32. Таня

Мать Зины — прекрасная и легендарная оперная дива. Золотое меццо-сопрано. Она лет десять назад ушла в свободное плавание и выступала теперь только, когда у нее было для этого настроение.

А если мать Зиновия — Марианна Самарина, значит ее муж тот самый Леонид Самарин, в прошлом криминальный авторитет, а ныне уважаемый бизнесмен, владелец коммерческой недвижимости в Москве.

Чтоб тебя, Зина!

Я же несколько раз заводила тему, но он постоянно отвлекал меня, съезжал с разговора или целовал так, что я забывала обо всем. А тут…

Как такое возможно?

— А вы, милочка, кто будете?

— Татьяна Виноградова. Дочь очень знакомого вам Владимира Евгеньевича, — Зина все же помогает матери раздеться, забирает пальто у отца и приглашает войти в дом. Я плетусь следом. Кажется, я им не нравлюсь!

— Вера сладкая котлета! — кричит Хосе на радостях и взмывает вверх, пугая Марианну Сергеевну.

Вера на маленьком велосипеде врезается в Леонида Алексеевича.

— Как у вас тут однако…

Беспорядочно?

Кошмарно?

— Уютно, — заканчивает свою фразу Леонид Алексеевич.

— Мне не нужно твое одобрение, — ворчит Зиновий и до меня, наконец, доходит, что он не в самых дружелюбных отношениях с родителями.

— Ну, да, со Светой мы погорячились, но ведь и скажи, что мы были неправы? — пытается защититься мать. — Она изначально повелась на твою фамилию. А как только поняла, что деньги Самариных ей не светят, начала…

Я набираю воду в чайник. Наполняю кофемашину. Нужно хоть чай или кофе предложить гостям.

— Дело не в Свете, а в том, что вы не приняли мой выбор.

— Ну и, конечно, ты сделал лучше. Пошел в армию и дослужился, что семью потерял! — прыскает отец.

— Зато ни копейки у тебя не взял! — рычит Зиновий. Мне страшно, что эти два здоровых бугая начнут прямо здесь, на этой кухне, драться.

— Мальчики, не ссорьтесь! — просит Марианна Сергеевна, и, удивительно, оба замолкают.

— Сынок, ты почему не сказал, что у тебя проблемы? Разводишься. Невест со свадеб крадешь — вас, полагаю? — обращается ко мне Леонид Алексеевич. Я киваю, не поднимая взгляда.

— Мне не нужна была помощь. Я справился сам.

— Но а как же поддержка? Родное плечо? — вздыхает мать. Она давит на самое больное у сына. Он был крайне одинок до встречи со мной. Друзья не считаются — у каждого ведь своя жизнь.

Я обнимаю Зину, обхватив его талию руками. Прижимаюсь щекой к груди и точно знаю, что я никогда его не оставлю.

— Есть у меня поддержка, — с улыбкой произносит Зина и целует меня в макушку.

Когда повышенный градус общения слегка снижается, я отвлекаю Марианну Сергеевну и предлагаю поиграть с внучкой. Мы оставляем мужчин одних. Кажется, им есть о чем поговорить.

Хотя формально нас отделяет лишь перегородка и островок, но вижу, что им так легче рычать друг на друга. Пускай! Возможно, они обязательно помирятся еще.

Оперная дива моментально превращается в бабушку.

Она весело общается с Верой, и они довольно быстро находят общий язык.

— Я впервые вижу Верочку, — внезапно делится Марианна Сергеевна. — Эта полоумная, его бывшая жена, не позволяла видеться, пока Зиновий в командировках был. Но и с Зиновием было страшно договариваться.

— Верочка теперь живет с нами и вы можете видеть ее чаще, — успокаиваю я ее.

— Зинечка очень сильно изменился. Рядом с тобой он другой, — улыбается Марианна Сергеевна. — Я не особо интересовалась делами мужа, но знаю, что Лёнечка очень уважает твоего папу. Скандал со свадьбой вы учинили серьезный.

— Кондратьевы сами виноваты. Я когда вашего сына встретила, сразу разорвала помолвку, только вот Глеб Кондратьев был не очень согласен с этим.

— Я знаю. Он уже хорошо расплатился за это, — Марианна Сергеевна некоторое время наблюдает за Верочкой и Хосе, как они переговариваются друг с другом. А потом снова говорит: — Зиновий очень горячий. С отцом поссорился, ушел Родине служить, все его деньги грязными считает. Какой же он разный со своим братом.

— Братом? — еще одна новость меня озадачивает. Да, я знала об оперной диве, но совершенно не интересовалась ее детьми и семьей. Вполне возможно, этой информации открыто и нет.

— Афанасий. У них два года разница. И тоже не общаются. Хорошо бы ты, Танюша, подобралась к Зиновию. Все же родные люди!

— Нет, я тут точно не для этого. Зина сам пусть решает, с кем ему общаться! — не иду на поводу у матери. Хватит с меня слепого подчинения. И Зина взрослый человек со своими взглядами на жизнь.

— Ладно, жизнь рассудит, — Марианна Сергеевна ласково гладит меня по руке. — Когда у вас свадьба?

Ах, если бы я знала! О том, что я замуж за Зину выйду узнала одновременно с его родителями!

Спустя час Марианна Сергеевна и Леонид Алексеевич покидают наш дом и Зина даже обнимает их на прощание.

— Сынок! Мы в Барселону ближайшее время не вернемся. Будем в Москве. Обязательно забегайте в гости! — приглашает его мама перед тем, как уйти.

Позже мы укладываем Верочку спать, отправляем Хосе ночевать в гостиную, а сами уходим в нашу спальню.

— Почему вы поссорились с отцом? Из-за Светы?

— Из-за Светы я поругался с матерью и братом, — раздеваясь, отвечает Зина. — Они оба твердили, что она мне не пара. Брат даже пытался ее соблазнить, чтобы что-то там доказать.

— Это ужасно! — восклицаю я.

— Согласен. Света не поддалась, а Афанас в нос получил от меня, — Зине явно не нравится эта тема. Но он как никогда откровенен. — Но Света и не поддалась бы, потому что у нее был уже Толик. Зачем ей три мужика сразу?

— Зин…

— Извини, завтра развод. Волнуюсь. Еще и родители пришли.

— Они хотели тебя поддержать и предложить помощь, — защищаю их.

— Тань, — зовет меня Зина, оставшись в одних трусах. Я отвлекаюсь на его шикарное тело и теряю нить разговора моментально.

— М? — тянусь к нему, но Зина срывает с меня одежду.

— Выйдешь за меня? Я понимаю, что еще не развелся и…

— Да!

— Что да?

— Выйду за тебя!

— И все? Так просто? Без всяких этих вот — нам нужно получше узнать друг друга, мы всего две недели вместе и вообще…

— Зина!

— А?

— Я выйду за тебя, но только при одном условии.

— Каком?

— Нашим детям имена я буду выбирать сама!