Глава 64

 Во всей беготне, которая начинается после того, как Димка открывает дверь, я понимаю только то, что мой сын сговорился со своим отцом и вымогал у меня деньги. Почему? Не знаю. И, если честно, знать особо не хочу.

 Следом за Гордеем в квартиру входит Никита. Буквально сразу же впечатывает Гордея в стенку, замахиваясь.

 Все происходит очень быстро. Я вскрикиваю, сын лезет в разборки. По итогу все расходятся по углам и смотрят друг на друга взглядами загнанных в тупик котят.

 Я стою посредине всего этого сумасшедствия и понимаю, что устала. Устала от чертового управления, от борьбы за власть, от попыток склеить то, что трещит по швам, потому что слишком долго было сломано. Я смотрю на своего сына, который смотрит то на отца, то на меня, и не знает, в какую же сторону ему двигаться, и понимаю, что это все.

 Конец.

 Дальше остается только нанять друг для друга киллеров и упокоиться с миром.

 — Я отдам тебе компанию, — говорю сама от себя не ожидая, но именно это решение крутится у меня в голове уже какое-то время.

 Я не приняла его спонтанно, не подумала о нем только что. Нет. Это то решение, которое я должна была принять давно, но упорно держалась за то, что никак не может быть моим, потому что я ничего в этом не понимаю. И неожиданно осознаю, что и не хочу понимать.

 — Лена, — это выдыхает Никита.

 Ошарашенно, с недоверием. И смотрит так, словно я с ума сошла. Так смотрит и сын. И говорит лишь тихое:

 — Мам, не надо…

 Совесть проснулась? Или он понял, что отец даже план не способен построить так, чтобы о нем не узнали?

 — Где подписать, Гордей? — устало спрашиваю.

 — Что, вот так просто отдашь мне компанию?

 — Не просто, — мотаю головой. — Ты денег мне дашь. На мой бизнес. И забирай. Я поставлю подписи, где скажешь и больше дела с компанией иметь не хочу.

 — Лена…

 Никита снова пытается вмешиваться, но я лишь мотаю головой. Я устала. Устала бороться с ветряными мельницами. Я только чего-то достигаю, добиваюсь, как меня откидывает назад. Сильно, грубо, по-настоящему жестоко, потому что предают самые близкие.

 — Ирка в курсе? — спрашиваю у Димки.

 — Нет, — выдает сразу же, широко распахнув глаза.

 Не врет. Господи, хоть кто-то в этой семье пошел не против меня.

 Выходит, они и ее разыграли с этим нападением. Красиво.

 Отец и сын. Яблочко от яблони, как говорится.

 — И сколько ты денег хочешь? — хмыкает.

 — Это мы обсудим не здесь и не сейчас. Можешь подготовить договор с юристами, я почитаю. Даже сумму можешь предложить, если меня устроит — соглашусь. Идет?

 — В чем подвох?

 — Ни в чем. Устала я… и пойду, если можно?

 Подозреваю, где-то на улице ждут его эти ребята, которых он к нам подсылал. Или другие, потому что те после встречи с Никитой могли и зассать брать деньги снова.

 — У меня уже готов документ. Без суммы откупных, правда, — хмыкает. — Может, почитаешь?

 — Отправишь мне на электронную почту?

 Интересно…

 Выходит, Гордей даже и не думал о том, что я захочу денег. Хотя бы часть. Потому что то, что мне причитается по закону, я буду ждать десятилетиями, как обещанного. А я бы хотела разорвать с ним отношения здесь и сейчас. Был бы у него готовый контракт с суммой, я бы, может, сразу его и подписала.

 — Напиши, Гордей, цену и отправь документ. Я подпишу. Только, пожалуйста, хватит этого всего, ладно? Хватит впутывать и подкупать детей. Компания будет твоей. И подпись на документе о разводе поставь, я большего требовать не буду.

 С этими словами иду к выходу и, удивительно, что меня никто не останавливает. Только тихие шаги слышу за спиной. Это Никита. Идет за мной. Выходит вместе со мной и всю дорогу в лифте молчит. И только в машине спрашивает:

 — Ты правда отказываешься?

 — Правда. Я думала об этом. Точнее, не об этом, а о том, что не тяну будто бы. Не выходит у меня, понимаешь? Сложно как-то. Не вывожу.

 — И поэтому отдаешь ему многомиллионный бизнес?

 Он не понимает. А я и сама не понимаю, но думала об этом часто, размышляла. Боялась, конечно, но сегодня, вот сейчас, вдруг понимаю, что делаю самый правильный выбор, потому что мне неожиданно очень легко на душе. Я вдруг осознаю, что с завтрашнего дня мне не нужно будет сидеть в кресле и раздавать распоряжения, а еще переживать, что и на этот раз инвесторам может что-то не понравиться.

 Я, кажется, переработалась, устала. И совсем забыла, что, вообще-то, готовила к открытию кофейню. И все это поставила на стоп после всего, что узнала. Остановила набор сотрудников, окончательные работы по дизайну, закупку. По датам мы должны были открыться завтра. По факту — ничего еще не готово. И я отложила это. Те люди, которые всем этим занимались, бросили проекты, потому что я их даже не финансировала.

 — А что? — спрашиваю Никиту. — Боишься, что не буду успешной бизнес-вумен?

 Он смеется.

 — Я буду только рад.

 — И почему же?

 — Потому что я видел, как тебе не нравилось в компании. Но вариантов, кроме себя в управлении я предложить не мог.

 — И почему не предложил?

 — У меня нет на это сил и времени. Вскоре я возвращаюсь в клинику. Бизнес — не мое. И я не хочу снова ставить тебя в то же положение, где компания не твоя, а ты у плиты. Сомневаюсь, что тебе нравилось.

 Никита говорит что-то еще, но я уже не слушаю. Мысленно переношусь куда-то далеко. К морю, с чашкой горячего кофе в руках. Никаких совещаний, цифр, лиц, которые оценивают каждое твое слово и шаг.

 — Лена, ты меня слышишь?

 — Слышу, — киваю я, хотя половину фразы пропустила. — Все, Никит, я решила. Завтра подпишу документы, и на этом все.

 — Если так спокойнее — подписывай.

 — Я не говорила, но… я открываю кофейню. Точнее, вот уже открываю, там работы на несколько недель, которые я остановила, пока занималась компанией. Вернусь к ней. Деньги, которые даст Гордей, пойдут на раскрутку и открытие сети.

 — Ты же знаешь, что я готов помочь?

 — Знаю, — отвечаю я, — но мне хочется самой. С нуля. Без чьей-то опеки, без этого вечного ощущения, что я кому-то что-то должна. Те деньги, что выделит Гордей — то, что я нажила за время жизни с ним. Малая капля того, что я нажила, — подчеркиваю. — Но мне не нужно больше. Мне нужна жизнь без прошлого, в котором все вокруг — предатели.