7. Таня

Мозг! Мооооозг! Где ты? Ауууу?

Потерялся, стоило этому заказному мужику сказать мне, что потрахался бы со мной с удовольствием.

И нет бы пощечину дать ему (если постараться, можно было бы в прыжке размахнуться, хотя, наверное, я бы быстрее запястье себе сломала).

Вместо этого я поплыла по стеночке, к которой прижималась. Со мной так грубо еще никто никогда и… ох!

Как мои ладони оказались на его шикарном прессе? Оу май гад, он же весь из мышц! Твердый, как скала… везде…

В агонии поцелуя, от которого у меня воспламеняется все, что, казалось, давно усохло, мы раздеваемся в нетерпении. Ведь так хочется посмотреть и потрогать его везде! Я не верю! Не веееерююю! Такой шикарный мужик. Сам явился. И хочет меня. Простите, у него сейчас хрен сломается!

Я пытаюсь все время сказать ему, что я не такая, и вообще как это без защиты? Но этот таран невозможно остановить. И когда я вижу размер этого тарана, мне становится немного страшно.

Я и он? Такое вообще возможно? Отползаю в ужасе, но Зина — так он просит его называть, подтягивает меня к себе. И очень остро и потрясающе доказывает, что возможно. Очень даже.

Когда я чувствую его член в себе, мой мир размывается, стекает акварельными пятнами по моей прежней жизни. Каждый раз когда он входит глубже и глубже, я царапаю его спину, рву его губы зубами и кричу все громче и громче.

— Зина! — в восторге вою его имя, но хочу большего. Мой шикарный мужик вроде складывает мои ноги поудобнее, но я забираю инициативу на себя и демонстрирую, как я могу, закинув ногу на его плечо.

Зина урчит, улыбаясь. Он ласкает языком мою шею, наверняка оставляя ярые засосы. Да хоть клеймо пусть ставит с надписью — «собственность Зины Самарина», мне плевать. Я в шоке с себя но и думать ни о чем не хочу. Я счастлива здесь и сейчас.

Царапнув мою шею своей колючей вечерней щетиной, внезапно входит до самого упора и я разлетаюсь на осколки, выгибаясь и неосознанно отталкивая Зиновия от себя.

— Ох ты ж, девочка моя, — он еще и матом добавляет, продолжая долбить меня, не оставляя меня наедине в моей эйфории. Кричу до хрипа. А он не дает мне никакой поблажки.

Он заполняет меня всю, не дает дышать полноценно и я не хочу, чтобы это когда-либо заканчивалось. Дрожу в его сильных руках, вижу его улыбку и ласковый взгляд — а ведь Зина и так может! Потрясающий! Он совершенно потрясающий!

Когда я затихаю он останавливается, чтобы убрать мои взбунтовавшиеся волосы с лица. И снова целует. Мягко. Нежно. Меня никто никогда так… не… а тут…

Предательские слезы достигают его пальцев, гладящих мои скулы.

— Что случилось? — беспокоится он. Я трясу головой. Не хочу говорить. Не сейчас. Никогда!

Он переворачивается со мной, по-прежнему находясь во мне, обнимает, а я… Не могу дышать. Наверное, я все же уснула в номере после ночной попойки в клубе, а сейчас мне это все снится. И если это сон, то я испробую его до конца!

Отклоняюсь чуть и осыпаю дорожкой поцелуев шею, пахнущую цитрусами и кожей. Он весь такой грубый и фактурный, но кожа гладкая, особенно на груди. Губами чувствую пульс его сердца. Ритм ускоряется, когда я скольжу ладонями по его телу и широким плечам.

— Танюша, — шепчет мое имя Зина, зарываясь пальцами в мои волосы и оттягивая мою голову назад. Я упираюсь в его плечи ладонями, нахожу точку опоры. Мои бедра приподнимаются и опускаются, и снова тону в наслаждении, прикрыв глаза. Вверх и вниз, я сама управляю темпом. И мне так хорошо!

Но Зина позволяет мне побыть главной недолго. Хватает меня за бедра, и сам начинает двигаться во мне. Ускоряясь. Я плыву в темноте и слышу только наше дыхание и стоны, чувствую каждый сантиметр Зиновия глубоко внутри себя, вдыхаю его запах, запоминая навсегда. Ведь я почти уверена, что со мной больше ничего такого не произойдет. Никогда.

Он не может, когда мне легко, ему обязательно нужно заставлять меня кричать и получать экстаз. Он гладит большим пальцем мой клитор, вонзаясь резко. Наша кожа на бедрах мокрая. Хлюпает и от этого пошлого звука я возбуждаюсь еще больше.

— Ох ты ж блять! — доносится до меня, а его член набухает и изливается в меня горячим потоком. От этого меня уносит горячей волной. Я дрожу и кричу, меня всю словно проткнули острыми иглами оргазма и я еще долго не принадлежу себе.

Падаю на грудь Зины. Обессиленная и опустошенная, или, напротив, заполненная? Неважно, и думать тоже невозможно. Я пытаюсь восстановить дыхание, и мне до безумия сладко. Зиновий гладит меня по спине своей грубой ладонью и я едва не отключаюсь. Спать он со мной не будет, и я наверняка проснусь одна.

А потрахались мы и правда отлично. С удовольствием!

— Тань, — слышу, как зовет меня этот образчик мужской силы во всех ипостасях.

— М? — мурчу, обвив его талию ногой.

— Я никуда не уйду теперь, — заявляет Зиновий. Весь из себя Самарин.

— Угу, — не верю ему, и сквозь сон киваю.

— Я серьезно. Ты теперь моя.

Хмурюсь и заставляю себя приподнять голову, чтобы посмотреть в его бессовестные глаза.

— В смысле?

— В прямом. И никакой свадьбы в воскресенье, — сурово объявляет Зина. Да почему Зина? Может, Зеня? Ужасно. Зин? Да не, он не подросток же и да… Зина ему подходит лучше всего.

Стоп, этот мужик, который видит меня впервые жизни, и потрахал упоительно, думает, что может решать за меня?

Хотя, не об этом ли ты мечтала, Танечка?

— Я наверное сплю, — бормочу.

— Тебя еще одолевают сомнения? — он приподнимает темную бровь, но смеется.

— Мы не знаем друг друга, — блею я, сопротивляясь.

— Кажется, знаем достаточно.

— Ты маньяк?

— Возможно.

— Мне пора домой.

— Хорошо, я тебя отвезу. Одевайся. С женихом живешь? Заодно поговорю с ним.

— С папой я живу! И нет, я с тобой никуда не поеду!

— Спорим?

— Это какой-то бред! — пытаюсь с него встать, но он ловкач тот еще. И я, внезапно, оказываюсь лежа на животе со вздернутой попкой. А он сверху и уже активно ласкает всю меня своими мозолистыми ладонями.

— Бред, Танюша, что тебя такую сладкую еще никто не присвоил. И мне очень сильно повезло, кажется.

Он грубый и упрямый и что за фигню он несет?!

Но…

Его член с легкостью входит в меня и я… пусть забирает меня, куда хочет!