5. Таня

В клубе Еве удалось меня разбудить и поднять на ноги. С девочками катались по ночной Москве на машине с водителем Олей. Мы веселились и пели песни, а потом меня укачало, и меня доставили в отель. Из плюсов — есть горизонтальная поверхность, на которой можно полежать. Из минусов — я словила вертолеты, и остатки всего алкоголя из меня окончательно вышли.

Хотелось домой. Но вернуться в таком виде? Когда папа дома? А к Глебу? Еще хуже идея!

Приняла душ, привела себя в относительный порядок. Отель дорогой, и средства для мытья всей меня очень приятно пахнут. Я завернулась в мягкий махровый халат, а испорченный наряд выкинула. Завтра закажу себе утром доставку какой-нибудь еды и простой одежды, и поеду домой.

Удивительно, но спать не хотелось.

Я пью колу из мини-бара гостиницы и наслаждаюсь последними мгновениями тишины и свободы. Хочу ли я замуж? Точно нет. Но как объяснить это отцу. А сколько денег вложили в подготовку… Меня же никто не придет и не спасет.

Ах, как я любила это в голливудских фильмах и любовных романах. Стоит, значит, невеста у алтаря с нежеланным женихом, думает, что ее жизнь кончена, но раскрывается дверь под песню “Аэросмит” и на словах священника о препятствиях для законного брака, раздается громкий голос:

«Этой свадьбы не будет, потому что она — моя».

Мои грезы прерывает громкий стук в дверь номера.

Не стук.

Грохот. Будто эту дверь сейчас сломают. Ну все. Глеб или отец узнали, где я, и сейчас меня за волосы утащат, запретив наслаждаться последней свободной ночью.

Бегу открывать дверь — не хочу еще скандалов в коридоре отеля.

Я не сразу осознаю, что происходит. Упираюсь взглядом в мужскую грудь, на которой футболка так натягивается, что я, кажется, вижу рельеф каждой мышцы. Нервно сглатываю. Чтобы увидеть обладателя этой самой груди, мне приходится медленно задрать голову. Вначале рассматриваю мощную шею с упрямой пульсирующей венкой, затем широкий подбородок, которым можно кирпичи разбивать, определенно. И лишь позже встречаюсь с холодным и жестоким взглядом карих глаз на сильно загорелом лице.

— Мужика заказывали?! — гремит этот амбал так, что у меня уши закладывает и я пячусь назад, впуская его в номер.

Да и попробуй не впусти?! У меня грудь меньше, чем у него, раза в три. Про остальные части тела я вообще молчу!

— Что, п-п-простите? — блею я, как запуганная овечка, а он все больше на меня надвигается. Пока я не прижимаюсь к стене.

— Это вы — Таня? — вроде спрашивает меня, а как будто наезжает. Таранит, ага.

У меня вначале пробегает шальная мысль соврать ему, но, кажется, он из тех, кто вранье чует за версту. А врать я, в принципе, не способна.

— Угу, — киваю еле заметно. Амбал снисходительно опускает голову, чтобы меня, жалкую букашечку, собственно разглядеть.

— Значит, это вы мужика заказывали? Мне сказали, вы выходите замуж.

Вот странно, его слова абсолютно не вяжутся с блестящим от злости взглядом и скрипящей челюстью.

Я слегка раскидываю мозгами. Ева! Вот же! Выскажу ей все!

— Вы — стриптизер? — беспокоюсь я, потому что той хватит мозгов и фаер-шоу мне напоследок заказать.

— Стриптизер, значит?!!

— Ну не сантехник же? — зачем-то язвлю я, совсем слившись со стеной.

Мужчина шумно пыхтит и ставит свою ладонь на стену возле моей головы.

— Мне позвонили, как последнему шлюхану, и сказали сделать вам приятное! Мне! Зиновию Самарину!

Кто такой Зиновий Самарин я знать не знаю.

Понимаю, что ему ничего не стоит скрутить мою шейку одними пальцами. Но, в тоже время, меня удивляет, что он со мной на «вы» в этой непростой и неловкой ситуации. Хм… может интеллигент какой-то?

Имя еще такое редкое, из советского времени прямиком.

Ага, и мышцы на руках у него тоже очень интеллигентные. И взгляд такой… Ну ни дать ни взять — профессор математики. Не могу удержать смешок от собственных мыслей.

