6. Зина

От ее «Ик» у меня шумит в ушах.

Я как дурак, клянусь, жду, что она попросит меня показать ей… и не только показать…

Зина, ты охренел!

Малышка вся из себя на нервах перед свадьбой, еще и подружки ее дебильные устроили нам обоим светопреставление. И она не виновата, а я на нее наорал.

Снова икает.

Мозги мои нахрен отключаются. Может, я за последнее время вообще пропил их окончательно, а может, у меня просто не было никогда такой девушки? Настоящей и ранимой?

Она послезавтра замуж выходит, идиот!

Ик!

Проклятье!

Хватаю ее за руки — ледяные. Притягиваю и зачем-то кладу ее ладони к себе на живот под футболку. Холод обжигает, но я наслаждаюсь ее прикосновениями и робким ошалевшим взглядом голубых глаз.

Ай, в пекло все!

Я сразу, как увидел ее на пороге в этом халатике, почти забыл, что мне нужно было. Движения плавные, изящные, как у танцовщицы, осанка прямая. Она не просто впустила меня в номер, а упорхнула от меня подальше, но я все равно ее настиг.

Каштановые блестящие волосы до плеч очаровательно манили к себе прикоснуться.

Ее губы… Честно?

Я уже даже пожалел, что я не тот самый мужик по объявлению. Она назвала меня вначале стриптизером, потом сантехником, и улыбалась лишь мне одному с ямочками своими на милых щечках.

Танюшааааа! Что ж ты делаешь со мной?

Пытался ведь сопротивляться! И ругался! А она своими плачущими голубыми незабудками просто смела меня нахрен!

И вот ее руки уже касаются моего живота, а я обхватываю ее прелестное личико своей огромной неуклюжей и истертой до привычных мозолей ладонью. Зарываюсь пальцами в очень мягкие и еще влажные после душа волосы, и притягиваю к себе. Наклоняюсь, попутно вдыхая ее шикарный запах.

Не могу сказать, что я первый начал.

Танюша тоже слетает с катушек и подставляет губы под мой поцелуй.

Я царапаю ее нежную кожу колючей щетиной, которую не успел сбрить в приступах агрессии. И касаюсь своими жесткими и сухими губами ее. Темнеет в глазах от мягкости и влажности ее рта. Языком вторгаюсь на ее территорию, беру штурмом и в ответ получаю лишь мягкое сопротивление, от которого у меня все мгновенно воспламеняется в штанах.

Она тащит мою футболку вверх, и мне приходится разорвать наш обжигающий поцелуй. Скидываю с себя предмет одежды, и без задней мысли тяну пояс ее халата на себя. Пока короткая передышка. Потому что потом я не оторвусь от этой малышки. Вцеплюсь в нее жестокой хваткой питбуля и никто у меня ее не отнимет!

Вижу краткий миг сознания в ее глазах, когда спускаю ее халат с плеч.

— Зин… — а-а-а-а, — она точно хотела остановиться, но уже поздно!

Девочка обнаженная вся. Даже трусиков нет!

Да это я приплачивать должен за такой подарочек! Фигура потрясающая с женственными и плавными изгибами. А грудь? Что надо! Накрываю ее ладонями, мягко сжимая, и снова вторгаюсь своим упрямым языком ей в рот.

Она такая маленькая, такая… Уф! Подхватываю ее и приподнимаю. Прижимаю к стене своим телом. Стройные ножки Танюши обвивают мой торс. Наша кожа соприкасается. И я могу сказать единственное:

— Блять, у меня сейчас хрен сломается, как сильно я тебе хочу!

Таня издает смешок. Конечно она в шоке от моих комплиментов, а мне плевать! Однако ей становится не смешно, когда мой язык начинает властно хозяйничать у нее во рту, и то же самое повторяют мои пальцы у нее между ног.

Киска вся мокрая, пальцы скользят по ее клитору, как заведенные.

Она стонет и кусает мою нижнюю губу, оттягивая ее. Ее ногти вонзаются мне в шею и плечи. Пытается держаться, хотя она весит не больше пушинки, и я ее точно никуда не отпущу.

Меня выносит от этой девчонки. От ее реакции на мои прикосновения, от ее всхлипов. От нее пахнет ванилью и колой. Дерзкая, заправленная пузырьками, но сильно приглушена кондитерской сладостью, от которой кругом идет голова.

И ты понимаешь, что это ужасно вредно.

Но оторваться не можешь.

Усмехаюсь от собственных мыслей.

Таня тут же разрывает поцелуй. В ее затуманенном от страсти взгляде появляется толика тревоги.

— Что-то не так? — спрашивает это сумасшедшее и недолюбленное создание.

Тем временем мои пальцы проникают в ее киску. Ее влажность достигает предела настолько, что моя ладонь уже вся мокрая.

