Глава 27

Голова начинает раскалываться задолго до того, как мы выходим из автомобиля. Дело даже не в музыке — на таких мероприятиях никогда не бывает безвкусного завывания попсовых исполнителей. На небольшой сцене музыканты играют Шуберта, но эта мелодия звучит скорее фоном, никак не пытаясь перетянуть на себя внимание окружающих.

В голове же у меня раздается отнюдь не скрипка или фортепиано, а самая настоящая барабанная дробь. Рваная. Слишком громкая и чересчур навязчивая.

— Улыбка, Таисия, — напоминает Кирилл, заботливо поправляя мои волосы.

Стараниями двух стилистов они собраны в замысловатую прическу и я втайне надеюсь, что пальцы Воеводина застрянут в вплетенных в косу ниточках кристаллов.

Но его рука лишь поверхностно касается меня и тут же исчезает.

Демонстрирую ему улыбку, больше напоминающую звериный оскал и уверенно продвигаюсь внутрь. Правда, когда мой взгляд натыкается на виновника торжества, желание показать характер, моментально исчезает. Красовский не тот человек, с кем стоит играть. И пусть меня на его праздник затащили насильно, ему об этом лучше не знать.

— Таисия, — Янис сердечно обнимает меня. — Рад видеть. Мы очень по тебе скучали все это время.

— Спасибо, — прочистив горло отвечаю и жду, что его внимание тут же переключится на Кирилла, но Красовский продолжает рассматривать мое лицо и интересуется:

— Как наследник? Видел его на недавнем видео — богатырь растет. Вы такая замечательная крепкая семья, невзгоды вас только сплотили!

— Спасибо, — снова повторяю и разглядываю узор на его сером галстуке.

Почему-то ложь перед Янисом дается мне сложнее, чем перед тем же Алексиным и даже журналистами. Мне кажется, что этот мужчина видит меня насквозь. Интересно, под «последним видео» он имеет в виду провальные дебаты с губернатором или один из постов в соцсетях моего мужа? В любом случае, его интерес к моему сыну заметно напрягает. Красовский ничего не делает просто так. И тем более, не говорит. Но пожалуй, оставлю Кириллу привилегию разбирается во всем этом.

Извинившись перед мужчинами, я вылавливаю в толпе знакомое лицо и сделав вид, что безумно рада видеть Кристину Монтикову, направляюсь к ней.

Несмотря на то, что мы едва знакомы, с ней мне разговаривать гораздо легче. Она, конечно, тоже задает вопросы о сыне, но при этом у меня нет ощущения, что Кристина пытается заглянуть мне в душу. Тем более, она с легкостью переключается на свою жизнь и следующие двадцать минут я уже выслушиваю мельчайшие подробности о ее путешествиях и проектах супруга.

Я бы с удовольствием провела с ней весь вечер, но естественно, мой контракт с Воеводиным не предусматривает такую роскошь. Поэтому очень скоро он снова появляется рядом и увлекает меня в какое-то подобие танца.

Его лицо так близко. Глаза обжигают, а тяжелая ладонь мертвым грузом ложится на мою поясницу.

Краем глаза я замечаю любопытные взгляды окружающих. Мы не единственная парочка, двигающаяся в такт музыке, но почему-то все смотрят именно на нас. Впрочем, их взгляды ничто по сравнению с тем, как смотрит на меня Кирилл. Его аура обволакивает нас плотным кольцом, не давая ничему извне проникнуть внутрь. Мы словно в вакууме. В коконе, сотканном из ненависти, предательства и отчаяния.

Его пальцы на моей спине начинают аккуратно двигаться вверх-вниз, посылая дорожки мурашек по всему телу.

— Я знаю, как ты не любишь подобные мероприятия, — чувственный шепот опаляет скулы. — Мы побудем еще немного и можно ехать домой.

Глаза закрываются от болезненного взрыва в груди. Окружающие, наверняка, думают, что муж шепчет мне какие-то милые пошлости. Никто из присутствующих не догадывается, что на самом деле мы просто обсуждаем условия контракта — единственного гаранта моего присутствия здесь.

Воеводин больше ничего не говорит, но убирать свои губы от моего лица почему-то не спешит. Они едва касаются моей кожи, но жар от них — словно топливо для меня. Разгоняет кровь по всем венам и капиллярами, насыщаяя ее концентрированным коктейлем под названием «Кирилл Воеводин».

Чувствую, будто задыхаюсь. Гулкие удары сердца рикошетят в легкие и вызывают самое настоящее удушье. Слишком близко. Слишком. И в то же время — невероятно далеко. Так далеко друг от друга мы с Воеводиным не были даже когда жили в разных городах до нашего знакомства. Тогда мы хотя бы были в одной Вселенной. Сейчас же мы находимся в разных.

По спине летит колючая дрожь, а воздух между нами начинает потрескивать. Уверена, реши кто-то до нас дотронуться сейчас — замертво упадут от высоковольтного разряда.

— Аккуратнее, Таисия, — его голос пронизывает меня до кончиков пальцев. — Еще немного и я подумаю, что этот танец тебе нравится.

С ужасом понимаю, что забывшись на пару мгновений, я инстинктивно прижалась к нему еще ближе. Сейчас его твердое тело впечатывается в мое, будто мы кусочки единого пазла. Хотя скорее наоборот… раньше мы не были отдельными кусочками. Мы были единой целостной картинкой. А вот сейчас она разорвана на уродливые куски, которые уже никогда не собрать обратно.

Но к сожалению, это никак не мешает мне тонуть в воспоминаниях…

Его губы плотно сжаты и находятся в нескольких сантиметрах от моих, но в то же время я чувствую их везде. Даже под одеждой. Даже там, где кроме Кирилла никто и никогда меня не касался. Несмотря на всю боль «после», воспоминания «до» чересчур живы. Как бы я ни пыталась их убить… выкорчевать из своей памяти, они продолжают меня мучить. И если ночами это больше похоже на сладкую пытку, то днем, когда он настолько рядом — это превращается в оживший кошмар.

Едва дождавшись окончания мелодии, отрываю его руки от себя, словно они покрыты паутиной, а у меня стойкая арахнофобия. Пробормотав невнятные извинения, я трусливо сбегаю на террасу. Она застеклена, но прохладный воздух все равно освежает и я жадно глотаю его, пытаясь вытеснить из легких запах Кирилла. Понимаю, что он не даст мне просидеть здесь весь вечер, но надеюсь, что хотя бы несколько минут свободы я смогу урвать.

Впрочем… судя по всему, наш контракт не предусматривает свободу. Это непозволительная роскошь для меня. Потому что не проходит и минуты, когда дверь за мной раскрывается и мужской голос безжалостно прерывает мою передышку:

— Я знал, что найду вас здесь, Таисия.