Глава 50. Идиот

Артур

Я медленно веду машину по вечерним улицам, и каждая секунда кажется вечностью. Слова Давида и Вадима до сих пор звенят в ушах.

Костяшки пальцев белеют от того, как сильно я сжимаю руль. Хочется врезать по газам, но я заставляю себя ехать медленно. Не хватало еще попасть в аварию из-за этой...

«Шлюха, — стучит в висках. — Просто дорогая шлюха».

Волны ярости накатывают одна за другой. То хочется кричать, то смеяться над собственной глупостью. Я ведь как последний дурак верил каждому слову Ланы...

Подъезжаю к дому и слышу музыку еще с улицы. Открываю дверь и застываю в проеме.

Лана танцует посреди гостиной, покачивая бедрами в такт музыке. В руке бокал шампанского, огненные волосы волной рассыпались по плечам. Она не видит меня, и я несколько секунд смотрю на ее грациозные движения. Раньше они сводили меня с ума от желания. Теперь же к горлу подкатывает тошнота.

Танцует тут, развлекается, значит...

Я подлетаю к ней и резко разворачиваю за плечо.

Шампанское из бокала проливается на пол.

— Ой! — вскрикивает она испуганно, но тут же расплывается в улыбке. — Милый, это ты...

Улыбка медленно гаснет, когда она видит выражение моего лица.

— Что-то случилось? — хлопает она своими длинными ресницами.

Раньше этот жест казался мне очаровательным. Теперь я вижу, насколько он отработан.

— Сука... — выдыхаю ей прямо в лицо.

Она бледнеет, громко сглатывает. В глазах мелькает страх, но я уже не верю ни единой ее эмоции.

— Артур, ты чего?

— Да выключи ты эту гребаную музыку! — рявкаю я.

Она послушно берет пульт и выключает звук, ставит бокал на журнальный столик. В наступившей тишине слышно только мое тяжелое дыхание.

— Я все знаю, — впиваюсь в нее взглядом.

— Артур... — начинает она дрожащим голосом. — Я боялась, что ты узнаешь... Я не хотела, правда...

— Не хотела? — взрываюсь я.

Перед глазами красная пелена. Интересно, чего именно она не хотела? Раздвигать ноги перед толпой мужиков или чтобы я об этом узнал?

— Я думала, ты хочешь ее вернуть, хочешь меня бросить! — выкрикивает она, и я недоуменно поднимаю брови.

— Кого вернуть?

— Жену свою, кого еще, — смотрит Лана исподлобья. — Если бы ты мне сразу сказал, что хочешь только отомстить ей, а не вернуть, я бы ни за что не…

Меня словно окатывает ледяной водой, когда я осознаю, о чем именно она говорит.

«Что, если исполнитель решил, что Лев заплатит больше? Потому и сдал тебя?» — всплывают в памяти ее слова. И я ведь принял эту версию, тем более что исполнитель как сквозь землю провалился.

Я скриплю зубами. Подставила меня, предала — и бровью не повела, ничем себя не выдала, смотрела с таким участием… И все ради того, чтобы не лишиться денег в моем лице.

Тварь... какая же она тварь...

Новая волна ярости накрывает меня с головой.

Я хватаю Лану за плечи и встряхиваю:

— Так это ты сдала меня Аристову?!

С ее лица сходят последние краски.

— Ты же сказал, что знаешь...

— Знаю, — киваю я. — Теперь и это.

Отпускаю ее и делаю пару шагов назад.

Лана потирает плечо, и такая у нее обида во взгляде, будто она ничего такого не сделала, и я бешусь без повода.

Киваю на диван:

— Села.

Она стоит, не двигаясь.

— Села, я сказал! — ору так, что у самого звенит в ушах.

Лана съеживается и садится на диван, забившись в угол.

Смотрю на нее и не узнаю.

Где та уверенная в себе женщина, которая околдовала меня? Передо мной испуганная актриса, чья роль внезапно пошла не по сценарию.

— Идеальная женщина должна быть хозяйкой на кухне, леди в гостиной и, — чувствую, как губы растягиваются в кривой усмешке, — шлюхой в постели. С последним ты справилась на ура.

— Откуда ты… — Лана округляет глаза, но я вижу в них не искреннее удивление, а голый расчет: уже прикидывает, как выкрутиться.

— Неважно откуда. Так сколько их у тебя было? Десять, двадцать, сто? — Рев вырывается из груди помимо воли. — Развести меня решила? Какой был план? Содрать побольше денег и свалить?

Лана молчит, и это молчание бесит еще больше.

— Говори, — требую я.

— Никакого плана… — Ее глаза наполняются слезами.

Раньше от вида ее слез у меня сердце разрывалось.

Сейчас они вызывают только отвращение. Очередной трюк из арсенала профессиональной охотницы за кошельками.

— Я хотела выйти за тебя замуж, — шепчет она, всхлипывая.

— Замуж?! — взрываюсь я. — Ты хоть подумала, как на меня будут смотреть все те мужики, перед которыми ты радостно раздвигала ноги? Как бы я выглядел в их глазах? Сука!

Мечусь по комнате как раненый зверь. Кулак впечатывается в стену. Боль обжигает руку, но она ничто по сравнению с тем, что творится внутри.

— Ты мне жизнь поломала! Я из-за тебя с женой развелся!