Мне нравится следить за сменой эмоций на ее красивом лице. Пухлые и ярко-алые от моих поцелуев губы приоткрываются. Из ее горла раздается томный стон, от которого мой пульс подскакивает до предела, разгоняя кровь еще быстрее.

— Какая же ты сладкая. До невозможности, — улыбаюсь ей в ответ на ее наитупейший, честно говоря, вопрос.

Я убираю руку с ее киски и сжимаю ее ягодицы, чтобы донести до кровати.

Не трахать же ее у стены, в самом деле? Ей нужно привыкнуть ко мне и моим габаритам, прежде чем совершать такие фокусы.

Но Танюша не согласна с тем, что мои ласки прекратились. Прижимается ко мне, трется, и сама же снова начинает меня целовать. М-м-м. Я никогда так охренительно не целовался. Как-то не было необходимости. Жена это дело не любила, а с телками на одну ночь я даже не заморачивался.

Таня же… Таня. Таня. Мое сознание в такт пульсу отбивает ее имя. Словно я нашел то, что давно потерял. Какого хрена со мной творится?

Я на дрожащих от возбуждения и волнения ногах иду вглубь номера и бросаю свой маленький ценный приз на кровать. Она оказалась с разведенными ногами — как висела на мне, почти такую же позу и приняла.

— Ох*еть! — не могу сдержать свое восхищение, чем тут же смущаю Танюшу. Она смыкает колени и зачем-то втягивает живот. Какая смешная. Прекрасная и смешная.

И почему у таких идеальных красоток столько комплексов и зажатости? А у страшных разукрашенных швабр эго и самооценка до небес?

— Таня, ты очень красивая, — шепчу, наклонившись к ее ногам, чтобы поцеловать коленку. Она такая хрупкая вся, кажется, ее очень легко сломать и причинить вред. Беззащитная.

Не чувствует от меня опасности, поэтому отдается мне, а ведь я… я очень опасен!

Наверное.

— Правда? — ее удивительные большие глаза наполнены слезами. Ей что, никогда не делали комплименты?

— Правда.

Не вру абсолютно. Напротив, не договариваю. Ведь красивее женщин в одной постели со мной точно еще не было.

Я расстегиваю в нетерпении ремень, стягиваю с себя джинсы, трусы и носки под пристальным наблюдением Тани. Она, закусив губу, отползает назад к подушкам.

Обхватив рукой свой член, я слегка провожу вверх и вниз, чтобы унять легкую боль и напряжение от эрекции.

— А он не слишком… — робко спрашивает Таня, пытаясь отползти еще дальше от меня. Но она уже попалась. Я не отпущу ее, пока не затрахаю до счастья в ее кайфовых глазах.

— В самый раз, Танюша. Ты будешь в восторге, обещаю, — смеюсь с нее. Она что, членов не видела что ли?

Хотя…

Не хочу знать. залезаю на кровать и медленно накрываю ее тело своим, затягивая Таню за ноги обратно к себе.

— Зиновий… Я…

Мне нравится, как мое имя звучит из ее уст.

Но как будто это слишком официально. Не хочу так. Я же тут. И головка моего члена упирается в ее лоно, очень подготовленное и очень манящее.

— Друзья зовут меня Зина, — я врываюсь в ее рот, жадно и грубо, не давая ей соображать.

Мой член проникает в нее чуть медленнее, и не до конца, чтобы она чуть привыкла. И… Блять, какая же она тесная. У меня от удовольствия белые круги плывут перед глазами. Тане тоже хорошо — мы оба стонем друг в друга. Поцелуй становится менее терпеливым, резким, шумным. От сладких причмокиваний возбуждаюсь еще сильнее и делаю еще одно движением бедрами, чтобы продвинуться глубже.

Таня впивается ногтями в мою спину.

Хреновый из меня любовник. И уж точно не тот, кто Танюше может сделать за деньги приятно. Но как же хочется трахаться с ней! Именно с ней. Была бы другая женщина, нахрен бы послал.

Она лежит подо мной — маленькая, беззащитная, и я, чтобы не раздавить ее своей тушей, чуть нависаю над ней, держа вес на руках. Моя грудь трется об ее затвердевшие острые соски, возбуждая ее еще сильнее.

Делаю еще один выпад и, на этот раз, вхожу глубоко.

Таня выгибается подо мной, вскрикнув. У меня у самого молнии в глазах. Мне невыносимо хорошо в ее жаркой тесноте.

— Зина! — хорошая послушная девочка. Подтягиваю ее ноги выше, чтобы проникнуть глубже. Она податлива, как воск. Растяжка великолепная. Все, мою башню окончательно сносит, когда она сама, для своего удобства, закидывает одну ножку мне на плечо.

Я вонзаюсь в нее до упора, прекращая поблажкки — ведь именно этого моя девочка хочет.