Глава 22

Шок затапливает меня изнутри, вытесняя внутренности куда-то вверх. Они плотным комом застревают в горле и мешают не только говорить, но и дышать. Пользуясь моментом, Оля оттесняет меня от двери и наглым образом протискивается в прихожую.

Я стараюсь не думать о том, что она каким-то образом знала, что Кирилл дома. Обычно он в этом время на работе, но сегодня его навязчивое желание подружиться с сыном пересилило желание трудиться на благо электората. Неужели он сам ее пригласил?

Не разуваясь, Ольга по-хозяйски проходит в гостиную и замирает на пороге, стоит ей увидеть Кирилла с Мишей. Она несколько раз хлопает ресницами в пол-лица и беззвучно открывает рот.

В любой другой ситуации я бы, возможно и посмеялась над ее комичным выражением лица, но сейчас мне не до смеха. Во-первых, примерно так же я смотрела на нее и своего мужа около двух лет назад, а во-вторых… я не хочу, чтобы она даже близко приближалась к моему сыну! Пусть, в такие вещи, как «сглаз» я не верю, но мне почему-то кажется, что даже находясь в одной комнате с моим малышом, она может его испачкать своей гнилой аурой. Точно так же, как она замарала мою семью. Без стеснения. Без зазрения совести. Без каких-либо сожалений.

Два года назад я сбежала, так и не выяснив ответ на главный вопрос: Зачем?

Почему она так со мной поступила?

Он разъедал мои внутренности едва ли не больше, чем предательство мужа. Не думаю, что реши они предать меня по-отдельности, я бы гораздо легче перенесла это. Но возможно, раны были бы не такими глубокими. Не такими несовместимыми с жизнью.

Я считала, что за время своего отсутствия хоть немного исцелилась, но сейчас… глядя на то, как она смотрит на моего мужа, будто это ее собственность, старые раны вновь начинают кровоточить.

Впрочем, пусть лучше смотрит на Кирилла, чем на нашего сына.

— Добрый день, — голос няни вырывает нас всех из ступора.

С любопытством рассматривает лицо гостьи и тут же переводит взгляд на меня. Нашла сходство? Сравнивает? Оля вернула свой натуральный цвет волос и укоротила длину. Яркие алые губы явно претерпели изменений у косметолога и стали гораздо полнее моих собственных. Но в целом мы все равно похожи.

— Здравствуйте, — жеманно произносит Оля. — Я Ольга, сестра Таисии.

Губы Екатерины Васильевны растягиваются в доброжелательной улыбке и она представляется в ответ.

А я громко сглатываю, пытаясь избавиться от горечи на языке, которую вызвало слово «сестра». Очень хочется добавить «бывшая», но понимаю, что общество меня не поймет. Почему бывшими могут быть друзья, одноклассники, мужья и даже любовники, а семья нет? Ведь предательство родственников зачастую ранит куда больше. Но как бы я ни старалась оградиться от нее, куда бы ни уехала, Оля всегда будет моей сестрой…

— Что тебе нужно? — без тени улыбки спрашивает Воеводин.

— Догадайся с трех раз, — ехидно предлагает Ольга и широко улыбается.

Няня, будто почувствовав, что становится свидетелем уродливой семейной драмы, подхватывает Мишу на руки и бормочет:

— Мы пойдем на прогулку собираться. Там как раз дождик закончился.

Я понимаю, что мне стоит последовать за ней, но не могу сдвинуться с места. Смотрю на своих когда-то самых близких людей и снова проваливаюсь в те воспоминания. Вязну в них, тону.

Когда-то я читала, что попав в зыбучие пески, нужно успокоиться и не двигаться. Дескать, чем больше ты паникуешь и дергаешь конечностями, тем быстрее тебя засосет трясина. Может быть поэтому я сейчас и застываю? Срабатывает инстинкт самосохранения и я просто стою не шевелясь, наблюдая за этой мерзкой сценой…

— Деньги упали на твою карту еще в начале месяца, — холодно заявляет Кирилл, поднимаясь с пола. — Если успела все потратить, то это твои проблемы. Следующий платеж будет четко по графику.

Шокированно перевожу взгляд с бесстрастного лица Воеводина, на алчный оскал своей сестры и выдыхаю:

— Ты ей платишь?

