Глава 18

Кажется, даже спустя несколько дней мое сердце продолжает лихорадочно биться о ребра. Кирилл все это время пропадает на работе, но я на всякий случай стараюсь реже появляться дома, забирая Мишу на долгие прогулки. Благо, погода позволяет. Хотя буду честной — я бы и в метель и стужу гуляла, лишь бы минимизировать шансы встречи с мужем.

Но сегодня короткой отсрочке пришел конец. Полдня меня готовили к тем самым дебатам, о которых говорил губернатор Алексин и теперь Велес собственной персоной приехал доставить меня в студию. Даже не меня. Нас.

Беспомощность сковывает меня своими липкими щупальцами и от этого я сжимаю ладонь сына еще крепче.

Мои попытки возмутиться и отказаться закончились… тем, чем закончились. Кожа до сих пор горит от его взгляда, а бедные губы я давно искусала в кровь, чтобы хоть как-то стереть с себя следы его поцелуя.

Я подписала этот контракт, я! Мой сын ни в чем не виноват! Но сегодня мне придется взять его с собой. Споры бесполезны. Кириллу наплевать на мое мнение. Любое возражение его только подзадорит и приведет к очередной попытке провокации.

По крайней мере, под прицелом камер я могу быть спокойной. И наверное, была бы, если бы не его идиотское намерение сыграть на несуществующем диагнозе сына.

Как он только не боится? Не гипотетического «накаркать», конечно, но хотя бы элементарно того, что кто-то уличит его во лжи.

Когда он сказал мне, что в студии будет присутствовать не только его главный оппонент — действующий губернатор, но и лучший кардиохирург из столицы, у меня кожа покрылась мурашками. Как Воеводин не понимает, что это ловушка?

Наверняка, Алексин как-то прознал про ложный диагноз и решил использовать это, как часть предвыборной кампании. Его нынешним правлением многие недовольны, но если уж выбирать между уже знакомым «злом» и беспринципным лгуном, который манипулирует эмоциями избирателей, то выбор будет очевиден. Именно на это Олег Евгеньевич, наверняка, и решил сделать ставку.

— Повторяю, это дурацкая затея, — произношу, стоит нам троим оказаться в автомобиле.

На мне воздушное бежевое платье с рукавами-фонариками и аккуратные туфли в тон. Волосы уложены пышными локонами, а на лице минимум макияжа. Точнее, его конечно, много, но выглядит так, будто я только слегка подвела глаза и накрасила губы нюдовой помадой. Сама невинность.

Так и вижу, как Кирилл демонстрирует меня зрителям, словно зверушку в цирке и картинно удивляется: вы только посмотрите на мою жену! Разве такая честная женщина способна на ложь?

Впрочем, вряд ли это пригодится. Муж заверил меня, что говорить будет он сам. Не зря же он репетировал речь перед прошлым интервью, а я так нагло забрала его место в центре софитов.

Видимо, Воеводин и сам испугался моих эмоций тогда. Поэтому сегодня пообещал взять удар на себя. Моя же задача — следить, чтобы Мишка не сломал дорогостоящее оборудование и не попытался обслюнявить губернатора.

— Твое мнение очень важно для нас, — голосом оператора кол-центра бубнит Велес.

—Ты же сам всегда говорил, что твоя карьера завязана на карьере моего мужа. Отговори его пока не поздно. Ты же не можешь всерьез думать, что нам удастся обвести вокруг пальца настоящего кардиохирурга?

— Если бы тебя заботила моя карьера, ты бы не сбежала почти два года назад. Ты подставила под удар не только своего мужа, но и меня. Так что не вздумай теперь осуждать методы, которые мы использовали, чтобы выбраться из этого дерьма!

— Что, если этот доктор попросит показать шрам от операции?

— Успокойся, Таисия, у нас все под контролем.

— Как скажешь, — сдаюсь, наконец, переключая внимание на сына. Какая мне, действительно, разница? Даже если они нас разоблачат? Пять минут позора и долгожданная свобода… Дурочка я, что переживаю. Мне бы, наоборот, ляпнуть что-то не то, чтобы у кардиохирурга закрались подозрения, а я вместо этого волнуюсь как бы карточный домик, так заботливо выстроенный моим мужем, не рухнул.

В общем, к тому моменту, как начинаются дебаты, я окончательно себя успокаиваю. Даже Мишке передается мой дзен и вместо того, чтобы разносить студию и носиться по ней как угорелый, он мирно играет с мягкими кубиками, которые принесли специально для него. Идиллия.

Кирилл тоже чувствует себя, как рыба в воде. Пока мы ждали своего выхода, он даже не посмотрел в мою сторону, зато едва попав под прицел камер, смотрит на меня преданно и с любовью. Оба чувства до невозможности фальшивые. Но никто кроме нас, об этом естественно не догадывается.

Мне остается только поражаться тому, с какой легкость Воеводин справляется даже с самыми каверзными вопросами.

— Кирилл Александрович, почему для лечения сына вы отдали предпочтение клинике за границей? Разве не должны вы, как представитель власти, пользоваться услугами отечественного здравоохранения?

