Глава 19
Пять лет назад.
Макс.
- Уверен, что нужно делать это так?
Егор смотрел на меня… с жалостью? Или мне это только казалось и взгляд брата не говорил, что я тупо и бездарно спустил свою жизнь.
- Есть варианты? Отправить по почте или скрутить рулоном кинуть ей как собаке кость?
- Да нет, старик, - Егор поморщился, - просто ты еще не такой крепкий орешек, чтобы разруливать все в одиночку. Орешек! Но не крепкий. Кешью. Мягонький такой.
- Егор, остановись, - простонал я. - В один год развестись, попасть в аварию и узнать, что я кешью - перебор.
Мы сознательно опустили еще одно событие, которое произошло в 2016. Ряд событий, если быть точным. Сделать ребенка своей помощнице, жениться на ней, потерять ребенка и спустя полгода развестись.
Обо всем этом говорить у нас было не принято.
- Я могу пойти с тобой, - брат отстегнул ремень и с готовностью подался вперед.
Со мной, вместо меня, отправить курьером. Мы это уже обсуждали, но я решил, что сделаю все правильно. Сам.
Качаю головой и тянусь за тростью, которую теперь всегда держу под рукой. Я все еще плохо хожу, но это подлежит реабилитации. Другим везет меньше, это почти дословная цитата моего оперирующего хирурга.
Егор вышел за мной из машины и даже попытался придержать для меня дверь в подъезд, но поймав мой испепеляющий взгляд, убрал руку с двери.
- Сам так сам. Я тебя это… в машине жду.
Слава Богу, в Любином доме был лифт. Иначе я бы не осилил подъем по лестнице на пятый этаж.
Дверь оказалась открыта. Я предупреждал, что приеду, но не думал, что меня настолько ждут.
Первое, что поразило в квартире, неприятный запах, отсутствие света и ощущение пустоты. Так выглядят дома, которые давно покинули их хозяева. Заглянул из коридора в проем кухни. На столе стояли пакеты из доставки еды и, судя по запаху, хозяйку они так и не дождутся. Зеркало в разводах, на трюмо слой пыли, обувь на полу не по погоде. Уже давно выпал снег, а Люба так и ходила по городу в легких туфлях. Если она вообще куда-либо ходила.
Она жила в типовой хрущевке с маленькой кухней и двумя проходными комнатами. Когда-то давно, в другой жизни, нас с Соней приглашали на новоселье. Мы оба не любим новые компании, и решили не идти, но совсем проигнорировать Любин праздник было невежливо, поэтому с утра мы завезли цветы и торт из какой-то модной кондитерской.
И в страшном сне я не мог представить, что через несколько лет после этого, снова повезу в этот дом “подарок”. На этот раз бумаги о разводе и без цветов.
Тогда Любина квартира казалась светлой, стильной, легкой, как и сама Фролова. Сейчас все выглядело так, что даже стены впитали в себя боль хозяйки дома. Я вздохнул поглубже и чихнул. Тут слишком пыльно. Нужно было не просто все вымыть.
Содрать, выкинуть, сжечь!
- Люб, - идти дальше в спальню было невежливо. - Люба, с тобой все в порядке?
Через минуту из комнаты послышался стон:
- Я спала. Прости, ты давно приехал?
Я шагнул вперед и увидел перед собой разложенный диван, на котором помимо кучи других вещей лежала женщина, чем-то отдаленно напоминавшая Фролову.
Неопрятная, всклокоченная с потерянным блуждающим взглядом она смотрела в проем, но будто бы не на меня, а сквозь.
- Я пройду?
- Ты уже прошел.
Опершись на палку, я шагнул внутрь. Это первый раз, когда мы видели друг друга… после событий. Я только отдаленно знал, что творилось с Любой. Знал, что Егор организовал ей доставку готовой еды и дал на первое время деньги, пока Фролова не придет в себя и не найдет работу. Вернуться в мой офис после всего что случилось было плохой идеей. Но любые попытки помешать ей убивать себя терпели крах. Она не выходила на связь, послала психолога, не всегда пускала курьера с обедом. Это то, что я знал о ней.
Она обо мне и того меньше.
И сейчас впервые видела, как я иду. Тяжело и медленно, будто на обеих ногах тяжелые гири.
- Мы идеальная пара, - хрипло произнесла Люба.
- Что?
