59

Я вывернулась из объятий Романа и повернулась к Степану. Коротко рассказала ему всё, что удалось узнать на данный момент, сказала, что Нина сейчас спит и врач утверждает, что сейчас её здоровью ничто не угрожает: медики сделали всё необходимое, и Нина, если так можно сказать, пострадала не сильно.

Я говорила медицинскими терминами по привычке, хоть руки мои и дрожали, а по щекам бежали горькие слёзы, но Степан, который много лет прожил с женой-врачом, меня прекрасно понимал.

— Ну всё, всё.… Иди сюда.

Теперь уже Степан притянул меня к себе на плечо, обнял за талию и стал поглаживать по спине. Не знаю, какая реакция на это была у Романа, в тот момент я не думала о нём. Я обняла в ответ бывшего мужа. Он делил со мной это горе как никто другой…

Да, мы со Степаном расстались. Некрасиво, грязно, с изменами. Но Нина не перестала быть нам дорога одинаково, и сейчас её отец страдал не меньше, чем я сама. Мы друг друга здесь отлично чувствовали и понимали.

— Я.… пойду выпью кофе, наверное, — сказал Роман и я слегка встрепенулась, вспомнив о его присутствии. Он решил не мешать нам и дать поговорить…

— Да, конечно.… Ты не жди меня. Я…сама потом доберусь до больницы.

— Какая больница, Люба? Будь здесь с дочерью, сколько нужно, потом домой иди… Отдыхать.

— Спасибо, — ответил ему вместо меня бывший муж, который, естественно в курсе был, кто такой Роман, и знал, что он — мой руководитель. — Ей сейчас это нужно.

— Это понятно… В общем, пару дней можешь еще отгулы взять, Люба.

— Хорошо.… Спасибо.

— Держись…. Ладно, я пошёл. Поддержка у тебя есть. Кое-что еще хотел сказать, но… Потом уже.

Он не захотел сообщать что-то при Степане и ушёл, оставив нас в коридоре больницы в объятиях друг друга.

— Как ты сама? — спросил Степан, не выпуская меня из кольца своих рук, да я, в общем-то, и не рвалась никуда. Сейчас, как ни странно, мне хотелось поддержки — именно его поддержки, как второго родителя нашей девочки, которая так несправедливо пострадала от чье-то жестокости. — Держишься? Ты ж боец у меня.

— Да какой там держусь.… — смахнула я слёзы. — Простить себе не могу, что проглядела, какую тварь она в своём окружении держала. Не уберегла ребенка!

Я снова заплакала, закрыв глаза руками. Я действительно не знала, как с этим жить, как себя простить, что я не уследила за дочкой! Я должна быть в курсе, с кем она дружит. Хотя не факт, что это бы обезопасило Нину… Люди разные бывают, некоторые и прикидываются искусно, а потом под овечьей шкуркой обнаруживается морда волка! Но все-таки я совсем не знала, с кем она общалась, и кого теперь искать, чтобы призвать к ответственности за свои бесчеловечные поступки!

— Не кори себя, — гладил меня по спине Степан и успокаивал. Его слова звучали искренне, тихо. Он тоже горевал вместе со мной, и кажется, в самом деле вины за мной не ощущал. — Никто от этого не застрахован. И мы еще не знаем всех подробностей, что случилось.

— Ты не винишь меня? — отстранилась я от него и заглянула в глаза бывшего мужа.

— В чём ты виновата? Ты разве несёшь ответственность за действия каких-то малолетних подонков?

— Нет….

— Ну и всё. Они сделали это по своей воле. Мы найдём их и накажем, слышишь, Люба? Не плачь. Всё обошлось. Нина жива — это главное. Синяки заживут, а эти щенки получат своё.

— Я…. очень боялась, что ты будешь меня винить… Что я не уберегла дочь, не объяснила ей, что не стоит ходить по чужим квартирам…. Как она там вообще оказалась?

— Ну.… Всю жизнь невозможно сесть и объяснить другому человеку. Некоторые шишки набиваются только своим опытом. Нина — светлая, доверчивая девочка у нас, вот и доверилась каким-то подонкам. Кто же виноват, что она слишком добрая? Как её мама.

— Я должна была научить её!

— Ты научила, чему могла. Всё на свете не впихнёшь в чужую голову.

— Ты точно не винишь меня или просто говоришь это, чтобы я успокоилась?

— Не виню.

Это было настолько необычно для поведения моего бывшего мужа, что я даже не знала, что сказать еще. Обычно во всех бедах нашей семьи всегда была виновата я.… А сейчас он действительно подставил мне своё плечо в тяжелую минуту и ни в чём винить не стал. Неужто так изменился за каких-то пару месяцев, что мы расстались с ним? Так бывает или все же люди не меняются?

Нас прервал доктор Нины.

— Любовь Сергеевна. Ваша дочь проснулась. Можете с ней поговорить, если хотите. Только помните, что ей нельзя волноваться, и, пожалуйста — недолго.