— Естественно, — закатывает глаза сестра. — Ты же не думаешь, что изображать тебя было таким уж удовольствием? Ты ведешь до ужаса скучную жизнь, Таисия.

— О да, представляю как ты скучала по ночным клубам и возможности менять мужиков, как перчатки. Как хорошо, что мой дорогой супруг все это время был рядом и тебе не приходилось хранить целибат.

Кирилл открывает рот, чтобы что-то сказать, но Ольга громко фыркает и пренебрежительно бросает:

— Я пересмотрела наш договор. Цены растут, инфляция и все такое… Думаю, самое время повысить ставки.

— Может, тебе стоит найти работу? — темная бровь мужа ползет вверх.

Я бы соврала, если бы сказала, что то, что он смотрит на мою сестру, как на жалкое насекомое под своими начищенными ботинкам, не приносит мне удовольствие.

Но все же я поспешно отворачиваюсь, чтобы не дать себе насладиться этим зрелищем. Слишком опасно видеть хоть что-то положительное в Кирилле. Нет, будет гораздо легче, если на протяжении нашей сделки он так и останется для меня врагом номер один. Предателем.

— Пожалуй, отклоню твое предложение, — хихикает она. — Как ты там говорил моей сестре: ты слишком красива и утонченна? Ты просто не создана для работы? Помню, нашу святую Таю это очень расстраивало…

— Не испытывай мое терпение, Ольга, —выплевывает мой муж. — Тебе не рады в этом доме, забудь сюда дорогу. И о большей сумме даже не мечтай.

— Как скажешь, Воеводин, — театрально вздыхает она. — Придется, вместо твоего дома сходить к журналистам. Интересно, что они скажут, если узнают, что я какое-то время изображала твою жену?

— Ты не посмеешь! — шипит Кирилл.

— Думаешь? — она снова хлопает своими наращенными ресницами. — Давай проверим, а?

— Давай, — хрипло выдыхаю. — Я сама над этим раздумывала, если честно. Вы оба совершили уголовное преступление. Как думаешь, сколько тебе светит, сестра? Ты знала, что я исчезла. Вы оба это скрывали… Что, если ты покрывала моего мужа, который меня убил и прикопал в соседнем лесочке? Ты не пошла в полицию, чтобы заявить о моем исчезновении…. ты стала соучастницей, Оля.

— Я скажу, что Кирилл меня вынудил, — кричит она, паникуя.

— А как насчет переводов? Если я правильно поняла, деньги поступают тебе на карту…

— И что? Я скажу, что это была его идея, он меня… склонил.

— И ты думаешь, это тебя спасет? — теперь настала моя очередь натягивать на лицо победную улыбку.

— Одна я не сяду, — угрожает она. — Я утяну Кирилла за собой. Может, я и буду соучастницей, но идея изначально была его и…

— И ты думаешь, это меня реально волнует? — усмехаюсь, не в силах сдержаться. — Утопить вас обоих… как давно я об этом мечтала! Может, оказавшись за решеткой, вы наконец, оставите нас с сыном в покое.

— Ты этого не сделаешь…, — испуганно мямлит Ольга. — Не посмеешь! Я же твоя сестра!

— Почему-то ты не вспоминала об этом, когда вставала на колени перед моим мужем, — холодно замечаю.

— Это все он, — снова оправдывается она.

— Оля, я еще раз повторяю — мне все равно. Я вас обоих ненавижу одинаково! Вы оба меня предали и сделали мне больно. Так что по очереди вы пойдете ко дну или одновременно, мне наплевать. Наоборот даже, мне же легче… меньше работы. Достаточно толкнуть тебя и ты утащишь его за собой…

— Ты… Ты об этом пожалеешь, — брызжет слюной она. — Я так просто не…

— Сдашься, Оля, сдашься. Причем, прямо сейчас. Никаких поступлений на карту можешь больше не ждать. Как никак, это наш семейный бюджет. Было бы кощунственно тратить его на шалав подзаборных…

— Ты права, дорогая, — муж встает за моей спиной.

Напрягаюсь всем телом, но к счастью, у него хватает ума не касаться меня. Хватит уже того, что жар от его тела не обжигает меня, а наоборот, будто подпитывает и придает силы. Командная работа… когда-то я гордилась тем, что мы так тонко чувствуем друг друга. Сейчас же я понимаю, что это лишь делает меня слабее.

