Глава 23

 — Я собираюсь позаботиться о тебе, Лена, — его голос ровный, уверенный. — Там ты сможешь спокойно ждать свою… кхм… судьбу в комфорте.

 — Что ты имеешь в виду? — мой голос звучит тише, чем мне бы хотелось.

 — Все очень просто, — он делает последний глоток шампанского и ставит бокал на стол. — Ты слишком устала, больна, тебе нужна тишина, покой, забота. И я уже обо всем позаботился.

 — И как же ты позаботился?

 Предполагаю, что не услышу ничего хорошего, но совсем не жду того, что говорит Гордей, опираясь локтями о стол:

 — Ты поедешь в загородный дом. Это очень уединенное место. Как я и говорил, там нет никого, кроме персонала. Они присмотрят за тобой, позаботятся. Ты сможешь спокойно… ждать.

 — Ждать? — повторяю я, чувствуя, как по коже пробегает холод.

 Он улыбается.

 — Ждать конца, Лена. Разве не этого ты хочешь? Спокойствия, чтобы не думать ни о чем? Расслабиться, не переживать. Проживи свою лучшую жизнь.

 — Взаперти? Ты в своем уме, Гордей?

 Мои пальцы впиваются в край стола. Я злюсь, потому что не представляю, какую лучшую жизнь он имеет ввиду. Птицы, запертой в золотой клетке?

 — Там лучше, чем в пятизвездочном отеле. Прогулки, бассейн, еда на любой вкус, тренажерный зал, если ты вдруг захочешь. Я не понимаю, этого разве недостаточно?

 — Прекрати, — говорю чуть громче, чем нужно. — Ты не имеешь права запирать меня.

 — Я имею право решать, что для тебя будет лучше. И я решил, что тебе будет лучше в доме, подальше от городской суеты. Ты просто не понимаешь…

 Я снова опускаю взгляд на бумаги, которые все еще сжимаю в руках. "Признана временно недееспособной". "Нуждается в опеке". "Полномочия переданы супругу".

 — Нет… — я качаю головой, цепляясь в документы, как в спасательный круг. — Нет. Это все неправда. Это подделка! — швыряю ему документы.

 — Лена… — он чуть качает головой.

 — Это не может быть правдой! Я в своем уме!

 Гордей поднимается из-за стола и останавливается рядом с местом, где сижу я.

 — Суд считает иначе.

 Я резко отшатываюсь и тоже поднимаюсь на ноги.

 — Я ухожу! — заявляю ему. — Ухожу, ясно тебе?!

 — Нет, — он мотает головой.

 Я делаю шаг назад, пытаюсь уйти, но Гордей перехватывает меня за запястье.

 — Пусти меня! — я дергаюсь, но он держит крепко.

 — Лена, прекрати. Ты только усугубляешь свое положение.

 Я дышу тяжело, сердце колотится в груди, будто готово выпрыгнуть. С одной стороны — я понимаю, что все это значит. С другой — категорически не желаю мириться.

 — Ты не можешь меня удерживать!

 Он наклоняется ко мне, его голос становится тише.

 — Я уже это делаю.

 Я смотрю на него, делаю глубокий вдох и медленный выдох. Нужно успокоиться и не устраивать сцен.

 — Хорошо.

 Он поднимает брови, явно не ожидая такого ответа.

 — Хорошо?

 Я киваю, медленно освобождая руку из его захвата. Удивительно, но это работает — он разжимает пальцы.

 — Ты прав. Я просто… переволновалась. Мне нужно отдышаться.

 Он внимательно смотрит мне в глаза, пытаясь разгадать, лгу ли я.

 — Лена…

 Я мягко улыбаюсь, как делала раньше, когда хотела его успокоить.

 — Давай просто уйдем отсюда. В твой этот комплекс… мне надоело спорить. Я… устала…

 Он секунду колеблется, но потом кивает, видимо, решив, что я и правда устала, все-таки, я все еще по его мнению больна, что еще раз вынуждает меня задуматься, каких именно врачей он подкупил.

 — Умница.

 Я медленно выдыхаю. Пусть думает, что я согласилась. Но я не собираюсь сдаваться. Я не поеду в этот загородный дом. Я не позволю ему стереть меня из своей жизни, как ненужную вещь. И я начинаю действовать в тот момент, когда мы спускаемся вниз, в главный зал ресторана.

 Здесь, внизу, все помещение заполнено людьми. Дамир довольно давно сделал ремонт и превратил унылое заведение в интересное место для ужина, так что теперь здесь всегда многолюдно.

 Я слышу звон бокалов, тихие разговоры, смех. Людей много и все они — моя защита. Стоит нам оказаться у стойки администратора, я резко отшатываюсь от Гордея и громко говорю:

 — Меня удерживают силой! — мой голос звучит звонко, почти режет воздух.

 Я делаю шаг назад, вырывая руку из хватки Гордея, и чувствую, как сердце бешено колотится в груди.

 — Этот человек незаконно получил документы в суде, подкупил врачей и теперь держит меня насильно!

 Глаза администратора округляются, кто-то из гостей привстает с места, чтобы получше рассмотреть происходящее, а охрана начинает движение в нашу сторону.

 Гордей даже не вздрагивает. Он лишь медленно достает заранее подготовленные бумаги и протягивает их охраннику.

 — Это постановление суда, — спокойно говорит он, будто заранее знает, чем это закончится.

 Охранник берет документы, быстро их просматривает, затем недоуменно поднимает взгляд на меня.

 — Здесь сказано, что вы признаны временно недееспособной…

 Я резко качаю головой.

 — Это ложь! Он подделал бумаги!

 Охранник моргает, смотрит на Гордея, но тот лишь тяжело вздыхает.

 — Моя жена больна. Она часто путается в воспоминаниях, становится… эмоциональной, — его голос звучит ровно, убедительно, почти с сожалением. — Сегодня у нее случился приступ.

 Приступ.

 Он называет мой протест приступом.