- Ну, говорят же, муж и жена одна сатана. Так и у нас. Собрались два инвалида. Я моральный, ты - физический.
За несколько долгих минут я дошел до дивана и наконец сел. Люба не пыталась мне во всем помочь, как брат, но думаю, делала она это не из чувства такта, а потому что просто за своей болью не замечала, что у других тоже болит.
- Я привез документы.
- Мог бы просто положить под дверь.
- Не мог.
Люба потянулась к папке и стала машинально перебирать бумаги. Она даже не вчитывалась в написанное, тем неожиданнее был ее возглас:
- Титова?
- Я решил, что пока тебе лучше оставить мою фамилию, - опустил глаза вниз, - рано или поздно это закончится и ты будешь жить дальше. Если ты останешься в профессии, то делать это с моей фамилией проще.
- А если нет?
- Значит вернешь старую. Тебе сделают замену всех документов без очередей и прочей суеты, , я договорюсь. На самом деле нужно было обсудить это с тобой, но… Извини, что решил все за тебя.
- Плевать, - прошептала Люба и откинулась обратно на диван, - на все плевать.
Ну вот так. Я сделал то что хотел. Отдал документы и лично убедился, что Люба не просто плоха, что она сознательно уничтожает себя: медленно, неминуемо. Теперь нужно решить, готов ли я ей помогать и убираться отсюда.
Но для начала нужно перевести дыхание, эта поездка далась мне сложнее чем я думал.
- Если хочешь, я могу сделать тебе чай, - раздался приглушенный одеялом голос. Люба высунула наружу руку, худую как после болезни.
- Ты ешь что-нибудь?
- Что-нибудь ем, - она кивнула. Невымытые волосы выбились из заколки и сальными сосулькам повисли вдоль впалых серых щек.
- Люба, так нельзя. Я знаю, прошло еще мало времени,но…
- Ты ничего не знаешь, Максим! - Она резко подскочила.Сейчас Люба походила на сумасшедшую: тощая, всклокоченная с безумным мечущимся взглядом. - Я могла бы рассказать тебе лично, каково это, в один день потерять не просто ребенка, а возможность когда-либо иметь детей в принципе! Каково это, истекать кровью! Каково лежать в отдельной палате и слышать, как кричат другие дети, но знать, что среди этих голосов нет самого главного, голоса моей девочки! Ну что молчишь, хочешь задвинуть, что это наша общая потеря? Херня! Тебе ведь это все было не нужно, благодетель хренов! Сейчас не нужно и подавно! Принес мне свою подачку в виде фамилии, а теперь вали обратно!
Люба кричала, все громче и громче, а я не знал что ответить.
Молча ждал, когда Фролова наконец выговорится. Кажется сейчас она впервые показала хоть какие-то эмоции. Хорошо. Пускай выскажется, пускай ей станет легче, а я… заслужил.
В какой-то момент я подумал что всё. Слова закончились, воздух вышел, а вместе с тем оборвалось и желание говорить. Люба замолчала и тупо уставилась в стену перед собой.
Теперь можно уйти. Я уже встал, оперся на трость, как вдруг меня догнала последняя фраза:
- Она тебя никогда не простит.
- Что?
- Святая София Титова никогда не простит тебя. Она же теперь даже не Титова, верно? Она нет, а я да, представляю как тебя от этого корежит!
- Не представляешь, потому что мне плевать, - и это правда. Фамилия просто набор букв, не стоящих ничего, только если эту фамилию не носила Соня.
- Она тебя никогда не простит.
- Я знаю.
- И не простила бы.
- И это я тоже знаю.
- Но поперся ей все рассказывать. Господи, зачем? Я ведь даже не знала, что ты тогда ей все сказал, какая глупость! На хрена?
- Потому что по-другому нельзя.
Я часто возвращался в день, когда я пришел домой и застал свою жену за украшением елки. Красивая, нежная, она была похожа на маленькую фею, а я на чудовище, которое вот-вот превратит наш волшебный лес в пустырь.
Если бы Бог дал мне шанс, я бы изменил многое: вернулся раньше, а не сидел еще час в машине. Подготовил Соню к разговору. Подобрал другие слова. Объяснил как все было, чтобы она услышала и мою сторону тоже.
Да, я бы поменял многое, но раз за разом убеждался, что все равно я бы ей все рассказал.
Не смотря на череду моих ошибок, я считаю самой большой - обмануть свою жену. Не дать ей даже шанса выбрать, как жить дальше. Прощать или нет - выбор, который человек делает сам.
