Глава 57

 — Что у него под футболкой, Ир? — спрашиваю у дочери, потому что сын так и не дал его осмотреть.

 — Вроде бы ничего страшного, — пожимает плечами. — Синяки и ссадины. Но у него температура поднималась до тридцати девяти, я поэтому и позвонила.

 — Нужно вызвать врача, — говорю ей. — Мы не можем его так оставить. Сотрясение, переломы, может быть все, что угодно.

 — Он просил этого не делать.

 — Я вызову частного, чтобы… не сообщать никуда.

 — Мама, — Ирка тянет меня за руку. — Только, пожалуйста, не говори ему, что это я. Он и так… еле держится. Ему стыдно.

 — Ему должно быть не стыдно, а страшно, — отрезаю. — Но я тебя не сдам. Обещаю.

 Пока набираю знакомого врача, дрожат пальцы. Я не злюсь на детей — я злюсь на себя. За то, что не была рядом. За то, что когда сыну стало по-настоящему плохо, он не пришел ко мне. За то, что я перестала быть первой, кому они звонят в случае чего. И тот факт, что Гордею они тоже не позвонили, почему-то совсем меня не радует.

 — Добрый день, Артем Андреевич. Это Елена. Мне нужна помощь. Да, срочно. Нет, не скорая. Частно. Молодой человек, двадцать два, побои, возможное сотрясение, температура. Да. Адрес скину сейчас. Спасибо.

 Я сбрасываю и сразу пишу адрес. Врач обещает быть через двадцать минут.

 — Что ты собираешься делать? — Ирка с тревогой смотрит на меня.

 — Сначала дождемся врача. Потом поговорим с твоим братом. А потом… — я делаю глубокий вдох, — потом я выясню, кто посмел поднять на него руку.

 — Думаешь, это и правда связано с Лизой?

 Я опускаюсь на табурет, потому что у меня начинает пульсировать в висках. Слишком много всего за один день.

 — Ир… — медленно подбираю слова. — Лиза — та еще манипуляторша. Я знала это давно. Только теперь вижу, насколько она может быть опасна. Возможно, Дима влез в это из-за нее. Возможно, он пытался что-то сделать для нее… или против нее. Мы не знаем. Но если она причастна…

 — Мама… — Ирка садится напротив и смотрит на меня с тревогой. — Лизка очень странная в последнее время. Мы общаться с ней начали, но она как-то быстро прекратила общение. Хотя и начала сама.

 — Я не удивлена.

 — Почему?

 — Потому что Лиза, Ира, спала с твоим отцом и теперь беременна от него. Или не от него, а от… — замолкаю.

 Я не придумала ничего толковей и решила, что лучше сказать правду. Ире уже не десять лет, чтобы не понимать взрослых вещей. Да, она может быть обижена на отца после того, что узнает, может обижаться на меня за то, что я рассказала.

 Ира замирает. Просто смотрит на меня пару долгих секунд, как будто не верит, что услышала правильно. Потом резко откидывается на спинку стула и прикрывает глаза ладонью.

 — Ты шутишь?

 — Нет, — отвечаю тихо.

 — Он… — она сглатывает, глаза ее блестят от слез. — Он правда… с ней?

 — С ней.

 — И как давно? Или ты не знаешь? В смысле… как давно ты узнала?

 — Узнала не так давно. Я не хотела вам говорить, но… сейчас нет смысла врать. Дима тоже знает. Возможно, это и подтолкнуло его к каким-то необдуманным действиям.

 — Боже… — Ира прикрывает лицо руками, — она же приходила ко мне домой! Она сидела у меня на кухне! Я делилась с ней личным… А она спала с моим отцом? С моим отцом, мама! Я ненавижу их, — выносит вердикт. — И папу, и ее. Но особенно ее.

 — Не нужно ненавидеть. Это тяжело. Носить в себе это разрушительно. Лучше просто… отпустить. И постепенно забыть.

 — Я не смогу, — мотает головой. — Диму тоже жалко. Он не заслужил. Ни предательства, ни побоев.

 — Нет, не заслужил, — тихо соглашаюсь.

 Мы замолкаем и в этот момент раздается звонок в дверь. Я вздрагиваю, но потом вспоминаю, что вызвала врача. Иду открывать, впускаю Артема Андреевича, провожаю в комнату к сыну. Он довольно опытный, работает быстро и без лишних слов. Мы ни разу не обращались к нему так, чтобы без огласки, но я знаю, что он и так может. Видимо, пришло время.

 Артем Андреевич осматривает Диму, что-то уточняет, измеряет давление, температуру, светит в глаза, пальпирует живот, так что я могу рассмотреть побои и мне от них становится страшно, проверяет рефлексы. Дима молчит, почти не сопротивляется. Только взгляд у него уставший.

 — Ушибы, гематомы, вероятно, легкое сотрясение. Температура — реакция на стресс и травму, плюс, возможно, воспалительный процесс. Назначу курс противовоспалительного, жаропонижающего и антибиотики. Главное — не запускайте. Желательно сделать МРТ или хотя бы КТ. Я могу организовать.

 — Сделаем, — обещаю.

 Когда врач уходит, оставив рекомендации и назначения, я снова сажусь рядом с сыном. Он лежит, глядя в потолок.

 — Ты был с ней?

 — Нет, — отвечает, даже не спросив, кого я имею ввиду. — Уже нет. После… того разговора. Я все понял.

 — Она причастна к тому, что с тобой случилось?

 Он молчит.

 — Дим…

 — Я не знаю, мама. — Он поворачивает голову. — Не знаю. Но после того, как я отказался от одного предложения, ко мне подошли какие-то типы. Они знали все. О компании, о папе, о тебе. И еще… они сказали: «Ты, как и мать, думаешь, что можешь все решить один?».

 Я чувствую, как у меня стынет кровь.

 — Они угрожали?

 — Не прямо, но дали понять, что мне нужно знать свое место.

 Я встаю. Медленно, как в замедленном кадре. Сердце колотится в груди, но больше от злости, чем от страха.

 — Все. Хватит, я все поняла.

 — Мама…

 — Я выясню, кто за этим стоит. И если хоть одна ниточка приведет к Лизе — она об этом пожалеет. И твой отец тоже.

 — Мама…

 — Отдыхай. Я вернусь, я выйду поговорить.

 Я выхожу в коридор, достаю телефон и открываю контактную книгу.