Глава 42

— Ублюдок, — выплевываю зло и в несколько секунд преодолев расстояние между нами, хватаю его за полы пиджака. — Ты все подстроил!

— Кирилл Александрович, — мужчины в форме совсем неделикатно оттаскивают меня от Красовского. — Просим соблюдать спокойствие.

— Он похитил мою жену! — ору, ничуть не заботясь о том, что из этого услышит секретарша. Чем больше свидетелей у этого разговора, тем лучше.

Однако, Янис так, похоже, не считает. Хмурится, будто я пытаюсь устроить дебош в публичном месте и кивает своим друзьям, чтобы меня отпустили.

— Я пришел для разговора, Кирилл, — спокойно заявляет он.

— Ты пришел, чтобы выставить мне свои условия, — цежу сквозь зубы. — Выторгововать подороже жизнь моей жены!

— А вот тут ты ошибаешься, — заявляет он таким тоном, что у меня мороз по коже. Буднично. Абсолютно спокойно. Безэмоционально. Так, что я сразу понимаю, что за сутки, прошедшие с моего разговора с Велесом, эти двое просто безбожно повысили ставки.

— Ты не посмеешь, — из легких весь воздух разом выходит. А с ним и остатки надежды. Перевожу растерянный взгляд на майора и его спутника и неверяще выдавливаю из себя:

— И вы с ним заодно? Вы же служители порядка, мать вашу! И сейчас вы спокойно будете смотреть на то, как он распоряжается жизнью моей жены и просто молчать? Вы же… оборотни в погонах! Сколько он вам платит? Я заплачу больше! Все, черт возьми, деньги мира будут ваши, только остановите его! Пока не поздно!

Но два офицера стоят, словно изваяния. Две преданные собачки ожидают команды хозяина.

— Жизнь несправедливая штука, — наконец пафосно изрекает Красовский. Затем он кивает своим спутникам: — Оставьте нас одних, пожалуйста. Думаю, Кирилл Александрович понял, что проиграл в этой битве и спокойно выслушает меня. Ведь правда?

Я ничего не отвечаю, продолжая сверлить его ненавидящим взглядом. В голове, словно огненные дорожки — десятки вариаций исхода этого разговора. И ни одна из них не ведет к благоприятному концу. Если я прав, и Красовский решил пойти ва-банк, то Таисия не просто в опасности. Ее жизнь висит на волоске.

Стоит полицейским выйти за дверь, Янис вальяжно разваливается в кресле и закидывает ногу на ногу. Чувствует себя при этом так, словно весь мир и я в том числе, принадлежит ему. Все логично. Стражи порядка выполнили свою главную функцию — показать мне, что закон на стороне Красовского. Не официально, конечно. И уж тем более, не справедливо. Но кого и когда это волновало, верно?

Янис полностью владеет ситуацией, излучает стопроцентную уверенность, что загнал меня в угол и с каждой секундой надежды на то, что у меня в рукаве найдется хоть какой-то козырь, становится все меньше.

— Для того, чтобы ты как можно более серьезно отнесся к нашему разговору, предлагаю тебе для начала открыть другие видео на флешке. Папка называется «Тайная вечеря». Ты же знаешь Велеса и его склонность к театральности…

На ватных ногах я снова приближаюсь к компьютеру и щелкаю мышкой по темному экрану. Видео с моментом похищения Таисии все еще открыто и я на несколько секунд застываю, глядя на сына в руках няни. Как бы пафосно это сейчас ни звучало, но мысленно я обещаю ему, что все будет хорошо. Я позабочусь о том, чтобы его мама вернулась домой.

В папке находятся три видео. Няня. Домработница. Сестра.

Говорящие названия. Не обязательно их смотреть для того, чтобы догадаться что там. Но тем не менее, я воспроизвожу первое из них.