— Из-за меня? — Лана вскакивает с дивана, в ее голосе появляются истеричные нотки. — Ты забыл, что сам ляпнул обо мне Еве, но захотел усидеть на двух стульях?

— Если бы я знал, что ты собой представляешь... Шлюха!

Она отшатывается, будто я ее ударил. На лице появляется что-то хищное, маска невинности слетает.

— Да, Артур, у меня были мужчины. — В ее голосе прорезается сталь. — Или ты думаешь, я набиралась опыта по книжкам? Что-то тебя раньше это не смущало, даже наоборот. А то, что они дарили мне подарки, так это дело добровольное, я с пистолетом у их виска не стояла.

Она делает шаг ко мне.

— И вообще, разве тебе было со мной плохо? Артур, ну подумаешь, была у меня пара мужчин до тебя...

— Пара? — Я чувствую, как багровею от ярости. — Скорее, пара десятков. Значит, так. Даю тебе десять минут. Собирай свои манатки и вали отсюда. И только попробуй забрать хоть что-то из того, что я тебе подарил.

— Ты не можешь...

— Я не могу? Еще как могу. Время пошло.

Лана стоит, не двигаясь с места. По ее щекам катятся слезы, но я больше не верю в их искренность.

— Девять минут, — цежу сквозь зубы.

— Артур, давай поговорим. Я же люблю тебя...

Внутри все горит. Все ее слова и жесты, которые раньше казались такими искренними, теперь видятся насквозь фальшивыми.

— Восемь минут. Или мне самому собрать твои вещи и выкинуть их на улицу?

Лана окидывает меня таким взглядом, что, кажется, воздух между нами вот-вот заискрит от ненависти. Ее зеленые глаза, обычно такие теплые и манящие, сейчас напоминают глаза дикой кошки. Она резко разворачивается и пулей вылетает из гостиной.

Я падаю на диван, невидящим взглядом пялюсь в стену, где висит наша совместная фотография. Такие счастливые лица... Сколько фальши.

Замечаю на журнальном столике ее телефон. Хватаю его — экран заблокирован. Ну конечно. Мало ли, что я могу там увидеть. Хотя раньше мне и в голову не приходило брать ее сотовый.

Лана выбегает из спальни с наспех собранной сумкой. Волосы растрепаны, тушь размазалась по щекам.

— Мои украшения… — начинает она. — Они у тебя в сейфе.

— Я же сказал: ничего из подаренного мной. Четыре минуты.

— Но...

— Три! — рявкаю я, швыряя ей телефон. — Забирай свою рабочую технику и вали!

Она ловит телефон, бросает на меня затравленный взгляд.

— Артур, я правда тебя любила... По-своему.

— По-своему? — хриплый страшный смех рвется из моей груди. — То есть как очередного клиента?

— Нет! Ты был особенным...

Интересно, скольким мужикам она это говорила? Скольких обвела вокруг пальца своими «особенными» чувствами?

— Вон!!! — ору я, и она наконец бросается к выходу.

Хлопает входная дверь. Тишина обрушивается на меня, давит на виски.

Внутри пустота. Только сейчас я замечаю, что костяшки пальцев разбиты в кровь от удара по стене. Но физическая боль кажется незначительной по сравнению с тем, что творится в душе.

В висках стучит, сердце колотится где-то в горле. Дышать тяжело — воздух застревает в легких, и я ослабляю галстук. Как душно... Надо выпить воды.

Иду на кухню и у стола замечаю большой бумажный пакет с золотым тиснением — это логотип одного из самых дорогих ресторанов города. На столе россыпь пустых пластиковых контейнеров.

Что за черт? Неужели она все это съела сама?.. Нет, столько еды в одного человека попросту не влезет.

Беру первый контейнер, читаю этикетку: «Куриная грудка в апельсиновом соусе». Второй: «Ризотто с белыми грибами». Третий: «Салат Мраморный». С каждым прочитанным названием к горлу подступает тошнота. Это же... это же все те блюда, которыми она меня «баловала»… Которые якобы готовила сама!

Распахиваю дверцу холодильника. Так и есть — все эти шедевры «домашней кухни» аккуратно разложены по мискам и контейнерам. Перевожу взгляд с купленной еды на ее версию в холодильнике. Снова и снова. Челюсти сводит от злости.

Понятное дело, Лана не ждала меня так рано, вот и не успела замести следы, выкинуть все контейнеры.

Хозяюшка хренова! Даже здесь умудрилась обмануть. Все, абсолютно все было враньем.

И вдруг, словно наваждение, перед глазами возникает другое лицо.

Ева. Моя Ева с ее теплой, искренней улыбкой. Воспоминание такое яркое, что кажется — протяни руку и коснешься.

— Я испекла пирог, — ее голос звучит так отчетливо, будто она здесь, рядом. Чувствую, как ее нежные руки обвивают мою шею, как ее губы касаются щеки в легком поцелуе. — Твой любимый. Проходи скорее, я тебя заждалась…

Видение тает, оставляя после себя острое чувство потери и вины. Ноги подкашиваются, и я тяжело опускаюсь на стул.

Боже, что я наделал? Променял настоящее чувство на фальшивку в красивой обертке. Предал женщину, которая действительно любила меня — без притворства, без корысти.

— Прости меня, Ева, — шепчу в пустоту кухни. — Какой же я идиот...