Но тем не менее, я не отхожу. Разрешаю себе хотя бы один раз снова почувствовать это. Будто мы снова команда. Снова семья

Окинув нас злым ядовитым взглядом, Оля выбегает из гостиной, оглушая звенящую тишину цокотом своих шпилек.

— Спасибо, — выдыхает Кирилл, раздувая волосы на затылке. От его голоса кожа на моей шее покрывается мурашками, но я все же делаю над собой усилие и шагаю вперед, увеличивая расстояние между нами. — Это было отличной идеей.

— Не обольщайся, — возвращаю ему его же слова после моей стычки с Велесом. — Тот факт, что я утерла нос Ольге не означает, что я на твоей стороне, Кирилл. Даже наоборот… один твой неверный шаг и я претворю в жизнь все свои угрозы.

— Таисия, девочка моя, — он каким-то образом снова оказывается в опасной близости. — Я не Оля. Меня так просто не запугать. Ты же понимаешь, что с моими связями полиция ничего не сделает? Тебя выслушают, посочувствуют, а потом отправят домой… к мужу. Но еще раз повторяю: ты молодец! Эта тварь меня давно раздражала, но почему-то мне казалось, что легче отстегивать каждый месяц определенную сумму, чем марать руки об нее.

Внутри снова все обрывается и я с трудом могу совладать с собственным дыханием. Он слишком близко. Понятие личных границ всегда было чуждо Кириллу, но сейчас это как-то особенно обострилось. Он слишком часто и слишком явно проникает в мое личное пространство. Не дает мне ни единого шанса на то, чтобы вытравить его из своей системы. Между нами жалкие сантиметры и несмотря на то, что сейчас он даже не смотрит на мои губы, они все равно болезненно горят.

— Я ее боюсь, — выдыхаю. — Оля очень мстительная, она ведь может навредить…

— Нашему сыну? — перебивает меня Кирилл. — На этот счёт можешь не переживать, Таисия. Я никому не позволю навредить своей семье!

— Конечно, — смаргиваю отвращение, которое вызывают его слова. — С этим ты справишься и сам. Зачем позволять кому-то вредить нашей семье, если есть ты, да?

— Ты забываешься, Таисия, — моментально звереет Кирилл. — Ты настолько зациклилась на моей вине, что в упор забываешь свою собственную роль…

В его глазах пылает настолько ядовитый огонь, что я невольно делаю шаг назад. Дверь за моей спиной открыта, поэтому сейчас я не боюсь оказаться в западне. Уверенно продолжаю спиной продвигаться к выходу, но когда до спасения остается лишь несколько шагов, наступаю на одну из брошенных Мишей игрушек. Стопа подворачивается и я начинаю заваливаться в бок, но Кирилл уверенно ловит меня. С легкостью выравнивает, но отпускать почему-то не спешит.

Его руки сжимают мои предплечья, а ледяные глаза впиваются в лицо, будто пытаются найти там ответы на все свои вопросы. Вот только вряд ли у него это получится. Как можно ответить за то, чего не совершал?

Сейчас, в отличие от того раза в его кабинете, в комнате не царит интимная темнота. На улице хоть и пасмурно, но дневного света достаточно, чтобы разглядеть поры на его лице. А еще, чтобы понять, что его мысли снова перетекли из одной плоскости в другую. Глядя на то, как темнота заливает его радужку, а губы подрагивают от желания поцеловать меня, я ярко представляю картинку его внутренней борьбы. Мозг или сердце? Сердце или мозг? Кто сегодня победит?

Хотя нет, кажется, я в очередной раз забываю с кем имею дело. Это же мой муж, великий и ужасный Кирилл Воеводин. У него нет сердца. А значит борьба идет между мозгом и тем органом, что находится у него между ног.

Судя по тому, как учащается его дыхание и более требовательной становится хватка на моих плечах, тот самый орган побеждает.

При свете дня мне гораздо легче противостоять влечению, которое как бы ни было тяжело в этом признаться, все еще есть. А может, дело в том, что в воздухе вокруг нас все еще витает едкий запах духов моей сестры…

Но факт остается фактом, я полностью владею собой, в то время как Воеводин сгорает от желания. Его грудная клетка вздымается так, словно за ребрами проходит небольшой рок-концерт, тысяч эдак на пять зрителей, а дыхание не просто опаляет мою кожу, оно оставляет на ней ожоги.