В кадре — наша доблестная няня. Та самая, которая судя по всему, помогла организовать похищение моей супруги. Она сидит в мягком кресле и в подробностях рассказывает на камеру о наших с Таисией ссорах. Постоянных. Время от времени она промакивает уголки глаз цветастым платочком и напоследок рыдая выдает:

— Она знала. Таечка знала, что так будет. Она мне говорила, что он ее не отпустит…

Понимая, что смысла смотреть другие видео нет, я поднимаю на Яниса налитые кровью глаза. Он подготовился. Два дня. С нашего разговора с Велесом прошло всего два дня. Но этого времени им хватило чтобы не только организовать похищение моей супруги, но и позаботиться о свидетелях.

— Единственная причина, по которой твоя супруга все еще жива, Кирилл — это то, что мы пока не решили как обставить ее трагическую кончину. Она слишком непредсказуема. Однажды она уже едва не отправила под откос всю проделанную нами работу. Годы подготовки. Десятилетие моего восхождения к власти! Она неуправляема и у тебя нет на нее ни малейшего влияния… Оставлять ее в живых слишком опасно, Кирилл.

Как ты понимаешь, у нас есть два варианта. В одном из них ты получаешь колоссальную поддержку избирателей и остаешься единственным опекуном своего сына. Люди любят трагедии. Им всегда надо кому-то сочувствовать. Отец-одиночка. Не только для годовалого сына, но и для всего региона! Мессия, если хочешь…

— Ты бредишь, — выдыхаю рвано. Даже для Красовского это слишком! Даже с его колоссальной жаждой власти… Он не может говорить это всерьез!

— В другом же, — продолжает он, будто и не слышал меня, — Ты отправляешься за решетку за организацию заказного убийства, а малыш Михаил остается круглым сиротой. Сам же знаешь какие условия в детдомах, не раз посещал их во время предвыборной кампании.

— У него есть родственники, — хрипло выдавливаю из себя. — В детдом он точно не отправится.

— Ах да, — Красовский делает вид, что только что вспомнил какую-то важную деталь. — У твоей супруги же есть сестра. Ольга кажется, да? Уверен, она позаботится о племяннике. Воспитает как своего собственного… У нее же нет причин на тебя злиться? Впрочем, даже если бы и были, не станет же она вымещать зло на ни в чем неповинном малыше, да?

Его слова настолько пропитаны ядом, что внутри у меня все застывает и превращается в глыбы льда. Легкие отказываются фильтровать воздух, желудок сжался до размеров грецкого ореха, а кровь в венах превращается в жидкий азот.

И лишь сердце продолжает надсадно колотиться о ребра и выстукивать, словно часы с кукушкой, секунды до приговора. Не только Таисии. Нам обоим. Потому что нет, черт возьми, варианта, в котором я покорно соглашаюсь с этим безумным планом.

— О нашем сыне могут позаботиться мои родители.

Поверить не могу, что мы и правда это обсуждаем. Будущее нашего сына. Без нас.

— Точно? — уточняет он задумчиво. — Странно, Велес уверял меня, что Таисия успела подписать какие-то документы по поводу дальнейшего опекунства. Ну сам посуди, хотела бы она, чтобы заботы о ее ребенке легли на семью ее тирана-мужа? Ее, не побоюсь этого слова, убийцы….

Я прекрасно понимаю, что Тая ничего не подписывала. Уверен, даже детдом лучше, чем жизнь под опекой ее стервозной сестры. Но если они уже подделали столько документов, купили столько людей… Что им стоит поставить еще одну фальшивую подпись?

Я чувствую себя не просто загнанным в угол зверем, меня будто распяли в этом углу. Уже продырявили грудь острыми стрелами, но продолжают безжалостно проворачивать наконечники в плоти.

Красовский пошел ва-банк. Он поставил на карту абсолютно все, использовал все свои возможности, все связи… И он явно не намерен проигрывать.

Вряд ли второй вариант его устроит. Окажись я за решеткой, больше не смогу помогать ему реализовывать многочисленные грязные схемы. Но и в том, что его угрозы не блеф, я уверен на сто процентов. Он пойдет на это. В ущерб себе, но пойдет.

