Глава 12

Борюсь с желанием спрятать ладонь за спину и сухо отвечаю:

— В ломбарде.

Разин тихо матерится, а я невольно бросаю взгляд на Кирилла. Он сидит к нам спиной и вполне успешно делает вид, что его взгляд сосредоточен на дороге. Но я знаю его слишком хорошо, чтобы не понять насколько он сейчас напряжен. Венка на шее дробно дергается и несмотря на то, что я не вижу его лица, уверена, его губы сжаты в тонкую сосредоточенную линию. Я не раз видела это выражение, когда он был чем-то недоволен и сомнений в том, что сейчас он недоволен мной — нет.

— Анатолий, езжайте через центр, — командует Велес. — Там несколько ювелирных, насколько я помню.

— Думаешь, кто-то обратит на это внимание? — бесстрастно интересуется Воеводин.

— Можем сказать, что в беременность у меня отекли пальцы, — предлагаю тихо. Смысл мужу тратиться на новое кольцо, если через два месяца мы, наконец, разведемся? На этот раз — по-настоящему.

— Сейчас же ничего не отекло, — коротко бросает муж. — Наоборот, тебе бы не мешало набрать пару килограммов, одна кожа да кости остались. Что, Нечаев был не особо щедр и тебе приходилось экономить на еде?

Велес прыскает от смеха, а я еще сильнее вжимаюсь в сиденье. Несмотря на то, что мне выгодно, чтобы муж думал о Нечаеве как о моем любовнике, от его слов мне становится не по себе. Возможно, дело в самих словах, а может быть в тоне, с которым он их произносит. Будто погоду обсуждает. Будто сама мысль о том, что у меня был любовник, его совершенно не расстраивает… Так, очередное небольшое недоразумение. Мелкая неприятность, которая слегка помешала его планам, но не более того…

И от этого мне почему-то вдвойне больнее.

Я едва не умерла, когда узнала о его измене. Думала, так и останусь там, на полу его кабинета. Бездыханная. Опустошенная. Вывернутая мясом наружу.

Он же обсуждает мою потенциальную связь с Артемом, как неудавшуюся сделку. Да, неприятно… но не более того.

— Я сам схожу, — предлагает Велес, когда водитель останавливается у пафосного ювелирного. — Не хватало еще, чтобы господина мэра застукали за покупкой обручального кольца.

Он выходит, а Кирилл резко разворачивается ко мне, от чего я даже вздрагиваю. Вперивает в меня свои ледяные глаза и я тут же превращаюсь в айсберг. Внутри все покрывается корочкой льда, а вдоль позвоночника ползут мурашки. Губы начинают дрожать от сотни невысказанных упреков, но я снова глотаю их. Как и слезы. Не дождется! Я не покажу ему, что мне до сих пор безумно больно от его предательства!

— Я не согласен с Разиным по поводу интервью, — заявляет он, продолжая гипнотизировать меня взглядом. — Будет глупо, если ты будешь все время молчать. Можешь рассказать о ребенке. Я планирую сказать, что Михаилом мы его назвали в честь моего деда.

— Хорошо, — киваю отстраненно. Ему не стоит знать, что это действительно так. На мужа я тогда была безумно зла, но это не отменяло того факта, что я восхищалась его дедом. Он единственный из всей его семьи принял меня тепло и ни разу не указал на «недостойное их великого рода происхождение».

— Про «операцию» подробностей, естественно, никто не ждет, но Таисия… им нужны будут эмоции. Ты обещала тщательно играть свою роль. Так вот, сегодня хороший шанс показать, насколько ты серьезно относишься к нашему договору. Не вынуждай меня идти на крайние меры и…

— Снова мне угрожать тем, что заберешь сына? Что вы, господин мэр, — копирую тон Велеса, — и в мыслях не было заставлять вас делать что-либо. Тем более, вряд ли вашим избирателям придется по душе то, что любимый мэр в свободное от работы время промышляет киднепингом…

Договорить я не успеваю, потому что дверь распахивается в салон снова садится Разин. В руках у него тряпичный пакетик с логотипом ювелирного бренда, но протягивает он его почему-то не мне, а мужу. Перехватываю его руку и вытащив практически точную копию своего старого кольца, надеваю себе на палец.