Вряд ли он сам осознает какое влияние я до сих пор оказываю на него. Впрочем, не удивлюсь если частично его эмоции сейчас завязаны на злости. Кирилл политик до мозга костей. Противостояние и соперничество у него в крови. Раньше я практически никогда с ним не спорила, была тихой, послушной… идеальной. А еще скучной, как не раз говорила моя сестра.

Сейчас же мое противостояние его заводит. Колоссально. Старые чувства накладываются на новые абсолютно острые эмоции и Воеводин сам не понимает что с этим делать. Уверена, если он по какой-то причине считает, что это я ему изменила, то прикасаться ко мне ему так же противно, как и мне к нему… Но бедный мой муж ничего не может с этим поделать. Сейчас тот самый редкий момент, когда господин мэр себя совершенно не контролирует.

— Главное, что ты всегда помнишь о моей роли, Кирилл, — замечаю, вдоволь насладившись этим зрелищем. — Сделай мне одолжение, никогда не забывай об этом, ладно? В наших интересах, чтобы наши отношения остались в рамках деловых. Договорились?

Я была уверена, что яд в моем голосе мигом приведет его в чувства, но судя по взгляду, Кирилл все еще на грани. Едва ли мои слова достигают его ушей. Впрочем, и неудивительно — воздух вокруг нас настолько сгустился, что задержал бы и летящие пули, не то что мою речь.

— Кирилл, — громко сглатываю, пытаясь высвободиться из цепкой хватки. — Отпусти меня. Не надо… не надо на меня так смотреть.

— Думаешь, я этого не знаю? — с надломом выдыхает он. — Думаешь, я хочу ТАК на тебя смотреть, после всего этого? Всю душу из меня вынула, Таисия… Ты же, черт возьми, просто меня убила. Понимаешь?

Его руки с моих плеч перемещаются на шею, но не сдавливают. Аккуратно касаются, ползут к подбородку и медленно надавливают. Подушечки пальцев очерчивают линию челюсти и ложатся на скулы. По моей коже струится его энергетика. Она словно вязкая субстанция стекает с его пальцев и пропитывает меня. Проникает все глубже и глубже. Забирается не только под кожу, но и в кровоток. Покалывает в венах, щиплет слизистую… заменяет собой воздух в легких.

— Ты была единственной, кому я доверял. Семья. Ты…

— Видимо, кому-то ты все-таки доверял больше, — не сдерживаюсь. — Кому-то, кто рассказал тебе про мои многочисленные измены.

На последних словах я сжимаю по два пальца на каждой руке, изображая «воздушные кавычки», но Кирилл этого, конечно же, не видит. Его глаза, вдруг, загораются совершенно другим огнем, который не имеет ничего общего с желанием и он чуть сильнее сдавливает мое лицо.

— Кто еще знал? — требует он. — Кто еще знал о твоей связи с Нечаевым?

— Ты идиот, Кирилл, — вздыхаю обессиленно.

— Алексин же не просто так сделал тест ДНК. Значит, у него была информация… Но почему именно сейчас? Почему он не попытался разоблачить меня, когда тебя не было в городе? Это было гораздо легче… Стоило ему заявить всем, что моя жена исчезла, мне было бы нечем крыть. Он бы по щелчку пальцев закончил мою карьеру, даже Ольга меня бы спасла. Она годилась для того, чтобы мелькнуть пару раз перед камерами, но ни одной очной ставки она бы не выдержала… Тогда что? Что заставило его сделать шаг именно сейчас? И вообще, откуда у него Мишина игрушка?

— Мы встретили его на прогулке несколько дней назад, когда я на массаж ходила. Миша бросил в него прорезыватель, Алексин его поднял и вроде бы положил в коляску… Скорее всего только сделал вид, конечно. Но почему…

— Это ты ему сказала? — синие глаза сужаются в две подозрительные щелочки.

— Зачем, интересно? — округляю глаза. — Я бы все отдала лишь бы ты до сих пор считал Мишу не своим сыном, Кирилл. Думай что хочешь, но от безумного разоблачения в прямом эфире я пострадала куда больше тебя…