Глава 55

 — Ты что тут делаешь?! — вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать.

 Гордей стоит в подъезде, как всегда — с идеально выбритым лицом, в шикарном пальто, будто он не на слежку пришёл, а в оперу. Только вот лицо у него напряженное, подбородок чуть дергается. Непонятно от чего, толи от злости, толи от недовольства. Его глаза бегло изучают мою фигуру, замирают на распущенных волосах, открытой шее, платье, которое я не успела полностью прикрыть.

 — Ты с ним спала? — спрашивает тихо. Голос у него хриплый и злой. Такой я слышала, когда он срывался. Обычно не на меня, но приходилось слышать разные эмоции у человека, с которым прожила больше двадцати лет.

 Но от его вопроса брови непроизвольно взлетают вверх.

 — Какое твое дело, — отрезаю сухо и хочу его обойти.

 Это надо же. Верх наглости. Прийти сюда, к квартире незнакомого мужчины и выслеживать бывшую жену. Еще и спрашивать ее о том, позволила ли она себе переспать с другим или нет. И это после его измены!

 — Не касается?! — злится. — Ты все еще моя жена!

 — Как-то поздно ты об этом вспомнил, не находишь? От тебя беременная другая. Сосредоточь свое внимание на ней.

 — Ты позволяешь себе развлекаться, пока твои дети живут в хаосе?

 Останавливаюсь, вскидываю голову и смотрю на него непонимающе. Это в каком таком хаосе живут мои дети? Не помню, чтобы что-то существенное у них случилось.

 — О чем ты?

 — О том… — бурчит. — Я с сыном третий день поговорить не могу, он мне не отвечает, да и дочка. Ты им что-то сказала?

 — Ирке точно ничего не говорила. Может, Лиза? Я видела их вместе.

 Я инстинктивно напрягаюсь, потому что Гордей давно не цепляет ни словами ни делами, но вот когда дело касается детей, я все еще волнуюсь и не могу не реагировать.

 — Позвони им, может с твоего они возьмут?

 Пока набираю по очереди дочь и сына, замечаю взгляды Гордея на себе. Внимательные, острые. Что пытается разглядеть — понятия не имею.

 — Он тебя использует, понимаешь? Он давно хотел тебе в трусы залезть и залез. И что теперь? — Гордей приближается, я отступаю. Не из страха, инстинктивно. Он всегда слишком быстро стирал дистанцию и позволял себе слишком многое, но теперь у него больше ни на что нет права.

 — Кто и с какой целью залез мне в трусы тебя больше не касается, Гордей, — говорю уверенно и сухо. — Я же не раздаю тебе советы относительно твоей беременной любовницы.

 А могла бы. Интересно даже, что бы он сказал, узнав, как легко она готова променять его и избавиться от ребенка, лишь бы построить карьеру. Или он знает? И поэтому пришел сюда, вспомнил, что бывшая жена не такая и всегда в приоритет ставила семью?

 — Ты спала с ним, — говорит так, будто только что это понял и все еще не может поверить.

 — И что теперь? — спокойно повторяю. — Теперь я могу спать с кем хочу и когда хочу. Представляешь?

 Гордей сжимает кулаки. На лице проступает смесь унижения, боли и гнева. На секунду мне становится страшно, потому что он никогда не справлялся с потерями. С тем, что женщина может уйти и не вернуться. С тем, что у него больше нет власти. А теперь он потерял все. И меня и власть в компании, деньги. Единственное, что у него осталось, это техника и тачка, которые я еще не успела забрать.

 — Ты была моей женой. Моей, Лена, — он приближается ко мне. — Мы могли бы все исправить.

 — Исправить? — переспрашиваю, не в силах поверить, что он это серьезно.

 — Да, исправить. Моя связь с Лизой была ошибкой, временным помутнением, я никогда не воспринимал ее всерьез. Но теперь… — он морщится и смотрит на меня, как на сгнившие овощи. — Теперь мы уже ничего не можем исправить. Ты спала с другим, тебя касались чужие руки.

 Я хлопаю веками, все еще не в состоянии поверить, что он это серьезно.

 — Ты спал с Лизой. Или это другое?

 — Другое, — кивает. — Я мужчина. У нас это в крови.

 — В крови что? Блядство?

 — Не утрируй.

 — Уходи. Если ты пришел сказать мне только то, что я не имею права продолжать жизнь — уходи. Детям я попытаюсь позвонить еще. Если получится — сообщу.

 По правде, общаться с ним мне совсем не хочется, но я все-таки иду на эту уступку, вспоминая, что наши дети и его дети тоже.

 Он не двигается. Стоит, как камень, будто надеется, что я передумаю. Что скажу что-то еще. Что брошу в лицо обвинение или подам надежду. Но я не говорю больше ни слова. Просто смотрю на него. Даже не с ненавистью, а с пустотой. Потому что все, что было между нами, давно умерло. И пусть ему кажется, что я изменилась за одну ночь, на самом деле это длилось годами. Я просто наконец позволила себе быть собой.

 — Ты пожалеешь, — бросает Гордей. — Он не такой, как ты думаешь.

 — Будто ты такой, как я думала, — тихо отвечаю и поворачиваюсь к двери.

 В этот момент из квартиры выходит Никита. Взгляд его коротко скользит по мне, потом по Гордею. Он все понимает без слов, поэтому незамедлительно спрашивает:

 — Все в порядке?

 — Да. Гордей уже ходит, — добавляю, не отводя глаз от бывшего мужа.

 — А ты быстро действуешь, — говорит Гордей, обращаясь к Никите. — Она еще не развелась, а ты уже подсуетился.

 — Она свободна, — спокойно отвечает Никита. — А тебе и правда пора.

 Гордей дергается, сжимает челюсти, но к счастью, ему хватает ума не устраивать сцен.