Глава 63

 — Я только пришла домой, думала, он как обычно на диване, но его там нет.

 — Ты звонила ему?

 — Конечно. Это первое, что я сделала, но он не отвечает. Точнее, телефон у него выключен.

 С одной стороны — ничего странного в этом нет, а с другой после всего, что случилось, я не могу не нервничать. Волнуюсь, куда ушел и почему, ведь ему еще несколько дней стоило отлежаться. Так сказал врач из скорой и я думала, что сын услышал, но судя по всему нет.

 Я отключаюсь, пересказываю все Никите, но он не находит ничего странного в том, что взрослый парень ушел от сестры.

 — Ему стало легче и он решил, что он и так доставил вам хлопот, я уверен.

 — Да, но…

 Я, как беспокойная мать, очень хочу понервничать, поднять все больницы и полицейские участки на ноги и найти сына, но я прекрасно понимаю, что это так не работает. В полиции мне скажут ждать, а в больницах скорее подумают, что я ненормальная, да и мне потребуется вся ночь, чтобы обзвонить все клиники в нашем городе.

 Я пробую несколько раз позвонить Димке, но телефон, как и сказала Ирка, отключен. Время хоть и позднее, но у него мог сесть телефон, а он и не заметил, такое и раньше случалось, я никогда не переживала, потому что сын уже взрослый. Но после случившегося не могу найти себе места и даже спать иду с тяжелым сердцем. А когда просыпаюсь и обнаруживаю утром такую же ситуацию, сердце в груди снова разгоняется от тревоги.

 Первое, о чем думаю — бросаться искать Димку, но пока я одеваюсь, мне звонят с работы и сообщают, что нужно срочно приехать, потому что собрались акционеры и желают меня видеть. Уж не знаю, что случилось с того дня, как мы разговаривали, но ничего хорошего, судя по всему.

 Так что вместо поисков еду на работу, а Никита обещает разобраться с теми, кто мне вчера угрожал. Он оставляет меня в офисе, целует на прощание и уезжает.

 Я же пытаюсь сосредоточиться на встрече с акционерами, но мысли все время возвращаются к Диме.

 Перед глазами его вчерашнее бледное лицо, ссадины. Ему ведь еще нельзя ходить далеко, тем более одному.

 Акционеры что-то спрашивают меня про цифры, про проект, про поставки — я отвечаю на автомате. Вижу, что один из них недоволен, другой кивает слишком часто, чтобы быть искренним. Но я уже не здесь.

 Через полтора часа я все-таки сдаюсь. Устаю бесчисленное количество раз повторять одно и то же. Что все под контролем, что мы ничего не теряем и все уже работает. Я просто встаю из-за стола и холодным тоном произношу:

 — Мне плевать, что вы будете делать завтра. Можете выводить свои акции, но я устала разговаривать с вами.

 Поднявшись из-за стола, выхожу из зала и иду к себе в кабинет. Прошу секретаршу приготовить мне кофе и впервые за чашкой разворачиваюсь к большим стеклянным окнам и смотрю на город внизу. Снаружи что-то происходит, видимо, наши инвесторы не в самом расположении духа и хотят разговора, но я больше не настроена.

 Вообще… мое желание — закрыть компанию. Забыть о ней, как о страшном сне, но я не могу, потому что денег придется вернуть огромное количество и единственный способ это сделать — новый проект, который мы уже начали. По прогнозам инвестиции окупят себя, но, видимо, мои инвесторы мне не верят. Или им кто-то что-то шепчет на ухо.

 За этой проблемой нарисовывается вторая. На телефон приходит смс-сообщение с фотографией сына. Димка связанный лежит на кровати. Мне словно под дых дали, когда я это увидела.

 “Привезешь десять лямов и с ним все будет в порядке”

 Ниже прикреплена локация и подпись:

 “Как приедешь — напиши. Скажу, где оставить деньги”

 У меня в горле пересыхает. Я звоню Ирке. Она отвечает сразу, но говорит, что не может разговаривать, потому что на парах, но я хотя бы убедилась, что с дочкой все хорошо.

