Глава 51. Правда

Артур

Дни после того, как я выгнал Лану, сливаются в одно мутное пятно.

Время теряет смысл: я почти не сплю, механически существую, переходя из комнаты в комнату как призрак.

Правда, на следующий день все-таки заставляю себя поехать в офис — важная встреча с новыми партнерами, нельзя их подвести.

Однако стоит мне войти в конференц-зал, как я сразу замечаю эти взгляды. Сочувственные, любопытствующие, а кое-где даже насмешливые.

— Артур, как ты? — едва слышно интересуется Давид, кладет руку мне на плечо. — Выгнал… ее?

— Выгнал, — цежу сквозь зубы, стараясь сохранять самообладание.

Киваю остальным, пожимаю руки, улыбаюсь, перехожу к делу — все как положено.

Но внутри разрастается тошнотворное ощущение, что я теперь навсегда останусь «тем самым лохом, который чуть не женился на профессиональной альфонсихе».

Зуб даю, они все будут шептаться за моей спиной, делиться сплетнями. «Вы слышали про Артура Максимовича?..»

Такие истории распространяются как лесной пожар, как ни старайся его погасить.

После совещания не выдерживаю — еду домой.

К черту все. Пусть Андрей, мой зам, разбирается. Недаром получает свою нехилую зарплату.

Телефон разрывается от звонков, но я просто отключаю его. Имею я право на гребаную неделю отпуска, в конце-то концов?!

Через несколько дней вызываю клининговую компанию. Хочу, чтобы вычистили от Ланы каждый угол, каждую щель. Чтобы и следа не осталось от ее духов, ее волос, ее присутствия. Приказываю собрать все, что она не успела забрать, в мусорные мешки — платья, туфли, косметику. Пусть вывозят.

— Но тут ведь хорошие вещи, — робко подает голос одна из сотрудниц клининга.

— Хотите? Забирайте, — морщусь. — Главное, чтобы тут ничего не осталось.

Однако даже когда дом сияет стерильной чистотой, легче не становится.

Я брожу по комнатам, и повсюду меня преследуют призраки-воспоминания. Вот здесь, в гостиной, мы с Евой любили сидеть вечерами. Вот за этим столом ужинали все вместе, делились новостями. Как давно это было, но в то же время так недавно…

Семья. Настоящая, живая, любящая семья — вот что у меня было. А я все разрушил. Ради чего? Ради красивой картинки, ради иллюзии страсти с женщиной, для которой я был просто очередной целью.

Сажусь за компьютер, открываю соцсети и как заправский маньяк смотрю фото Евы — там несколько новых общих снимков с детьми и... Львом. Они улыбаются, обнимаются. Без меня. Счастливые без меня.

В груди жжет. Хочется завыть, вывернуть душу наизнанку, лишь бы стало легче. Но вместо этого просто сижу и продолжаю пялиться на эти фотографии, пока глаза не начинают слезиться.

Телефон снова вибрирует — сообщение от секретаря. Что-то про важные бумаги, требующие моей подписи.

К черту. Все к черту.

Встаю, иду в спальню. На тумбочке — фото Ланы. Видимо, пропустили, не убрали. Беру рамку, вглядываюсь в ее лицо.

Как я мог?..

Рамка летит в стену, стекло разлетается на осколки. Как моя жизнь. Как моя семья.

Сажусь прямо на пол среди осколков разбитой рамки. И вдруг меня накрывает — внезапно, оглушительно, беспощадно — правда, которую я так старательно отгонял все эти месяцы.

Лана... да, она врала. Манипулировала. Использовала меня. Но разве это она заставляла меня лгать Еве, придумывать командировки, пропускать семейные ужины?

Горький смех вырывается из груди. Я ведь сам, все сам. Сам повелся на ее комплименты, на восхищенные взгляды. Так приятно было чувствовать себя героем-любовником, когда молодая длинноногая фигуристая красотка смотрит на тебя как на божество.

А что Ева?

«Дорогой, ты устал?

«Любимый, может, массаж?»

«Милый, давай в выходные съездим в парк с детьми?»

Обычные слова, обычная забота. Такая... привычная. Будничная. Я ведь ее даже не слушал последнее время.

Встаю, подхожу к окну. За стеклом — наш сад, который мы с Евой когда-то планировали вместе. Помню, как она светилась от счастья, когда распустился первый бутон ее роз.

Боже, какой же я кретин...

Настоящая любовь — она не в страсти и не в восторженных взглядах.

Она как раз в том, как Ева приносила мне чай, когда я работал допоздна.

В том, как гладила мои рубашки с особой тщательностью перед важными встречами.

В том, как знала все мои привычки, угадывала желания — даже до того, как я успевал о них подумать.

А я? Я предал не только ее доверие — я предал саму суть нашей семьи. Нашего дома. Всего, что мы строили вместе двадцать лет.

Лана... она просто оказалась в нужное время в нужном месте. Увидела мою слабость, мое тщеславие и сыграла на них. Но выбор всегда был за мной.

И я выбрал... выбрал разрушить собственную семью.

Каждый раз, когда я врал Еве. Каждый раз, когда отмахивался от детей. Каждый раз, когда предпочитал встречу с Ланой семейному ужину. Это были мои решения.

Мои. Чертовы. Решения.

Я сползаю по стене, закрывая лицо руками. Из груди вырывается что-то среднее между всхлипом и стоном. Вина разъедает изнутри, раскаленным ядом течет по венам. Я сам все разрушил, и теперь уже ничего не исправить.

А ведь Ева... она ведь чувствовала. Видела, как я отдаляюсь. Пыталась достучаться.

«Артур, может, нам стоит поговорить?»

«Милый, что происходит?»

«Артур, не закрывайся от меня, пожалуйста».

Знаю, она решила, будто дело в том, что дети съехали, а дом опустел. И я ее не разубеждал, лишь отмахивался — мол, ей кажется, и все нормально. А про себя обвинял ее в придирках и в том, что душит меня заботой. Господи, какой же я был слепой кретин...

Несколько раз порываюсь позвонить ей.

Беру телефон, нахожу нужный номер в списке контактов... и не могу нажать кнопку вызова. Что я ей скажу? «Прости»? После всего, что я ей наговорил; после того, как унизил ее, предал, какое я имею право просить прощения?

В памяти всплывает наш последний разговор в моем офисе.

Ее глаза, полные боли и непонимания. «За что, Артур?» — так и читалось в ее взгляде. Но даже это меня не остановило. Я, одурманенный Ланой, только огрызался в ответ и продолжал добивать ту, которая любила меня всем сердцем.

Нет, я не имею права звонить Еве. Не сейчас, когда от меня разит виски и жалостью к себе.

Встаю, иду на кухню. Открываю шкаф, достаю новую бутылку и чувствую вибрацию сотового в кармане.

Сообщение от отца. И хоть это всего лишь буквы, но они фонят безапелляционным тоном, которым написаны:

«Жду тебя завтра в офисе к девяти утра».