Глава 18

Он многое принимал спокойно и безропотно, с пониманием. Но какие-то мелочи выводили его из себя. И теперь кажется, для него это совсем не мелочи. Снежный шар катился, набирая обороты. Ведь дело, если копнуть глубже, в другом: мы отдалились друг от друга, начались подозрения, всплески эмоций. Испарилось доверие, уверенность в нас. Теперь все это слиплось в один сплошной комок и достигло своего апогея. Ладонь Мартина накрывает бедро, неумолимо медленно ползет вверх, при этом супруг упрямо и твердо смотрит в мои глаза. Я стараюсь обездвижить его руку, перехватив пальцы, но совсем теряюсь под таким рьяным напором, и протест выходит слабым. Тяжелая ладонь ползет выше, приподнимая подол. Мартин выдыхает шумно. А я ртом ловлю воздух, когда супруг рывком задирает платье почти до пояса и вклинивает колено между ног. Он припадает к моим губам, целуя жадно, голодно. Я не успеваю и в себя прийти, а родные руки уже исследуют мое тело, заставляя выгибаться ему навстречу. Я даже вздохнуть не могу: он пьёт мое дыхание, отнимая крупицы воздуха, прижимаясь ближе, налегает ощутимее. И мне хочется откликнуться, принять его, обнять, поцеловать в ответ. Боже, я все делаю неправильно. В браке все наперекосяк. Я даже развожусь неправильно! Не должна позволять касаться себя, смаковать вкус его губ, думать, какой он сильный, какое у него крепкое тело, но… помимо воли делаю это, реагирую, подчиняюсь. Мартин стягивает с меня платье, а я послушно позволяю это сделать. Он торопливо наклоняется, не дает мне поменять положение. Увлеченно целует мои плечи, языком обжигает, заставляет меня трепетать в его руках, спускается ниже. Муж приспускает белье, обнажая грудь, тут же припадает, лижет затвердевший сосок, бедра мои плотнее прижимает к себе. Я решаю отпустить себя, зарываюсь пальцами в отросшие волосы Мартина, нежусь, наслаждаюсь откровенными ласками. Когда любимый скользит пальцами ниже, цепляя тонкие полосочки трусиков, я помогаю ему, приподнимаясь. По телу прокатываются новые волны возбуждения. Глажу рельефные плечи, руки, крепко стискиваю его запястья, пока он подчиняет меня себе, играет с сосками, стискивает талию. Он отстраняется всего на пару секунд, переворачивает меня на живот, заставляет встать на колени и выгнуть спину. Давит мне на лопатки, вынуждая согнуть локти, пока тепло простыней не касается груди. Обычно мы оба распаляемся быстро, но сейчас смакуем эти короткие мгновения. Мартин пристраивается, гладит мои ягодицы, раздвигает плавно, пальцем небрежно проходится по лону, замирает… Упирается членом и, с силой выдыхая, плавными толчками входит в меня. Берет неторопливо, медленно. Очень медленно. Внутри пожар, пламя томится внизу живота, я улавливаю неторопливый темп и подаюсь навстречу мужу, принимая его глубоко, самоотверженно. Без защиты… Он нежно гладит мою спину, сладко ведет ладонью вниз вдоль позвоночника. Когда начинает ускоряться, я опускаю голову, уже не сдерживая стонов. Любимый крепко держит за плечи, вколачиваясь мощнее, глубже. Бурлящий в венах океан бушует, бушует, бушует… Наше с мужем безумное единение ранит сердце, впиваясь в него ядовитыми шипами, отравляет кровь, отпечатываясь болезненными следами: мы почти никто друг другу. И все же не чужие. Экстаз сотрясает меня неожиданно сильный, простыни заглушают гортанный стон, Мартин отстраняется сразу же, изливая семя на мои ягодицы, старается отдышаться. Он наклоняется, запечатлев быстрый поцелуй, и выпрямляется. Приближается к двери ванной комнаты. Щелкает выключателем, распахивает дверь, приглашающе взмахивает рукой. – Беги первая, – имеет в виду душ, прячет лукавую улыбку в уголках губ, – я подожду. Опустив голову и чувствуя себя преступницей, я торопливо шмыгаю в ванную. Закрываю дверь душевой кабины и замираю, прислонившись лбом к еще прохладному стеклу. Что же мы делаем. Что с нами происходит, куда мы идем… Это какой-то тупик. Слезы брызгают из глаз, ощущаю себя обессиленной. Выпитой. До дна. Им… Когда я, озираясь, выхожу из душа, горячие объятия уже ждут меня. Мартин успевает украсть торопливый поцелуй, затем губами касается моего виска. – Ты чего как замороженная, – счастливо уточняет он: улыбка от уха до уха, он сейчас такой родной и любимый. Я готова раствориться в нем. Но… Проходя в ванную, Мартин довольно бросает через плечо: – Викуль, ты пиццу глянь, пока я в душе, боюсь, сгорит, – от него волнами исходит бодрость, радость. – Конечно, – слетает с моих губ едва уловимый шелест. Я закрываю за ним дверь, принимаюсь собирать разбросанную одежду. Приведя себя в порядок, заглядываю в духовку. Ой! Уже давно пора выключать! Надеюсь, тесто не подгорело. Вытаскиваю противень, и сногсшибательный запах распространяется на всю квартиру. На меня накатывает необъяснимая паника. Я не хочу сейчас видеть Мартина, говорить, что-то обсуждать, смотреть в его лучезарное лицо. Не смогу… Хватаю телефон. Сумочку. Еще раз проверяю духовку, плиту. Пытаюсь спокойно продышаться на три счета… натягиваю балетки и тихонько проворачиваю ключ в замке, воровато выглядываю из квартиры. Прохлада подъезда встречает меня с осуждением, мигающее освещение уговаривает вернуться, но я упрямо бегу вперед. Я запуталась. Верю или нет? Вижу ли нас вместе или нет? Люблю или… Люблю!