Глава 19

Кирилл

В голове один за другим детонируют взрывы. Недоумение. Непонимание. Облегчение. Счастье.

Что все это значит?

Как их хваленая лаборатория могла так облажаться? Или облажался здесь все-таки я?

Что, вообще, сейчас происходит?

Секундный вакуум сменяется какофонией голосов, но я с трудом могу понять о чем они говорят. Все мое внимание сейчас сфокусировано на побелевшем от страха лице Таисии.

Она не удивлена. Перепугана до смерти. Но она, черт возьми, абсолютно не удивлена. Будто заранее знала результат.

Подхватывает на руки Михаила, словно тому всерьез что-то угрожает и крепко сжимает его в своих объятиях. Малыш, не ожидавший такого внезапного порыва, пугается и начинает плакать.

Мать-тигрица еще крепче обнимает его и наплевав на камеры и всех присутствующих, сбегает из студии. Я же, за неимением этой опции, поворачиваюсь всем корпусом к Алексину и впериваюсь в него уничижительным взглядом.

— Вы выглядите удивленным, — блеет он, мигом растеряв всю свою спесь.

— Еще бы, — брезгливо выплевываю. — Это низко даже для вас, Евгений Олегович…

Перед самыми первыми моими выборами, меня предупреждали, что политика это грязная игра, но я никогда не мог предположить, что до такой степени! Как вы посмели вмешивать моего ребенка во все это?!

За последнюю неделю мне не раз приходилось публично называть Михаила «моим», но сейчас это слово пропитано каким-то особым смыслом. Я не лгу, не притворяюсь, не играю на публику. Это мой сын! У меня, черт возьми, есть сын! Таисия родила ребенка от меня.

На языке вертится миллион… нет, даже миллиард вопросов. Они обжигают горло. Взрываются горьким осознанием и, словно клетки, делятся на еще больше вопросов.

То, что должно было стать триумфом для Алексина, оборачивается его погибелью. Даже с его связями — у него нет ни малейшего шанса «отменить» произошедшее. Мы в прямом, мать вашу, эфире!

Но почему-то сейчас меня совершенно не радует это победа. Она меня и не огорчает, конечно же, но… Видимо, в данный момент мне просто не хватает ресурса, чтобы хоть как-то среагировать на эту ситуацию. Голова занята абсолютно другим.

— Прошу прощения, — киваю растерявшейся журналистке. — Мне нужно срочно найти жену и сына. Боюсь даже представить в каком она состоянии… Попытка на всю страну обвинить ее в неверности… Такая грязь! Это просто выходит за рамки моего понимания.

Впервые в жизни мое красноречие меня покидает. Но кажется, это мне только на руку. Людям полезно знать, что политики тоже люди. И ничто человеческое им не чуждо. Особенно в том, что касается их семьи.

Семья… не думал, что когда-нибудь это слово снова начнет что-то значить для меня.

— Скажи ему, что ты знал о тесте и специально подделал результат, — голос Таисии врезается в ушные раковины и заставляет меня замереть на месте. — Пожалуйста, Велес! Он тебе поверит. Только подумай сколько очков это добавит твоей карьере! Велес Разин — супермен политического мира!

— Что-то ты не думала о моей карьере, когда сбегала, — настороженно протягивает мой помощник.

— Зачем? Ну зачем вы меня искали?

Таисия звучит, как раненный зверь и у меня внутри от ее голоса все переворачивается. Будто тайфун по венам проносится, сносит все на своем пути, оставляя лишь одну единственную мысль. У меня есть сын. Миша мой родной сын.

— А что нам оставалось? — возмущается Велес. — Забить и надеяться, что вскоре все забудут о твоем существовании? Массовая амнезия? Ты не оставила нам выбора, Таисия. По идее, Кириллу надо было заявить в полицию о твоем исчезновении сразу, но мы до последнего надеялись, что ты одумаешься и поджав хвост прибежишь обратно. Мы прекрасно понимали, что в варианте с полицией огласки бы не удалось избежать. А потом, когда ты не появилась ни через месяц, ни через два, было уже поздно… Согласись, странно бы звучало заявление «моя жена пропала пару месяцев назад, но я только сейчас начал беспокоиться».

— Моя сестра, кажется, прекрасно справлялась с этой ролью, — шипит она.

— Опять-таки, — пожимает плечами Разин. — Временный вариант. Ольга годилась на то, чтобы изредка издалека притвориться тобой, но при ближайшем рассмотрении, думаю, все бы заметили подвох. И не забывай, над нами всегда, словно Дамоклов меч висело твое возвращение. Ты была бомбой замедленного действия. Любая наша легенда, любое действие… все планы ломались как только ты бы решила вернуться.

— Я бы не решила, — выдавливает она тихо. — Никогда.

И я ей, конечно же, верю. Несмотря на то, что у нее на руках годовалый сын, спина Таисии натянута как струна. В воздухе буквально звенит от напряжения и несмотря на то, что я не вижу ее лицо, меня все равно прожигает ее взгляд. Я чувствую ненависть, которую она транслирует. Ненависть и отчаяние. Моя жена знает меня. Пусть, в данный момент она меня ненавидит, но Таисия знает меня слишком хорошо. Она в курсе, что теперь, когда правда всплыла, я никуда их не отпущу. Они моя семья. Мои любой ценой.