 Первый порыв после сообщения — позвонить Никите, но затем я бросаю взгляд на часы и понимаю, что буквально через час у него встреча с шантажистами. Так что решаю не отвлекать его. Тем более, что времени мне дали полтора часа.

 Я поднимаюсь с места, оставляю недопитый кофе и выхожу из офиса, направляясь в банк. Снять такую сумму сразу возможно, но все равно я ловлю на себе взгляды. Особенно, когда кладу деньги в большую сумку, ставлю подписи, где нужно, и выезжаю по адресу.

 Остановившись у старой высотки, пишу сообщение и жду ответа. Сумку просят оставить в подъезде, на двери которого нарисован цветок. Я так и делаю. Ввожу код, захожу с колотящимся сердцем, но все равно иду дальше. Оставляю деньги на полу, выхожу, хотя в какой-то момент думаю, что никто меня отсюда не выпустит, но по всей видимости, им только деньги были нужны, а не я.

 “Все сделала”

 “Сын твой дома уже, мамаша” — прилетает мне сообщение, и я тут же звоню Димке.

 На этот раз его телефон не выключен, но он не отвечает. И не перезванивает даже когда я еду домой. Так что вместо дома я еду к нему, паркую автомобиль, выхожу, поднимаюсь на нужный этаж. И в этот момент как раз звонит Никита.

 — Лена… ты где?

 — Я… к Димке поехала, Никит. Давай встретимся у тебя дома.

 — Лена, — по ту сторону звучит взволнованный голос. — Скинь мне его адрес, я приеду.

 — Не нужно, я быстро и…

 — Лена, Дима во всем этом замешан, слышишь?

 — Мама? — сын открывает двери и столбенеет на пороге, а я слышу в трубке:

 — Он все знал и спланировал с отцом дополнительный выкуп. Они же… не звонили тебе еще?

 Я дрожащей рукой убираю от уха телефон и сбрасываю вызом. Смотрю на растерянного сына, который при виде меня отводит взгляд в сторону, а потом все-таки отходит и пропускает меня в квартиру, закрывая за мной дверь.

 Все становится на свои места. Похищение, избиение, то, как Гордей разыграл меня с теми людьми… они просто хотели выманить у меня денег. При чем, он еще и нашего сына во все это втянул.

 — Как самочувствие? — спрашиваю, продолжая играть и делать вид, что ничего не знаю.

 — Лучше. Мам… а ты чего приехала?

 Димка не спешит пропускать меня внутрь, а когда я иду сама, бежит вперед и быстро что-то забирает со стола, прячет.

 Мне не нужны подтверждения, я все прекрасно понимаю и без них. Смотрю на сына, на то, как нервничает, и не могу понять, что сделала не так. Где-то упустила в воспитании? Или недоглядела? Или отец априори всегда будет на первом месте, потому что дает деньги? Я пытаюсь найти ответы, хотя по-хорошему надо бы искать выход из ситуации. Проблема в том, что я не знаю, какой.

 Дима уже не подросток, взрослый парень, самостоятельный, учился ведь, старался чего-то достичь, пусть и не так успешно, как хотелось. И вот теперь предательство…

 Как с таким работать? Вряд ли говорить по душам.

 — Мам… я сейчас занят буду. Ко мне это… пацаны приедут. Давай в другой раз? Я приеду, поговорим.

 Вижу, он начинает нервничать сильнее, лезет в телефон, что-то кому-то печатает и смотрит на меня умоляюще. Я киваю. Я все равно не нашла выход, что делать. Как разговаривать с ним — тоже.

 — Ладно. Я просто беспокоилась, Дим.

 Уже у двери, когда сын стоит за спиной, я вдруг понимаю, как все нелепо со стороны. Обувшись, поворачиваюсь к сыну. Он смотрит на меня с сожалением. Конечно, он все знает. Они только что разыграли сцену со мной в главной роли, а я тут приехала со своей заботой.

 — Прости, мам… я не хотел так, просто…

 В дверь звонят. Я вздрагиваю и вижу, что Димка в ужасе распахивает глаза и думает, открывать или нет.