— Хороший вопрос, Ирина, — благородно кивает ей господин мэр. — Отчасти, вся эта ситуация и подтолкнула меня к тому, чтобы баллотироваться на пост губернатора. Как вы знаете, в должности мэра я сделал немало для этого города. На федеральном уровне у меня будет гораздо больше полномочий, а значит и возможностей. Не хочу сейчас давать громких обещаний, скажу лишь, что работа уже началась и системе здравоохранения в моей предвыборной кампании уделяется особое внимание.

— Как похвально! Как трогательно! — Алексин даже не скупится на аплодисменты. — Мне бы очень хотелось услышать мнение нашего приглашенного эксперта. Марат Альбертович, у вас есть что сказать?

— Признаться, мне немного неловко, — смущается пожилой доктор. — Принимая приглашение на эти дебаты, я не до конца понимал во что ввязываюсь, но… пути назад, кажется нет.

Марат Альбертович бросает неуверенный взгляд на губернатора и продолжает:

— Дело в том, что сегодня меня попросили сыграть роль не только эксперта, но и своеобразного курьера. Как вы знаете, у нашей клиники безупречная репутация.

—Как и у вас, — довольно улыбается Алексин. — Вы не раз доказывали свою непредвзятость и кристальную честность.

Только сейчас понимаю, почему лицо доктора кажется мне знакомым. Кажется, он выступал в роли эксперта в одном из недавних скандалов, где одна из звезд шоу-бизнеса продавала курсы по гимнастике для лица, в то время как сама безбожно прибегала к пластике. Тогда ее, правда, разоблачили не в прямом эфире, но популярность их клиники только возросла.

— К нам приезжают не только со всей страны, но и из ближнего зарубежья тоже. Наша лаборатория самая точная с лучшим современным оборудованием.

— Переходите, пожалуйста, к делу, — поторапливает его Олег Евгеньевич.

От предвкушения он разве что руки не потирает и от этого мне становится не по себе.

Дурное предчувствие, словно вязкий густой туман, заполняет внутренности. Я беспомощно перевожу взгляд на Кирилла, но он даже не смотрит на меня. Все его внимание приковано к конкуренту и он сверлит его взглядом, будто пытается прочитать мысли или просчитать его ходы наперед. Вот только все равно поздно. Что бы сейчас ни случилось, этого уже не исправить. Мы, черт возьми, в прямом эфире!

Я даже дышать забываю. Замираю, боясь пошевелиться и завороженно слежу за губами доктора. Каким-то шестым чувством понимаю, что сейчас он вынесет мне приговор.

— Таисия Андреевна, вы узнаете этот предмет?

С трудом перевожу взгляд с его рта на прозрачный пакетик в его руках. Внутри лежит какая-то фиолетовая игрушка и поначалу я даже не понимаю что это. Но присмотревшись, внутри меня все холодеет, а глаза расширяются от ужаса. Нет… этого не может быть.

— Таисия? — голос мужа, словно колокол, прорывается в мое сознание.

— Это прорезыватель Михаила, — тихо шепчу.

— Могу я поинтересоваться, что все это значит? — голос Кирилла звенит от напряжения, но если доктор выглядит неуверенно, то Алексин даже не думает тушеваться.

— Это значит, уважаемый Кирилл Александрович, что у нас возникли большие сомнения в вашем рассказе. Не только в операции этого милого малыша, но и даже в факте вашего отцовства. У меня есть неоспоримые доказательства того, что вы вот уже как два года мастерски водите всех нас за нос. Ваш электорат в первую очередь. Вся эта слезливая история со сложной беременностью, лечением и реабилитацией — не более, чем ваша жалкая попытка скрыть, что ваша жена давно от вас сбежала с любовником. И все это время пока она вроде как была в клинике, на самом деле, рядом с вами была абсолютно другая женщина. Поэтому, мы попросили лабораторию клиники БиоМедЛаб провести независимую экспертизу.

— И какой анализ по-вашему должен свидетельствовать о проведенной операции на сердце? — скептически интересуется Воеводин.

Со стороны может показаться, что Кирилл — само спокойствие. Я же слишком хорошо его знаю, чтобы так заблуждаться. Муж не просто зол, он в бешенстве. В голубых глазах сверкают молнии и плещется обещание не просто мести… смерти. Воеводин готов убивать!

— Ну что вы такое говорите, — усмехается его оппонент. — Конечно, мы никак не можем доказать проведение операции. Но мы провели ДНК тест на отцовство. Марат Альбертович, будьте добры…

Словно в замедленной съемке я смотрю, как доктор демонстрирует на камеру запечатанный конверт и медленно его надрывает. Мне кажется, в этот момент не только я затаиваю дыхание, но и все присутствующие.

Даже Алексин, будучи уверенным в отрицательном результате, все равно отдает дань важности момента и перестает дышать.

— Это нарушение наших прав…, — начинает Кирилл, но его голос тонет в оглушающем приговоре:

— Вероятность отцовства… девяносто девять и девять десятых процента.