Глава 40

Следующие несколько дней проходят в каком-то тумане. Хотя, вполне может быть, что день был всего один, но очень долгий. Меня все еще знобит и голова раскалывается настолько сильно, что я с трудом понимаю какое сейчас время суток.

Возможно, если бы у меня не было такой роскоши, как няня — я бы смогла отлепить себя от кровати, у меня бы просто не было выбора. По крайней мере, когда я болела несколько месяцев назад, то как-то умудрялась даже не прогулку выйти с Мишей.

А вот сейчас он гуляет исключительно с Екатериной Васильевной. И с Кириллом…

Когда утром я увидела их из окна, первой реакцией было нестись вниз и выхватить малыша из его рук, но вместо это я словно приросла к стеклу и как завороженная наблюдала за ними. За сыном с отцом. За своей семьей.

И пусть это слово сейчас отзывается лишь горечью на языке, я не могу отвести глаза.

Мишаня смешно переваливается с ножки на ножку, а Кирилл, согнувшись почти в два раза поддерживает его за ручку.

Я тут же вспоминаю себя, когда сын только сделал свои первые шаги. Я настолько боялась, что он упадет, что круглосуточно носилась за ним и во дворе, и по квартире. Вообще ни на секунду не выпускала его из рук. Мне почему-то казалось, что если он упадет, то непременно расшибется. Даже на мягком ковре.

Через пару дней меня, конечно, отпустило и я не стала мешать сыну исследовать этот мир и возможности своего тела. Да, он падал. Очень часто. Но по крайней мере я верю, что это научит его осторожности. Потому что если ловить его каждый раз, когда он не глядя бежит по всем кочкам, он так никогда и не поймет, что перед препятствием нужно поднимать ножки.

Уверена, Кирилл тоже вскоре об этом задумается. А если нет, то прочтет в одной из тех книг, что стопкой лежат в гостиной. Воеводин не из тех родителей, что будут сидеть на форумах, выискивая нужную информацию. Он всегда доверял только профессионалам, поэтому и к своему неожиданному отцовству тоже решил подойти ответственно.

Вот только я не вижу смысла изучать «малышковую» литературу. Миша еще слишком маленький, чтобы надолго оставаться без меня. В первое время после развода Кириллу придется ограничиться лишь совместными прогулками, а вот лет с трех-четырех…

Громко сглатываю и снова выглядываю в окно.

Увидев что-то интересное, Миша несется через весь двор и Кирилл, естественно, бежит за ним. По лужам. В своих дорогущих туфлях. Даже не останавливается, не замечает. Будто все его внимание сейчас приковано исключительно к Мише и окружающего мира просто не существует.

Когда-то мне казалось, что и на меня он смотрел так же.

Крутой политик. Серьезный мужчина. А покорила его простая девушка из провинции.

Причем, его никогда не смущала наша социальная разница, а вот я часто комплексовала по этому поводу. Мне казалось, что все в его окружении постоянно судят меня. Хотя по сути, единственный человек, кто открыто высказывал претензии к моей особе, был Велес.

Прикладываю щеку к прохладному стеклу и пытаюсь представить как сложилась бы наша жизнь, если бы в нее не вмешались Ольга с Артемом. В тот вечер я бы рассказала Кириллу о беременности, он бы безумно обрадовался, я знаю. И сейчас я бы наблюдала за ними не украдкой, а скорее всего была бы рядом. И по лужам мы бы бегали втроем. А кружил бы он на руках не только Мишу, но и меня.

Будто почувствовав мои мысли, Кирилл резко оборачивается и поднимает взгляд вверх. Сомневаюсь, что он может разглядеть меня на седьмом этаже, но инстинктивно отпрыгиваю от окна и возвращаюсь обратно в кровать. Надо еще немного отдохнуть, а потом наконец привести себя в порядок. Сколько можно валяться, пока другие люди занимаются моим ребенком?

Просыпаюсь я от звука трезвонящего домофона. Дезориентировано оглядываюсь и по сгущающимся сумеркам понимаю, что проспала дольше, чем планировала. Видимо, организм не до конца поборол эту заразу. Хотя, вполне возможно, что причиной всего является непосредственно стресс. Видит Бог, его в последнее время слишком много. Сонно бреду в прихожую и удивленно смаргиваю, заметив на небольшом экране изображение няни с сыном. Неужели они ушли на прогулку и забыли ключи?

— Да? — глупо спрашиваю и нажимаю на кнопку, чтобы их впустить.

— Таечка, дорогая, ты бы не могла вынести любимого жирафика Миши? Вышли, а игрушку забыли, представляешь?

— Конечно, — бормочу растеряно.

Жирафик лежит на обувнице, слишком высоко, чтобы Миша мог сам его достать, а Екатерина Васильевна, наверняка больше была сосредоточена на том, чтобы не забыть шарфик и перчатки, чем на игрушке.

Накидываю пальто прямо поверх ночнушки и выбегаю на лестничную клетку. Надеюсь, все соседи еще на работе и никто не заметит моей фееричный забег. На секунду у меня мелькает мысль вернуться и хотя бы домашние тапочки сменить, но я тут же ее отгоняю, решив что карьера мужа не сильно пострадает, если кто-то встретит меня в таком виде. Да и вряд ли папарацци круглосуточно дежурят в нашем фойе.

К тому времени как я выхожу из подъезда, няня с сыном уже успели отойти к дороге, но завидев меня, Миша радостно улыбается и бежит навстречу. Точнее, пытается бежать, но Екатерина Васильевна крепко держит его маленькую ручку. Видимо, она считает, что я все еще заразна и могу его заразить, но где же в этом логика, если спим мы все равно в одной комнате?

Гашу в себе внутреннее раздражение и сама двигаюсь в их сторону, жалея, что все-таки не надела нормальную обувь. Но в тот момент, когда до Миши остается лишь пару метров, дверь темно-серого фургончика отъезжает в сторону и из него выходят двое мужчин в черных балаклавах. Я инстинктивно бросаюсь к сыну, но еще до того как сердце понимает опасность и сбивается с ритма, крепкие руки хватают меня и запихивают в фургон.