Тем более, это станет прекрасным примером того, что случается с его врагами. С теми, кто решил идти ему наперекор.

Я думаю, в определенных кругах ни для кого не секрет, кто именно поспособствовал моей карьере. И такой исход — очередной живой урок для тех, кому когда-нибудь придет мысль пойти против него.

— Думай, Кирилл, думай, — нараспев произносит он. Упивается этим моментом. Наслаждается каждой секундой моих мучений.

Я, действительно, в тупике. Но даже из тупика всегда есть выход. Вперед. Напролом.

— Ты же понимаешь, что окажись я за решеткой, то обязательно буду сотрудничать со следствием. Думаю, они будут счастливы узнать, что Янис Красовский — главный поставщик наркоты не только в этот город, но и в регион.

— Ты думаешь, они не знают? — усмехается он. — Я тебя умоляю, Кирилл. Ты же большой мальчик, должен все понимать. Мало просто знать. Надо еще уметь это доказать. Я же не шпана какая-то, толкающая порошок в подворотнях.

— Точно, — деланно сокрушаюсь. — Насколько я помню, последний человек, который хоть сколько-то близко к тебе подобрался, скоропостижно скончался. Мне всегда было интересно, ты сам убил следователя Игоря Невского или всю грязную работу сделали за тебя твои люди?

— Я никогда не пачкаю руки сам, — усмехается он. — Но это не значит, что я не был там. Насладился этим зрелищем сполна… Ты когда-нибудь видел, как из человека уходит жизнь? По капелькам… Они не церемонились с этим паршивцем. Он молил о смерти, представляешь? Такой крутой опер, подобрался так близко к самому Янису Красовскому… Но вся его бравада спала, стоило его оказаться в том темном подвале. В моем месте силы. Моем собственном храме на крови.

Он мечтательно закатывает глаза и судя по всему намеревается продолжить делиться самыми жуткими подробностями, но я уже услышал все, что мне нужно.

— Какой же ты ублюдок, — выдавливаю с отвращением и бью кулаком по столу, задевая чашку с остатками кофе. Темная жидкость разливается по документам, лежащим на поверхности и я раздраженно ору:

— Люда, твою мать, почему грязная посуда до сих пор на моем столе?!

Секретарша, ни разу не слышавшая, чтобы я повышал голос за все те полтора года, что она работает здесь, забегает в кабинет с перепуганными глазами и замирает у моего стола. Майор поспешно семенит за ней, но так как никаких команд от босса не поступает, не спешит ее останавливать, позволяя убрать беспорядок.

— Документы испортились, — ворчу, стряхивая с них капли кофе. — Переделай и отправь. После этого можешь идти домой, там твой брат тебя, наверняка заждался.

Ее глаза в ужасе округляются и она едва не роняет стопку бумаг, которые я сую ей в руку.

Ну же, девочка, не тупи. Я в курсе, что ты должна была шпионить за мной втайне. Но так уж получилось, что я раскусил тебя еще в первый месяц и вышел напрямую на твоего так называемого брата, которому ты сливала всю информацию обо мне. Один раз он мне уже помог — Нечаева не спасли ни связи, ни горы бабла. Надеюсь, он не подведет и сейчас. Хотя, по всему выходит, что сейчас у нас равноценный обмен: он помогает мне вернуть жену, я же даю ему Красовского. На блюдечке с голубой каёмочкой. С чистосердечным, мать его, признанием.

Поборов ступор, Люда отчаянно кивает головой и никак не выказывает удивление, когда понимает, что стопка документов весит гораздо больше, чем должна бы.

Я так и не знаю зачем мне недавно звонила мать, но воспользовавшись тем, что Красовский сказал мне отключить телефон, я включил диктофон. И сейчас в руках Люды не просто бомба. Там, черт возьми, все всадники апокалипсиса.