Глава 23

— Тогда кто? — задумчиво цедит Кирилл.

Мне бы радоваться, что его внимание переключилось на гипотетических врагов, но меня почему-то бьет озноб. Там, где еще недавно были его пальцы, будто ледяной корочкой все покрывается. Он отстраняется, а какая-то частичка меня тянется за ним. Предательская частичка. Слабая… Но с каждым разом игнорировать ее все сложнее и сложнее.

Сейчас, например, мне приходится делать над собой усилие, чтобы отвести от него глаза. Он хмурится и напряженно что-то обдумывает. Между бровей появляются глубокие складки и губы складываются в тонкую линию.

Будь это два года назад, я бы обязательно подошла и начала массировать его плечи. Возможно, попробовала бы другие методы снятия напряжения… я бы ему помогла.

Сейчас же я лишь отступаю, увеличивая расстояние между нами. Когда мы слишком рядом, у меня не получается чувствовать себя в безопасности. Человек, бывший когда-то самым близким, сейчас дарит больше всего тревоги.

— Я видела Олю в машине с Алексиным. Кажется.

Голос звучит тихо и неуверенно, но Кирилл меня прекрасно слышит.

— Что значит «кажется», Таисия?

— Несколько дней назад, когда мы случайно, хотя теперь уже, конечно, понятно, что совсем не случайно, встретили его и он украл прорезыватель… мне показалось, что я увидела свое отражение в пассажирском окне его автомобиля. Я тогда еще подумала, что у меня начались галлюцинации на фоне недосыпа и стресса. Потому что мне привиделось, что отражение мне помахало. Я думаю, это была Оля. Тогда я даже предположить не могла…

По мере моего рассказа Кирилл лишь больше хмурится и я путанно продолжаю. Если бы он начал выдавать какие-либо комментарии по поводу моего психического здоровья, я бы точно его послала и предложила самому разбираться с проблемами. Но он молчит и будто бы даже ждет моих размышлений.

— Я не знаю в каких отношениях вы с ней состоите… но судя по сегодняшней стычке, она бы вполне могла попытаться насолить тебе через Алексина. Но.. Господи, какой в этом смысл?

— Она всегда тебе завидовала, — тихо замечает он. — Я тебе не раз об этом говорил, но ты никогда меня не слушала. Мне кажется, все вокруг это замечали… Одна ты считала свою сестру просто несчастной женщиной, которой не везет в любви.

— Как мило с твоей стороны, что ты решил это исправить и вылечить ее «невезение» своим чудодейственным органом, — выплевываю я. — Правда, судя по всему, рано записывать тебя в народные целители… Хотя уверена, твой электорат был бы в восторге от скрытых талантов господина мэра. Раньше бабули воду заряжали перед изображением Кашпировского, тебе бы пришлось демонстрировать свои нюдсы на всю страну…

Кирилл, конечно же, прав! И этот факт меня безумно раздражает!

Это не первый раз, когда кто-то упрекает меня в излишней наивности, но… она моя сестра! Как они этого не понимают? Разумеется, я знала о ее недостатках, прекрасно видела, что у нас с ней разные взгляды на жизнь. Но я готова была закрывать глаза на все это. Она же моя сестра! Моя кровь! Единственная… если учесть, что с родителями я практически не общаюсь.

— Я не пытался ее исцелять, — в тон мне парирует он.

Сейчас, как никогда видно, что он не питает теплых чувств к Ольге. Я и раньше это знала, но ради меня он хотя бы делал вид, что она не вызывает у него неприязнь. В данный момент же в этом отпала необходимость… Но почему-то от этого мне вдвойне больнее. Если он ее так не любил, если считал такой алчной и аморальной, тогда почему… почему именно с ней??

Вряд ли мне было бы легче, если бы я застала его с какой-то другой женщиной. Я могла утешать себя этими мыслями, когда находилась за тысячи километров от него.

Сейчас же, глядя на своего мужа, находясь с ним в закрытом пространстве, без права изолироваться… я понимаю, что ни черта мне не было бы легче! Его измена пошатнула меня в равной степени с предательством сестры.

Даже сейчас, после того как мне удалось выплеснуть в лицо всю свою ненависть, я с каким-то удушающим чувством осознаю, что никогда от этого не оправлюсь. И в случае если снова смогу полюбить кого-то, та жуткая картинка всегда будет стоять перед глазами. Всегда будет меня преследовать.

Более того, я с трудом представляю как смогу когда-либо доверять кому-то. Тогда, в том кабинете Кирилл не просто сломал наш брак. Он сломал меня. Растоптал и унизил. Сделал навеки непригодной для каких-либо отношений.

Они с Ольгой будто клеймо одиночки на мне поставили. Выжгли тавро, оставив безобразные ожоги на коже. Я не смогу доверять ни мужчинам, ни женщинам… Каждая подруга будет постоянно попадать под подозрение. Каждый близкий человек…

Что ж, пусть так. Сейчас у меня нет ни сил, ни желания думать о будущем. Главное — вырастить сына так, чтобы ему не передалось мое недоверие. Понятия не имею, как я буду воспитывать в нем веру в людей, но… об этом тоже можно подумать чуть позже. Сейчас передо мной стоят куда более важные вопросы. К примеру, как выжить в той игре, в которую нас втянул мой муж. Вчера Алексин серьезно поднял ставки. И что-то мне подсказывает, что такой человек, как он не сможет спокойно принять свое поражение… Нет, он определенно на этом не остановится. И отыгрываться будет не только на Кирилле — на всех нас!