Глава 54

 Вечер проходит удивительно спокойно и насыщенно. Мы говорим, много смеемся, рассказываем о своем детстве, даже спорим о просмотренных фильмах. Никита оказывается не просто хорошим собеседником, а тем редким мужчиной, с которым можно говорить круглосуточно. С которым хочется задержаться, чтобы поговорить, помолчать, просто посидеть рядом.

 Он не прикасался ко мне больше того, что позволяла обстановка ресторана. Но каждый его взгляд, каждое слово будто продолжали тот поцелуй с площадки. Будто он не закончился, а просто бесследно растворился, чтобы напоминать о себе время от времени.

 Когда мы возвращаемся к машине, уже почти одиннадцать. Я чувствую себя уставшей, но не физически, а, скорее, утомленной от ощущений. Тело болит от приятной усталости, какой она бывает после бани, моря или даже серьезного откровенного разговора.

 — Спасибо за вечер, — говорю, когда он открывает мне дверь автомобиля.

 — Это еще не вечер. Это только его начало, — отвечает Никита.

 Дорога домой проходит в тишине. Находясь в напряжении, я то и дело поглядываю на то, как Никита водит автомобиль. Уверенно, плавно, легко. В каких-то моментах превышает скорость, потому что нам обоим, кажется, хочется оказаться наедине друг с другом.

 Припарковавшись на паркинге, Никита шумно выдыхает и поворачивается ко мне. Отщелкивает ремень безопасности и тянется, не сказав ни слова. Он впивается в мой рот поцелуем, сминает губы, толкается в рот языком.

 Никита отстраняется от меня лишь на мгновение. А уже в следующее я сталкиваюсь с его взглядом. И без того темные глаза становятся еще темнее от возбуждения. Не знаю, что в этот момент можно увидеть в моих, но мне кажется, там все точно так же, потому что по ощущениям я начинаю сгорать.

 — Идем.

 Никита выходит первым и помогает мне. В лифте поднимаемся по разные стороны, каждый прекрасно понимая, что произойдет дальше.

 Цокот моих каблуков эхом разносится по коридору. Никита идет впереди, открывает двери, отходит чуть в сторону и пропускает меня внутрь. Я медлю. Буквально пару мгновений стою, будто боясь переступить порог его квартиры.

 Я знаю, что если откажусь, то ничего не будет. Знаю, что ему хватит сил не напирать и не настаивать, но и медлю я не поэтому. Я утопаю в неуверенности, которая в следующее мгновение грудой камней осыпается к ногам, потому что я делаю эти несколько шагов и оказываюсь в коридоре.

 Так и замираю, стоя к Никите спиной. Слышу, как щелкает замок двери, чувствую его присутствие кожей. Вздрагиваю, когда ощущаю первое прикосновение. Он трогает меня за плечи и разворачивает к себе. Взгляд глаза в глаза и вот он снова меня целует. Аккуратно, нежно, растягивая удовольствие, которого в одночасье становится слишком много.

 В перерыве между поцелуями я лихорадочно вдыхаю воздух, которого мне катастрофически не хватает. Сердце колотится, руки дрожат, когда я обнимаю Никиту за плечи.

 Двадцать лет ко мне прикасался только один мужчина и сейчас, когда Никита исследует мое тело, мне хочется закрыться. Но вместо этого я зажмуриваюсь и считаю до десяти. Подол платья взлетает до талии, а затем ткань оказывается у груди, и я решительно вскидываю руки, чтобы уже через минуту остаться в одном белье.

 — Вау, — слышу сразу, без промедления.

 И мне, коненчо же, это льстит. Не знаю, может это недостаток освещения или у Никиты зрение, например, минус три, и он не видит недостатков, но предпочитаю думать, что просто хорошо выгляжу. Хорошо, на свой возраст, разумеется. На тело двадцатилетних девочек я никак не претендую.

 Пока собираюсь с мыслями, чтобы распахнуть глаза, Никита поднимает меня на руки, как будто я легкая, словно пушинка. Я тут же распахиваю веки, цепляюсь в него, как за спасительный круг.

 Меня не носили на руках с момента росписи. Тот день уже давно стерся из памяти, а Никита вот так просто поднимает меня на руки и несет в спальню. Я почти не дышу всю дорогу. Только утыкаюсь носом ему в шею, целую в области ключицы и с облегчением выдыхаю, когда Никита опускает меня на кровать.

 Нависнув сверху, Никита целует каждый сантиметр оголенной кожи. Его прикосновения легкие, почти не ощутимые, но оставляют после себя концентрированную волну жара, разливающуюся по телу.

 Я выгибаюсь навстречу, позволяю себе быть собой. Уязвимой, не идеальной, со своими шрамами, растяжками. Он видит это все — и все равно не отрывает от меня взгляда, словно я совершенна.

 Его рубашка падает на пол, за ней следом летят брюки. А потом я уже не могу сосредоточиться ни на чем. Забываю, где нахожусь, кто я и сколько мне лет. Забываю про всех, кто был до. Потому что сейчас рядом со мной человек, с которым мне настолько хорошо, что я забываю обо всем остальном. Хотя бы на один этот вечер позволяю себе быть женщиной, а не руководительницей, решающей проблемы.

 Шелест фольги, громкий вздох, поцелуй в висок. Я закрываю глаза и цепляюсь пальцами за его плечи. Открываюсь и позволяю ему сегодня пойти до конца. Никита умело блуждает руками по телу, ласкает, оставляет поцелуи на губах и коже, берет так, как хочет: умело, дерзко, до хрипа.

 Я вскрикиваю, закусывая губу и тут же отвечаю на поцелуй. После я лежу у него на груди, слушая, как у него бьется сердце. Никита гладит меня по спине, молчит, а потом тихо говорит:

 — Оставайся со мной здесь.

 — Никит…

 — Я серьезно. Лена…

 — Нет, Никит… мы начнем со свиданий. А дальше — посмотрим.

 Мы почти сразу засыпаем, а утром приходится вставать по звонку будильника. Очень хочется поваляться, полежать, но на работе меня ждут подчиненные. Я быстро собираюсь, перехватываю на ходу вафли и выхожу первой. Хоть и Никита предлагает подвезти, я уже опаздываю, поэтому выбегаю из квартиры, на ходу врезаясь во что-то твердое. Потирая нос, отхожу на шаг назад и уже собираюсь высказаться, но вижу перед собой Гордея.