Глава 19

Ну и что, что пятнадцать пропущенных. Я ведь не обязана на них отвечать. Подумаешь. Позвонил в кои-то веки. Вот не обязана я с ним говорить, и все! Наш секс как откровение. По душам поговорить не можем, не споткнувшись вновь и не угодив в очередной конфликт. Но тела наши знают толк в переговорах. Телефон вдруг начинает вибрировать в ладони, бескомпромиссно требуя моего внимания. Недоуменным взором я прилипаю к экрану, подвисая на пару мгновений. Мартин: «Чего на этот раз испугалась, трусишка?» Это… это он… зачем?! В моем воображении он либо рвет и мечет, не обнаружив меня в квартире, либо в ус не дует: поедает свою пиццу, махнув рукой, – мол, все равно сдалась. Вместо этого Мартин не собирается оставлять за спиной сегодняшний совместный вечер, пытается вывести меня на диалог. Но, извините, я ни к какому разговору сейчас не готова. Творю какую-то ересь. Я с ним развожусь! Развожусь! Какого черта растеклась в его постели?! Раскрепощенно, призывно. Какого черта продолжаю оставаться в его квартире?! А потому что бесхребетная дура! Даже уйти по-человечески не могу! Жду чего-то! Неосознанно, необъяснимо… Мартин: «В последнее время мы только враждовали. Не находишь, что есть нечто утонченное в теперешнем твоем упрямом молчании?» Я стараюсь не улыбаться. Но плохо выходит. Надо стараться активнее, и я плотно поджимаю губы, блокируя телефон, хотя уже семь раз перечитала последние слова мужа. Смартфон мягко опускается на диван. Если я сбежала, значит, я не готова к новой беседе. Да какой там! Я даже в глаза ему посмотреть боюсь! Мартин: «Очень и очень упрямом». Мартин: «Не представляешь, как я обломался, возвратившись в пустую комнату». Только и могу, что нарезать круги вокруг айфона. Как акула. Мартин: «Настолько страшишься поговорить?» Я воинственно выдвигаюсь в ванную. Не буду отвечать. Потому что прежде, чем дать ответ, нужно разобраться в самой себе, чего именно я боюсь. Быть обманутой, забытой, ненужной, или признать свои же ошибки, коих в нашем браке я допустила немало. Но глаза раньше были закрыты, а всегда проще залезть в раковину, чем вытаскивать неприятные подробности и принимать результаты своих промахов. Стягиваю с себя любимое платье Мартина. Трусики. Лифчик. И я не перестану вспоминать его руки и губы на груди, откровенные сладкие ласки… ой, тьфу, то есть даже и вспоминать не стану! Усаживаюсь в пустую ванную, набираю воду. Через пять минут ароматная ягодная пена покрывает ровную водную гладь. Смс перестали даже изредка приходить на телефон. Задерживая дыхание, я погружаюсь в объятия послушной стихии с головой – над прозрачной поверхностью не торчит даже кончик носа. Сквозь толщу воды различаю искаженные звуки, выныриваю. С меня стекают тонкие струйки, я разлепляю веки, и руки перестают слушаться, замирая в воздухе. – Привет, солнце, – давясь снисходительной улыбкой, здоровается Мартин. А я пытаюсь прикрыться пенной шубой. – Да брось. Не стесняйся. Ты прекрасно выглядишь. Его жадный взор медленно ползет по моим плечам, лаская грудь, и поднимается к глазам. – Ты не мог бы выйти, – смущенно заявляю я. – Я хотела побыть одна. – Ну побыла. Все, теперь со мной. – Мартин! – возмущаюсь. – Нет, не уйду. А хочешь, к тебе присоединюсь? – Не перегибай! Возражаю, а сама трепещу внутри. От его взгляда, голоса, восхищения, твердости. Муж присаживается на корточки и тянется к столешнице. Только сейчас в нос ударяет потрясающий аромат пиццы. Он ее привез… – Открывай рот. Он кормит меня с рук, а я не отнекиваюсь и с непередаваемым удовольствием откусываю кусочек. Очень вкусно. – Ты сам пробовал? – Нет, – глубина его голоса пробирает до нутра. – Покорми меня, Викуль. Протягивает второй кусок. Я согласно киваю, принимая из его рук теплый треугольник с колбасой. Мы как двое влюбленных: смотрим друг на друга, улыбаемся. Просто едим. Разговор течет плавно, без акцентов, говорим на посторонние темы, легкость общения возвращается. Муж так на меня смотрит. Тепло. Тепло в его глазах обнимает меня на расстоянии и согревает замерзшую душу. – Вкусно, – роняет муж беспечно. – Да. Мартин? – М? – мычит он, прожевывая. – Я многое делала не так? Вопрос подвисает во влажном воздухе, а супруг смотрит на меня долго, пронизывая взглядом. А я настаиваю: – Мне важно. Скажи.