Глава 11

  Сын обиделся.

 Я видела это в его плотно поджатых губах и в не понимающем взгляде. Раньше я никому из детей не отказывала. Нужны деньги? Вот, пожалуйста. Помощь? Конечно, все сделаю. Поддержка? Кто, как не мама.

 А теперь…

 Не хочется.

 Мне кажется, я больше не способна испытывать эмоции. Что-то там, глубоко внутри меня, умерло, когда я увидела Гордея с Лизой. Два близких человека. Муж и крестница спокойно предавали меня за моей спиной. И не просто предавали, а ждали моей смерти, планировали жизнь после.

 И сын…

 Я присматриваюсь к нему внимательней. Пытаюсь понять, где упустила воспитание. Могла ли сделать что-то, чтобы вбить в его голову элементарные понятия морали? Они ведь с Аней давно вместе, живут уже, дело близится к свадьбе.

 Неужели, как и отец, туда же.

 Даже девушку выбрали одну и ту же.

 — Как Аня, Дим?

 — Учится, работает, — пожимает плечами. — Все, как обычно.

 То, с каким равнодушием он о ней говорит, лишь подтверждает догадки.

 Прятать взгляд в чашке больше не выходит. Кофе я допила, десерт доела, с сыном разговор не клеится. Я просто устала. Быть надежным плечом, опорой и поддержкой, когда на это плюют в ответ.

 — Мам… точно все хорошо? — неожиданно обеспокоенно произносит Дима. — Ты выглядишь… растерянной.

 — Хорошо. За клининг переживаю, одних их там оставила, а у нас же вазы, знаешь, папины любимые.

 — Тебе, наверное, пора? Присмотри за ними, чтобы не разбили ничего, а то отец будет недоволен.

 — Да, пора.

 — Мам… заплатишь за меня? Я на мели пока.

 — Заплачу, — отвечаю по инерции.

 Достаю из сумки кошелек, оттуда, аккуратно сложенную купюру. Ставлю на стол. С Димой выходим вместе, прощаемся сухо. Обычно я веду себя с сыном по-другому. Очень много расспрашиваю и не меньше рассказываю, напоследок могу еще и денег дать, потому что знаю, что Гордей старается ограничивать Диму. Это на Ирку он не жалел ничего, а для Димы в последнее время зажимает. Зато я поддерживала сына, как могла, но теперь… не буду.

 Поднимаюсь наверх, захожу в квартиру. В нос тут же ударяет запах моющих средств. Я морщусь, но прохожу дальше. Невооруженным глазом видно, что кухня уже блестит, а вот в гостиной, где как раз и выставлены редкие сосуды, купленные Гордеем на каких-то аукционах.

 Будет очень жаль, если какая-то из них разобьется.

 Очень-очень жаль.

 Я подхожу к одной из. Стою долго, смотрю. Как и в первый раз, не могу найти ничего красивого. Ваза, как ваза. Странная, слишком большая, не вписывающаяся в интерьер.

 Не долго думая, пинаю ее ногой. Она падает не сразу. Со второго пинка. Валится на землю, разбивается. На грохот прибегают сотрудники клининга. Смотрят шокировано. Переглядываются.

 Я знаю, о чем думают. Что вина ляжет на них.

 — Вы не поранились? — уточняет молодой парнишка, сразу же снимающий перчатки и шагающий ко мне.

 — Нет, все в порядке, я просто… голова закружилась, я пошатнулась, удержалась за вазу и вот…

 Смотрю на осколки с сожалением.

 — Вы уберете?

 — Да, конечно, — поспешно соглашаются.

 — Я пойду… от запаха моющих голова кружится.

 Выхожу на лестничную площадку, прикладываю руку к груди, где бешено колотится сердце.

 Правда, подумать над содеянным долго не получается. Трезвонит телефон. Я роюсь в сумке и, достав, отвечаю, не глядя.

 — Елена Анатольевна? — я все-таки смотрю на экран.

 Никита. Мой доктор, от которого я думала, зависит моя жизнь.

 — Да, Никита, я слушаю.

 — Давайте сегодня встретимся? Вы свободны?

 Я задумалась. Клининг в квартире пробудет еще минимум два-три часа, а потом… мне тоже нечем заняться, потому что с сегодняшнего дня я решила, что не притронусь ни к готовке, ни к уборке. Удобная Лена закончилась. На смену ей пришла больная, бледная и скоро умирающая. Пусть Гордей думает, что еще немного мне осталось.

 — Да, свободна, когда?

 — Через полтора часа.

 — А где?

 — Я буду ужинать в Орхидее, ресторане, который на проспекте, знаете?

 — Знаю. Я приеду.

 — Хорошо, до встречи.

 Выбранное место если и удивляет, то я быстро от него отмахиваюсь. Забегаю домой, беру из шкафа платье, забираю косметичку и иду к Ольке.

 — Ты что это… решила во все тяжкие? Отомстить?

 — Боже упаси, опускаться до его уровня я не буду, но…

 Объяснить подруге, почему я вдруг решила так одеться, не могу. Просто вдруг захотелось. Произвести впечатление, что ли. Никита ведь видный мужчина, холостой. Я не то, чтобы интересовалась, но знаю, что на семью у него времени не остается, так что с ней пока так и не сложилось.

 А тут ресторан, встреча. Я не планирую ничего особенного, просто хочется, чтобы на меня посмотрели не только, как на умирающую пациентку, тем более, что я и не умираю вовсе, а как на женщину. Если Никита не посмотрит, то посмотрят другие.

 Абсурд.

 Мне никогда не нужно было чье-то внимание. Но, видимо, измена мужа все же меня подкосила. Былую уверенность смело за каких-то несколько часов, хотя в отражении на меня смотрела все та же эффектная женщина за сорок.

 — А вот и зря… хоть бы узнала в свои годы, что еще и другие мужики бывают, а то ты со своим Гордеем недотепанным никого никогда не видела.

 — Оля…

 — Что Оля? Неправда, что ли? Ты даже не знаешь, хорош он в постели или нет, у тебя, кроме него, никого не было.

 — Хорош, раз смог завести малолетку.

 Оля смеется.

 — Это он с бабками. А без них… кому он нужен?

 Я пожимаю плечами. Мне был нужен. С деньгами или без них. А теперь…

 Теперь я укладываю волосы, беру сумочку и сажусь в такси. Уже по дороге думаю, что наряжалась зря. Выглядеть буду нелепо и странно. Мы, вроде как, собрались обсуждать продление моего статуса умирающей, а я приеду, как на свидание.

 Но возвращаться назад поздно. До назначенного времени остается всего ничего. По пробкам я даже опаздываю на несколько минут, а когда приезжаю, то понимаю, что Никита тоже одет не в медицинскую форму и шапочку. На нем рубашка и брюки. И улыбка… совсем другая.

 Неловкость улетучивается, когда он встает из-за стола и помогает мне сесть, протягивает меню и рассматривает.

 — Простите, я… не знала, что надеть. Заведение приличное, решила, что надо платье.

 — Да и я тоже, — неожиданно признается. — Вы не голодны? — спрашивает, когда замечает, что я откладываю меню. — Вам сейчас нужно хорошо питаться, вы помните?

 — Помню. Я уже выбрала, что буду.

 Он подзывает официанта. Быстро делаем заказ и… все.

 Начинать должна я, но нервничаю. Ерзаю на стуле и, не представляю, что говорить. По пути сюда я думала о том, как он отреагирует на мое платье, а не что ему говорить.

 — Сегодня приходил ваш муж, — неожиданно говорит Никита. — Думаю, я понимаю, почему вы скрываете от него состояние своего здоровья.