- Она тебя не простит, - снова повторила Люба.
- Я знаю, - снова повторил я.
- Не знаешь, иначе бы не побежал к ней как щенок на приаязи, не позвонил тогда на трассе, не попал в аварию, не загремел в ту чертову больницу! Не она была рядом с тобой, а я! Я, Максим! И в благодарность за это ты забрал мою дочь!
Люба не плакала. Глаза сухие, безумные.
- Я могу договориться, чтобы к тебе еще раз пришел психолог.
- А полюбить меня сможешь? - едва слышно прошептала Люба.
- Что?
- Полюби меня, пожалуйста. Как свою Соню. Я ведь тоже достойна такой любви, Макс. Полюби меня, прошу. - Она ухватилась тонкими, болезненно белыми пальцами за край моего пальто. - Мы же оба покалеченные, только мы друг у друга и остались! Мы никому больше не нужны! Ты ей не нужен, Максим!
Я дернулся как от удара.
- То… то что произошло в отеле… это было не случайно?
Её глаза сверкнули нездоровым блеском. Всего на секунду. Брови съехали и выражение лица стало озлобленным, как если бы прямо сейчас она собиралась подписать указ о казни миллионов людей. Таких называли безумными. Но Люба ею не была. Просто опустошенной своим горем и очень злой на меня.
- Тяжело не знать правду, верно? Представляю, как ты мучаешься, когда пытаешься понять, как же все случилось. Неужели ты сам так сильно налажал, сам испортил свою жизнь? Наверное ты так часто задавался этим вопросом, - она глухо рассмеялась, - что даже спать перестал. Все бы отдал, чтобы понять, чтобы увидеть себя со стороны, верно? И я могла бы тебе помочь и дать такой нужный ответ… или нет. Я ведь тоже ничего не помню.
На лице Любы играла торжествующая улыбка. Не знаю, что было у нее в голове, но скорее всего там она праздновала победу над Максимом Титовым. Я сломал ее жизнь, она мою. Счет сравнялся.
Здесь мне больше нечего делать.
- Подпиши документы, пришли по почте. Полагаю, что адрес ты еще не забыла, - крепче сжав трость, я сделал несколько неуверенных шагов к выходу. Уже у двери остановился на секунду и добавил: - Я надеюсь, что в конце концов найдешь то, что искала, Люба.
Ответа не ждал, его и не последовало.
А в подъезде подпирая стену и бесцельно рассматривая кабели, протянутые под потолком, стоял Егор. Он должен был ждать в машине. Упрямый дурак.
- Сам дурак. И специалисты, которые здесь интернет налаживают - тоже дураки. Щит взломан, тут как минимум две врезки. Видишь?
Я закатил глаза и двинулся к нему.
- Помогай, раз пришел. - Я указал взглядом на лифт. Теперь не до глупой мужской гордости. От такого количества физической нагрузки ломило все. От поднимающегося из-за услышанного давления в голове пульсировали все сосуды одновременно. Мне часто казалось, что после операций я буквально знаю в какой части моего мозга может случится следующий “взрыв”. Но его почему-то не было.
- Как она?
- Плохо.
- Понимаю.
- Вряд ли.
Двери лифта открылись и я заполз медленно в него. Егор придерживал створки, чтобы те не закрылись.
- Я мог бы нанять для нее специалиста, психолога, чтобы она смогла выговориться, или повара, если ее не устраивает еда из кафе, может быть горничную, или заказывать клининг раз в неделю? - Предложил брат. Знаю, что из добрых побуждений, но ей все это не надо, а то, что нужно она вряд ли получит. Любе стоило перестроить приоритеты и найти новые цели. Нам всем стоило.
- Не нужно. Она справиться, и вероятно, гораздо быстрее, чем все мы.
Её горе не было выдуманным, но я еще не помнил случаев, чтобы Фролова опускала руки. Может быть именно сегодня она сможет принять решение идти дальше, когда между нами уже почти ничего не осталось. У каждого свое горе. У каждого свои травмы.
И только одна общая фамилия. Но тоже у каждого своя.
***
Авторы не пропали))) Авторы писали большую и очень важную главу. Мы уверены, что многие из вас ждали ответа на вопрос касательно статуса Любы. Теперь он есть)
Спасибо вам за поддержку, интерес к истории и ее героям.