У меня нет ни малейшего желания устраивать показательное выступление с торжественным надеванием кольца на палец. Раз уж первый раз не принес удачи, то второй раз не стоит и пытаться.

Пытаюсь прислушаться к своим эмоциям, но понимаю, что не чувствую абсолютно ничего. Ни трепета, ни ненависти… Это кольцо абсолютно ничего не для меня не значит. Оно ничего не меняет. Абсолютно.

Но тогда почему Кирилл смотрит на меня сейчас так, будто видит впервые? Развернувшись на сиденье, внимательно изучает мое лицо и силится прочитать мысли? Это он зря. Вряд ли они ему понравятся. Воеводит никогда не мог спокойно переносить равнодушие. Он привык, что его либо боготворят, либо ненавидят. Третьего не дано.

По крайней мере, не было дано до этого момента… Что ж, дорогой муж, будем считать, что это мой тебе свадебный подарок. Потому что я разобьюсь в лепешку, но сделаю так, чтобы ты понял, что ты для меня абсолютно ничего не значишь!!

Когда мы подъезжаем к студии, Велес галантно помогает мне выйти из машины, но вместо того, чтобы отпустить мою руку, как только подошвы моих туфель касаются асфальта, он сильнее сжимает мое запястье и грозно шипит:

— Напоминаю, веди себя хорошо, Таисия. Это Кирилла ты можешь обмануть, я же вижу твою гнилую натуру насквозь. Слишком много на тебе завязано, слишком большие ставки.

Его взгляд прожигает меня жгучей ненавистью и я бы с радостью отшатнулась назад, но его хватка на моем запястье, словно стальные тиски.

— Ты делаешь мне больно, — уязвленно шепчу. Пытаюсь найти взглядом Кирилла, но он уже уверенно шагает по ступенькам мраморного крыльца.

— А ты, по-твоему, никому не сделала больно, когда сбежала с этим кретином? Мы все зависим от тебя, понимаешь? Все! Еще один выкрутас с твоей стороны и конец настанет не только карьере твоего мужа, но и моей. Но когда тебя это волновало, верно?

Злобная улыбка на его лице перерастает в натуральный оскал и мне становится по-настоящему страшно. Умом я понимаю, что он не станет мне вредить в таком людном месте, но сердце замирает, пропуская удар за ударом и меня с головой накрывает стойким чувством безысходности.

— Руки убрал! — вечернюю тишину прорезает грозный рык Воеводина, а уже в следующее мгновение стальная хватка на моем запястье исчезает.

Я продолжаю часто моргать и тщетно пытаюсь восстановить рваное дыхание. Потираю запястье, сокрушаясь, что наверняка останется синяк и краем глаза наблюдаю за мужчинами. Оба слишком хорошо воспитаны, поэтому у меня даже мысли не возникает, что они устроят потасовку, но признаюсь, видеть, как муж отчитывает Разина — доставляет мне особое удовольствие.

— Спасибо, что встал на мою сторону, — тихо благодарю его, когда помощник с видом побитой собаки скрывается за дверью студии. — Он никогда меня особо не любил.

— Не обольщайся, дорогая, — холодно бросает Кирилл. — То что я не дал Велесу тебя обижать, еще не значит, что я на твоей стороне. Не заблуждайся на этот счет, пожалуйста.

— Что-то из разряда, что обижать меня можешь только ты? — вздыхаю брезгливо. Недолго длилось наше перемирие, мы снова на стадии угроз.

— Вроде того, — недобро усмехается он.

— Ты не учел один факт, дорогой муж, — зеркалю его кривую усмешку. — Я уже не та старая добрая Таисия, которая заглядывала тебе в рот и готова был есть с твоих рук. Я изменилась и в обиду себя не дам. Я больше не подчиняюсь тебе, Кирилл.

— Это ты не учла один факт, Таисия. Ты подписала договор. Продала себя мне на два месяца. Я говорю молчать, ты молчишь. Говорю прыгать, ты прыгаешь. Говорю встать на колени, ты встаешь, дорогая. Все просто. На эти два месяца ты полностью в моей власти.

— Что за…, — начинаю и тут же осекаюсь. Я была так сосредоточена на своем единственном условии, на том, чтобы получить развод через два месяца, что совсем упустила из вида тот факт, что продала душу дьяволу. Не только душу… свое тело тоже.