Глава 20. Драка

На несколько секунд всё вокруг замирает. Даже река будто перестаёт шуметь.

Я смотрю на монтировку в руке Игоря и не могу пошевелиться. В свете костра металл отливает красным.

Степан медленно поднимается. Он отпускает мою руку и делает шаг вперёд, заслоняя меня собой.

— Положи железку, — говорит он спокойно.

— Отойди от неё.

Голос Игоря дрожит. Он сжимает монтировку обеими руками, словно боится, что не удержит.

— Ты сейчас натворишь глупостей, — продолжает Степан. — Бросай и уходи.

— Думаешь, самый умный? — Игорь криво усмехается. — Думаешь, подобрал чужую жену и стал героем?

— Я больше не твоя жена, — говорю я.

Игорь дёргается, будто я ударяю его.

— Заткнись!

Степан мгновенно оказывается ещё на шаг ближе.

— Не смей с ней так разговаривать.

В его голосе нет ни угрозы, ни злости. Только холодная уверенность. Именно она окончательно выводит Игоря из себя.

— А то что?

— А то пожалеешь.

— Это ты пожалеешь!

Игорь бросается вперёд.

Всё происходит сразу. Он замахивается монтировкой, Степан толкает меня в сторону и уходит от удара. Металл со свистом рассекает воздух и врезается в край бревна. Летят щепки.

Я падаю на плед, задеваю котелок. Горячая вода выплёскивается на землю, костёр шипит и выбрасывает сноп искр.

— Степан!

Игорь выдёргивает монтировку и снова замахивается. Степан перехватывает его запястье, но Игорь бьёт коленом. Степан отступает, и тяжёлый конец железки задевает его плечо.

Он глухо стонет.

У меня внутри всё обрывается.

— Хватит! Игорь, остановись!

Он меня не слышит. В его лице нет ничего знакомого. Передо мной чужой, обезумевший человек, который пришёл сюда не разговаривать.

Игорь снова налетает на Степана. Теперь они сцепляются вплотную. Монтировка оказывается зажата между ними. Степан пытается вывернуть её, а Игорь лезет напролом, бьёт головой, пинается и хрипит от ярости.

Они врезаются в стол возле заимки. Посуда падает на землю. Раздаётся звон разбитой кружки.

Степан ударяет Игоря в живот. Тот сгибается, но железку не выпускает. Наоборот, разворачивается и вслепую машет ею перед собой.

Степан едва успевает отклониться.

— Убью! — выкрикивает Игорь. — Обоих убью!

Я хватаю телефон, но пальцы не слушаются. Экран расплывается перед глазами. Здесь почти нет связи, до ближайшего дома несколько километров.

Степан смотрит на меня.

— Дарья, в дом!

Я качаю головой.

— Уходи! — рявкает он.

Этот окрик возвращает мне способность двигаться. Я отступаю к крыльцу, но спрятаться не могу. Цепляюсь пальцами за перила и продолжаю смотреть.

Игорь тяжело дышит. По его виску течёт кровь, видимо, рассёк кожу о край стола. Он размазывает её ладонью и усмехается.

— Испугался?

Степан вытирает разбитую губу.

— Последний раз говорю: брось монтировку.

— Забери.

Игорь кидается на него.

На этот раз Степан не отступает. Он встречает удар, перехватывает руку Игоря обеими ладонями и резко выворачивает. Раздаётся короткий вскрик. Монтировка падает в грязь.

Степан отбрасывает её ногой.

Игорь бьёт его кулаком в скулу. Степан отвечает. Удар получается тяжёлым, Игоря разворачивает, но он удерживается на ногах и снова лезет вперёд.

Они падают возле костра. Катятся по мокрой земле, ломая кусты. Игорь оказывается сверху и пытается дотянуться до камня. Степан хватает его за куртку, сбрасывает с себя и поднимается первым.

Игорь тоже вскакивает. Его лицо перекошено, грудь ходит ходуном.

— Она моя! — кричит он.

— Нет.

Степан бьёт коротко, без замаха. Игорь падает на колени. Но даже теперь не успокаивается, хватает Степана за ногу и дёргает.

Они снова валятся в грязь.

Я зажимаю рот ладонью. Мне кажется, это никогда не закончится. Один из них не остановится, пока другой не перестанет двигаться.

Игорь пытается подняться, но Степан прижимает его к земле. Выкручивает руку за спину, наваливается коленом между лопаток.

— Пусти! — хрипит Игорь.

— Успокоился?

— Пошёл ты!

Степан сильнее прижимает его лицом к замерзшей траве.

— Я спросил: успокоился?

Игорь дёргается ещё раз, но силы его оставляют. Он тяжело дышит, выплёвывая грязь.

Степан может ударить. Я вижу это по его лицу, по сжатому кулаку, по тому, как вздуваются жилы на шее. Его костяшки разбиты, кровь смешивается с землёй.

Но он не бьёт.

Степан поднимается и рывком ставит Игоря на ноги, удерживая за грудки.

— Не понимаешь по-хорошему? — произносит он сквозь зубы. — Отстань от неё. Она больше не твоя жена. Сам виноват.

Игорь смотрит исподлобья, но прежней ярости в нём уже нет. Только страх и унижение.

Степан встряхивает его.

— В следующий раз я не буду таким добрым. Исчезни.

Игорь переводит взгляд на меня. Я невольно отступаю. Наверное, он ждёт, что я заступлюсь, пожалею или хотя бы попытаюсь смягчить слова Степана.

Я молчу.

— Ты понял? — спрашивает Степан.

Игорь кивает.

Степан отпускает его. Тот едва удерживается на ногах, вытирает лицо рукавом и пятится. На монтировку даже не смотрит.

— Это ещё не конец, — бормочет он.

— Для тебя —конец, — отвечаю я. — Уходи, Игорь. И больше никогда не появляйся.

Он вздрагивает, разворачивается и ковыляет к дороге. Через минуту из-за деревьев доносится хлопок дверцы. Вспыхивают фары. Машина резко сдаёт назад, разворачивается и исчезает между соснами.

Шум двигателя становится тише, пока не растворяется совсем.

Я всё ещё держусь за перила. Колени дрожат так сильно, что боюсь упасть.

Степан поднимает монтировку и забрасывает её подальше в кусты. Потом подходит ко мне.

— Ты цела?

Я киваю, хотя не уверена, что могу произнести хотя бы слово. Касаюсь его разбитой губы, ссадины на скуле, грязной куртки.

— Он мог тебя убить.

— Не мог.

— Почему?

— Потому что мне есть ради кого жить.

Степан накрывает мою ладонь своей. Его пальцы тоже дрожат.

— Прости, — шепчу я. — Это всё из-за меня.

— Никогда так не говори.

Он отходит на шаг и вдруг опускается передо мной на одно колено, прямо на землю.

Я перестаю дышать.

В его разбитых, окровавленных костяшках зажата маленькая бархатная коробочка.