Глава 13

Интервью начинается спокойно. У меня даже создается впечатление, что по мне в этом городе, действительно скучали. В меня летят десятки вопросов о беременности, о сложной дороге и о том как сейчас себя чувствует наш малыш.

Кириллу, будучи прирожденным политиком, хватает всего нескольких минут, для того, чтобы снова вернуть внимание к своей персоне.

Мне кажется, ведущая местного канала и сама до конца не поняла, как так получилось, что в один момент мы обсуждали будни молодых родителей, а уже в следующий Воеводин в подробностях рассказывает о том, какую мебель закупили для новых детских садов и как там необходимы хорошие специалисты.

Но журналистка, видимо, сделана из того же теста, поэтому мастерски возвращает интервью в нужное ей русло и снова переключается к теме болезни. Несуществующей, но тем не менее, интересной.

Кирилл прав, медицинские подробности, действительно никого не интересуют, но зато они все жаждут эмоций. И впервые в жизни мой муж не может дать публике то, чего она хочет. Его короткие ответы и сухие факты совсем не тригерят народ и ведущая это понимает. Поэтому даже не дав Кириллу закончить очередную чересчур формальную фразу, она резко переключается на меня.

По идее, я не обязана отвечать. И Кирилл, и Велес предупредили меня, что я могу вежливо отказаться, сославшись на переполняющие меня чувства, но тем не менее, слова сами льются из меня беспощадным эмоциональным потоком.

Тогда, после первого узи, у меня не было возможности поделиться своим страхом ни с кем. Я не могла позвонить сестре, пожаловаться маме или же поплакать на плече у подружки. Я была абсолютно одна.

Сейчас мне впервые дали возможность выговориться и я облачаю все свои эмоции в слова. Возможно, не так красиво и профессионально, как это сделал бы Кирилл или тот же Велес, но зато чего мне не занимать — так это искренности. Потому что я не просто вспоминаю тот страх, что я испытала, когда мне сказали, что сердцебиение не в порядке, я снова его чувствую. Липкие клешни паники опоясывают мои легкие, не давая возможности сделать полный вдох. В паузах я до боли кусаю губы и по дурацкой привычке из детства тереблю ногти.

Мне кажется, в какой-то момент я даже забываю о камерах вокруг. Есть только я и всепоглащающий страх. Что я не справлюсь. Что мне придется, поджав хвост бежать к мужу и просить его о помощи. Что до конца жизни придется закрывать глаза на его измены и делать вид, что мне все равно. Что я с точностью повторю судьбу своей мамы…

В какой-то момент меня настолько поглощает этот эмоциональные водоворот, что я начинаю натурально трястись. Даже ведущая в кресле напротив аккуратно промакивает уголок глаза бумажной салфеткой и молчит, не перебивая мой жалкий монолог.

Мы не в прямом эфире, поэтому никто не подгоняет меня, когда я беру паузу. Делаю серию коротких вдохов и выдохов и пытаюсь снова вернуться в реальность. Напоминаю себе, что с моим малышом все в порядке и он абсолютно здоров. Повторяю эти слова, как мантру, но едва ли это помогает. Слишком глубоко я загнала себя в эту темную пропасть. Прыгнула туда без страховки и теперь просто не могу выбраться обратно.

Я всерьез подумываю о том, чтобы попросить остановить интервью, когда мои руки накрывает горячая ладонь Кирилла. Вздрагиваю всем телом и пытаюсь незаметно высвободиться, но во-первых, муж мне этого не позволяет, а во-вторых, его прикосновение меня каким-то образом успокаивает. Наверняка, это обычная физиология. Мой организм просто мобилизует все свои ресурсы, понимая, что от него исходит опасность… Но в то же время, где-то глубоко внутри я чувствую благодарность.

Даю себе ровно тридцать секунд, чтобы запитаться его спокойствием и после этого обещаю себе прервать этот ядовитый контакт.

А пока гадаю зачем он это делает… Наши руки под столом, а значит это точно не игра на камеру. Тогда что? Искреннее сочувствие или банальное стремление поскорее привести меня в чувства, чтобы я смогла закончить интервью?

Это мой муж и по идее, я должна его знать. Но я понятия не имею, какой из этих двух вариантов верен.