. — Я подъеду завтра.

Положив трубку, ловлю вопросительный взгляд Льва.

— Артур хочет встретиться, — поясняю я. — Говорит, есть что-то важное для обсуждения.

— Хочешь, я поеду с тобой? — предлагает Лев.

Я качаю головой.

— Нет, спасибо. Не думаю, что это хорошая идея, — развожу руками. — Артур наверняка выйдет из себя.

— Хорошо. Но если что, сразу звони, я на связи.

Я киваю, а внутри все сжимается от непонятной тревоги.

Что задумал Артур?

И почему именно сейчас?

***

На следующий день я переступаю порог офиса Артура в десять утра, и сразу чувствую знакомый запах его парфюма.

Двадцать лет этот аромат означал дом, безопасность, любовь. А теперь вызывает только горечь и боль.

— Ева, ты отлично выглядишь!

Артур окидывает меня внимательным взглядом с головы до ног, и что-то в этом взгляде настораживает.

Слишком уж он... оценивающий? Заискивающий?

Не могу понять, но червячок подозрения уже начинает грызть изнутри.

— Присаживайся. — Он жестом указывает на кресло напротив своего стола.

Я устраиваюсь, скрещиваю ноги, старательно сохраняя невозмутимое выражение лица.

Что ему от меня понадобилось?

Артур прокашливается и начинает издалека:

— Знаешь, я много думал в последнее время... Мы прожили вместе двадцать лет, вырастили прекрасных детей. Несмотря на то, что сейчас все складывается... кхм… не совсем так, как мы планировали, я считаю, что должен поступить справедливо

Внутри все сжимается.

Если Артур начинает разговор со слова «справедливо», жди подвоха, потому что до этого вся его справедливость заключалась лишь в том, чтобы сделать мне как можно больнее и лишить всего.

— С домом вопрос решенный: ты получишь половину его стоимости, — продолжает он.

— Хорошо, — киваю.

— Но я подумал... учитывая все эти годы, что мы были вместе... В общем, я готов отдать тебе долю в бизнесе.

Замираю. Вот оно что! А я-то гадала, зачем он меня вызвал.

— А разве ты имеешь право принимать такие решения? — сужаю веки. — Ты ведь всего лишь генеральный директор. Максим Анатольевич в курсе?

Как ни стараюсь, а иронии в голосе скрыть не удается.

Муж недовольно морщится.

— В курсе. Я поговорил с отцом, он не против. Двадцать процентов в денежном эквиваленте — вполне справедливая доля, как считаешь?

Двадцать процентов? От бизнеса, который я помогала ему поднимать все эти годы?

Внутри поднимается волна возмущения, но я сдерживаюсь. Что-то здесь не так.

— И что я должна сделать взамен? — спрашиваю прямо, глядя ему в глаза.

Артур на секунду отводит взгляд — первый признак того, что я попала в точку.

— Ничего особенного. Просто отозвать аудиторскую проверку и договориться о разводе мирно, без судебных разбирательств.

Ах вот оно что!

Теперь все встает на свои места.

Значит, Лев прав: мужу есть что скрывать. То, что мы можем найти. Потому и расщедрился так неожиданно.

— Мне нужно подумать, — говорю я, пытаясь выиграть время для анализа ситуации.

Хочу обсудить все с Пашей и со Львом.

— Нет, Ева, решение нужно принять сейчас. Да или нет.

Вот и подвох.

Артур явно не хочет давать мне время, чтобы взвесить все за и против.

Не хочет, чтобы я с кем-то обсуждала этот вопрос. Явно не просто так.

— Надеюсь, ты не ждешь, что я дам ответ за минуту? Можно мне кофе?

— Конечно, — кивает муж, вызывается секретаря, и вскоре передо мной ставят чашку с кофе.

Я делаю маленький глоток и откидываюсь в кресле, пытаясь собраться с мыслями.

С одной стороны, двадцать процентов — это немалые деньги.

С другой... У Артура теперь есть Лана.

Молодая, амбициозная Лана, которая явно метит на место хозяйки не только в моем бывшем доме, но и в бизнесе.

Что, если она родит ему ребенка? Уж она-то точно найдет способ убедить Артура переписать все на их общего наследника.

И если он так легко выкинул за борт меня, то так же, не моргнув и глазом, поступит и с детьми.

Я, конечно, могу уповать на то, что этого не случится. В конце концов, Паша и Полина — его плоть и кровь, но…

Нет, уповать на его совесть и честность я больше не буду. Хватит с меня.

Артур нетерпеливо постукивает по столу ручкой, отвлекая меня от мыслей. Весь его вид кричит: давай решай, о чем тут можно думать?

Я мысленно закатываю глаза и снова погружаюсь в размышления.

В общем, если Лана надавит на Артура, а она надавит, то тогда останется моим детям?

Дочка, может, и подружилась с Ланой, но сын...

Тем более Лана может быть щедра с Полей на разговоры и общие походы по магазинам, но когда дело дойдет до денег, все ее радушие испарится как не бывало — я уверена. Она как заправский аллигатор отгрызет у дочери все что можно и нельзя.

Пусть Полина пока этого не понимает, пусть мне безумно больно от ее поведения и слов, но я все еще надеюсь, что время все расставит на свои места, и дочь все осознает.

В общем, нет, я не могу так рисковать их будущим.

К тому же с чего вдруг Артур так спешит закрыть вопрос с аудитом? Наверняка потому, что мы уже близко к чему-то важному.

Я решительно поднимаюсь с кресла.

Внутри все дрожит, но голос звучит твердо:

— Нет, Артур. Я отказываюсь.

Вижу, как расширяются его глаза от удивления. Кажется, левое веко подергивается. Он явно не ожидал отказа — слишком привык, что я всегда соглашаюсь с его решениями.

Что ж, времена меняются.

Я разворачиваюсь и иду к двери. Спина прямая, каблуки стучат по паркету. Только выйдя из кабинета и закрыв за собой дверь, позволяю себе глубоко вздохнуть.

Сердце колотится как сумасшедшее, но я чувствую странное облегчение.

Иду к лифту, чувствуя, как расправляются плечи. Нажимаю на кнопку вызова, и вскоре двери лифта приветливо распахивают двери.

Позади раздается голос Артура:

— Ева, стой!

Я уже внутри. Вопросительно смотрю на мужа, и он, поджимая губы, спешно выдает:

— Двадцать пять процентов. Но это окончательное предложение.

Я с улыбкой качаю головой.

— Нет, — говорю, и двери лифта закрываются, отрезая от меня побагровевшего от злости мужа.