Глава 53

 В обычной жизни меня очень сложно выбить из равновесия. Даже весть о болезни не так сильно подкосила мои коленки, как невинный поцелуй с Никитой. Ему достаточно только прикоснуться ко мне губами, чтобы ноги подкосились.

 Я закрываю глаза и позволяю рукам скользнуть по мужским плечам, а себе просто почувствовать момент. Я на нем концентрируюсь. Улетаю, когда Никита решительно раздвигает мои губы и проникает языком внутрь. Сгораю от нетерпения, когда его руки приходят в движение и перемещаются на ключицы.

 Мне нравится, как он прикасается. Мягко, ненавязчиво, но вместе с тем ощутимо. Я плавлюсь под его ладонями. Тяжело дышу в перерывах между поцелуями и пытаюсь хоть как-то собрать себя воедино и отстраниться, ведь… Будет очень плохо, если мы переспим на первом свидании?

 Господи…

 Никита отстраняется первым. Утыкается лбом в мой, шумно-шумно дышит. Я тоже перевожу дыхание и боюсь открыть глаза. Помады, которую я так тщательно размазывала по губам, чтобы придать им нужный оттенок, уже нет. И губы, по ощущениям, увеличились минимум на два размера. Когда Никита чуть отстраняется и смотрит на меня, я едва удерживаюсь от того, чтобы не отвернуться, потому что тону в смущении.

 Я что, правда думала о сексе на вершине смотровой площадки? Боже, да что со мной?

 Пока Никита нежно перебирает пряди моих волос, я пытаюсь вспомнить свой день цикла. Середина уже прошла, значит, внезапное желание связанное не с овуляцией. Тогда… с чем? Я думаю до тех пор, пока не вспоминаю, что секс у меня был… наверное, около полугода назад. Тогда, когда я еще не знала о диагнозе.

 После мы с Гордеем пробовали, но как-то быстро теряли желание. А у меня так и вовсе его не возникало. Те редкие разрядки, которые я позволяла себе сама, находясь в душе, не в счет.

 — Ты очень красивая сегодня, — в который раз повторяет Никита.

 Честно говоря, я думала, что будет неловко. Несмотря на его присутствие рядом и открытый интерес, не замечать который было бы просто невозможно, мне казалось, что все будет не так. Что нам не будет о чем поговорить, что свидание это совершенно другой уровень, но на деле Никита — все тот же мужчина, которым был, когда мы впервые познакомились. И все тот же, каким был, когда защищал меня от бывшего мужа.

 — Боюсь, нам пора ехать в ресторан, — говорит Никита с улыбкой.

 — Время брони приближается?

 — Да.

 Никита поднимается первым. Забирает термокружку с сидром, помогает мне подняться и следом складывает плед, забирая его с собой. Мы полюбовались ночным городом около получаса, а ощущение, что пять минут просидели. Если бы не легкий голод, от которого урчит в животе, я бы и подумать не могла, что мы столько здесь просидели.

 Я выпрямляюсь, приглаживая складки на платье, и замечаю, как Никита задерживает взгляд на мне. Он снова просто берет меня за руку и делает так, будто в этом нет ничего такого, а для меня — есть. Потому что я давно не позволяла себе быть настолько простой рядом с мужчиной. Не демонстрировать силу, не отстаивать независимость, не держать дистанцию. А просто идти в унисон.

 Когда мы возвращаемся к машине, я замечаю, что не ощущаю прежнего напряжения. И хотя внутри все еще тлеет легкое волнение, оно не мешает — наоборот, делает этот вечер живым.

 — А где ты все-таки бронировал столик? — спрашиваю, когда он выруливает обратно на трассу.

 — Есть одно место. Не пафосное, но уютное. Там очень хорошая кухня и играет джаз.

 — Джаз? — удивляюсь. — Ты в курсе, что я терпеть не могу джаз?

 На мгновение Никита задумывается и замедляется, прижав автомобиль к обочине. Достает телефон, что-то ищет.

 — Я, если что, пошутила, — говорю ему. — Это на случай, если ты ищешь другие варианты.

 Он смотрит на меня так, что я снова близка к тому, чтобы коленки подкосились. Внимательно, с интересом, явно читающимся во взгляде и с теми чувствами, которые заставляют сердце трепетать быстрее.

 Ресторан оказывается не пафосным. Небольшой зал, мягкий свет, за стеклянными окнами — город, освещенный желтыми фонарями. За столами сидят пары. Кто-то смеется, кто-то держится за руки. Фоново звучит джаз, совсем негромкий, едва слышный. Как будто просто сопровождает дыхание вечера, а не командует им.

 — Вам как обычно? — спрашивает официант, как только видит Никиту.

 — Сегодня все решения за дамой, — кивает он в мою сторону. — Пусть выберет.

 Я смотрю на него вопросительно, а он поясняет:

 — Иногда, когда хочется тишины, я приезжаю сюда один. Видимо, меня запомнили.

 Меня это почему-то трогает. Не потому что он одинок — нет, он не выглядит таким. А потому что он не прячется от одиночества. Вполне может признаться, что сидит в ресторане один и наслаждается временем с собой.

 Меню лаконичное. Я выбираю пасту с морепродуктами и белое вино. Никита заказывает себе то же самое. А когда приносят напитки, я расслабляюсь, наконец, окончательно. Фокусируюсь на мужчине напротив, в котором меня будоражит и привлекает буквально все — голос, взгляд, движения, улыбка, запах.

 Он меня привлекает настолько, что я едва фокусируюсь на нашем разговоре. Слушаю, конечно, участвую. И понимаю, что Никита абсолютно разносторонний и очень интересный человек. И вряд ли бы у меня получилось узнать его с этой стороны, если бы не это свидание.