Но заказывать его для меня? Ева совсем спятила?!

— Это какая-то ошибка, — мямлю я, улыбаясь — разве кто-нибудь отказался бы от такого подарочка? А где бантик? Желательно розовый.

— Девушка, я вам шутка что ли какая-то?

Сжимаю губы, но лыбиться не перестаю. Не получается и все тут! Хотя, Зиновий от этого злится еще больше.

Прищуривается.

— Вы же в курсе, что за принуждение к проституции тюремный срок может грозить? — начал с самого страшного Зина. Зина же, да? Гм… Танюша, остановись! Этот Зина тебя прихлопнет в два счета.

— Я вам ничего не платила, — трясу головой. Почему его тело так близко ко мне? И такое горячее? Он вообще, как будто везде! Сверху, снизу, по бокам. Я могу в него впечататься, а он даже не заметит.

— Зато ваша подружка заплатила. Как мне ее найти? Я ей эти деньги засуну в…

— Так, я поняла. Произошло недоразумение. Она просто… такая… знаете…

— Идиотка?

— Нет! Она просто очень за меня переживает! — пытаюсь защитить Еву. Я первая в очереди на то, чтобы ее отпинать. Пусть в очередь становится.

— Номер мне ее дайте, чтобы я ей хотя бы деньги смог вернуть и написать ей предупреждение, чтобы в моей жизни больше не отсвечивала.

Ага, так я и поверила.

— Но…

— Номер, Таня! — рычит этот сантехник-стриптизер-профессор, Зиновий Самарин.

— С-с-сейчас, — нет, долго улыбаться и сопротивляться ему невозможно.

Выползаю из под его грозной и нависшей надо мной фигуры.

Нахожу свой телефон на тумбочке возле кровати. Включаю. Но он не включается. Сел аккумулятор, зараза!

Разворачиваюсь лицом к Зиновию и готова сгореть от стыда заживо.

— У меня сел телефон, — оправдываюсь.

Мужик закатывает глаза и снова двигается ко мне. Выхватывает телефон — не верит мне. Но в его руках он тоже не включается.

— Как удобно, да? Сейчас спущусь в машину и принесу зарядник. Только попробуй мне дверь не открой!

И вот он уже переходит на «ты». Интеллигент выветрился из него.

Да что со мной не так? Почему все позволяют манипулировать мной? Командовать. Я всё всем что-то должна! Замуж должна! Телефон дать должна! Девичник сделать ради подруг тоже должна! Еще и обесценивают меня. Будто я не человек. И у меня нет чувств. Как же это унизительно! Подруга заказала мне мужика, чтобы… А-а-а-а! Ненавижу всех!

Не ожидаю сама от себя всплеска эмоций, но начинаю реветь.

Нет, я не умею так, чтобы романтично катились слезы как у трепетных ланей. Я реву громко и навзрыд. Поэтому стараюсь всегда держать себя в руках. А тут — не могу!

Зиновий застывает в шоке от моей истерики. Оглядывается на дверь, но не решается уходить. А мне так и хочется сказать — да проваливай уже!

Какой от него толк? Подразнили мужиком и хватит?

— Таня? — о, оказывается он может спокойно говорить. — Почему ты плачешь?

Трясу головой.

— Что я должна сказать? Я неудачница! Меня даже несчастные подруги жалеют! Ни один мужик меня не хочет! Я маленькая, тощая, скучная!

— Скучная? — переспрашивает, как болванчик, Зиновий.

— И даже вы… ты! Тебе даже денег заплатили, чтобы ты со мной, убогой, переспал! Пришлось бы конечно мириться с отвращением, но…

— Глупости! Я что, теперь должен спать с каждой, кто мне заплатит? — кажется, Зиновий обалдевает от моих эмоций и слов. Ничего поделать не могу!

— Как будто ты бы за бесплатно со мной переспал! Просто потому что я бы попросила! — издеваюсь, закапывая сама себя. Больно — невыносимо. Что со мной не так? Вот что?

— Спать не стал бы. Но потрахался бы с удовольствием! — у Зиновия меняется интонация, а я тут же замолкаю, перестав реветь. Поднимаю взгляд на него и…

Ик!