Глава 18
Макс.
Я плохо спал.
Я почти всегда плохо сплю, но сегодня ночью закрывая глаза, я видел лицо Сони. Она не смотрела прямо на меня, так, как делала это раньше и от этого взгляда по коже пробежали мурашки.
- Мне было трудно, но я справилась, смотри, какой он вырос.
За ее спиной прятался мальчик, так похожий на меня самого. С модной стрижкой, в простой футболке и пытливыми глазами, в которых читались совсем не детские вопросы.
Шесть лет. Все эти годы я работал как проклятый, а она растила нашего сына.
Мысль все еще казалась чужеродной и нелепой, как внезапно обнаруженная муха в тарелке супа.
Степан Сергеевич Размыслов носил чужую фамилию и чужое отчество, но мне не нужно было делать ДНК тест для установления отцовства. Это было совершенно лишним.
К утру, поспав от силы часа полтора, я решил, что не стану давить на Соню и требовать у нее объяснений. Зачем? Ее поступки всегда были мне понятны, а результат от них всегда был непредсказуем. Но мне так хотелось поговорить о том, что я нашел свою Соню, что я не выдержал и позвонил самому неподходящему для таких новостей человеку - своему брату.
- Привет, старик.
- Ты старше меня на четыре года, кто из нас старик?
- Тот у кого шрам в половину башки, - Егор определенно завидовал этому моему приобретению. - Ты звонишь узнать как дела или по делу? Я тут вообще-то занят.
- Чем. Пентагон взламываешь?
- Почти. Билеты заказываю на новогодние каникулы в Тай. У Паши отпуск только когда малышня отдыхает вот и подстраиваюсь. Будем в полночь пить шампанское не у елки, а под пальмой и с видом на океан. Как считаешь?
- Кучеряво. А у меня вот сын родился.
Тишина.
Снова тишина.
И опять тишина.
Помню, что Егор так надолго терял дар речи и мне мог найтись с ответом только однажды, когда я спросил у него что случилось с Любой и ее ребенком.
- Мне тебя поздравить или выезжать спасать?
- Я в Армавире. Поедешь?
- Старик, с тобой точно все в порядке? Девять утра, а ты уже вхлам. - Егор был полон сомнения. Я бы и сам себе не поверил. - И какого лешего ты забыл в этом городке? Разве не там живет…
- Именно здесь, - я кивнул, хотя брат вряд ли увидел. Мне пришлось быстро и очень коротко рассказать ему о произошедшем вчера, опуская некоторые лишние подробности. - Степе чуть больше шести и он очень похож на нее. Но больше на меня, понимаешь?
- Понимаю, что я теперь дядя и у меня есть племяша. Познакомишь нас? Подарю ему крутой макбук, научу взламывать дневник.ру.
- Он еще даже в школу не пошел, гений!
- Будет на этом делать хорошие бабки! - Егор умел быть смешливым раздолбаем, но порой становился очень серьезным. - Ты в порядке? А она… как?
- Пока не понял. Разберусь - расскажу.
- Как и всегда. Вези его к нам, познакомимся. И Соню привози, я ее с Пашкой познакомлю, они организуют вместе сообщество под названием “Все Титовы мудаки и станут там председателями”.
- Обязательно, - буркнул я, мысленно представляя, как придется связать мою бывшую и засунуть ей в рот кляп, иначе она со мной никуда не поедет. Ну нет, братец, до знакомства Степы с тобой еще очень далеко, чуть больше чем целая вечность.
С этими словами мы распрощались и я отправился в душ, а потом на завтрак. Оставленные в Москве дела требовали внимания, поэтому первую половину дня я проводил совещания и консультации по телефону и видео-связи. Компания, которую мы с Соней основали не прекратила свое существование. Я не продал фирму, даже когда перечислил ей половину стоимости всех активов. Пришлось принять несколько непопулярных решений - сменить офис на более скромный, перевести нескольких сотрудников на удаленку со сдельной зарплатой и даже при такой экономии часть суммы я занял у Егора. Авария и операции, почти полгода на восстановление отбросили меня еще на несколько позиций дальше, но за следующие два года мы все наверстали. С лихвой.
К шести вечера я спустился в лобби отеля и прошел в ресторан, где у меня была назначена встреча с Исмаиловым. Понятное дело почему он выбрал именно меня для этого деликатного процесса. Иногда для политиков репутация важнее, чем количество голосов полученных по своему округу. Они могут не победить один раз и взять реванш в другой, но однажды публично окунувшись в дерьмо - отмыться невозможно. От тебя всегда будет дурно пахнуть куда бы ты не пришел и где бы не пытался засветиться.
- Максим Александрович, дорогой. Присаживайтесь, не стойте, как не родной.
Тигран широко улыбался как и всегда в начале наших бесед. Обманный маневр, чтобы усыпить бдительность. Совсем скоро все эти условности будут легко отброшены и забыты.
- Добрый вечер, - я коротко кивнул, присаживаясь на стул напротив него. Дипломат поставил рядом. Сегодня я не принес никаких документов, мы собрались не обсуждать тактику, а праздновать победу.
- Итак, я доволен вашей работой. Хорошие люди сказали, что вы лучший в своём деле, а я привык работать только с лучшими.
- Не каждый день доводится представлять таких клиентов, так что кто из нас лучший - большой вопрос.
Это было до того приторно, что у меня аж рот скривила и сахар заскрипел на зубах. Но по другому с этим человеком нельзя. Мягко стелим, быстро уходим, не оборачиваемся.
Тигран рассмеялся и привстав, перегнулся через стол, чтобы хлопнуть меня по плечу. Удар получился крепким и совсем не дружеским.
Неожиданно лицо Исмаилова стало серьезным. Он будто снял очередную маску и вместо на нее нацепил другую, страшную.
- А ведь я знаю ваш секрет, Титов Максим Александрович.
***
- А ведь я знаю ваш секрет, Титов Максим Александрович.
- Очень интересно, что же за секрет, - я был максимально безразличен к полученной информации, но только внешне.
- Сначала хлеб - потом зрелища, - буркнул Исмаилов и поднял руку, подзывая официанта.
Мы заказали ужин и вино. Рубиновый напиток обновлялся в графине дважды. Врачи не рекомендовали мне употреблять алкоголь в больших количествах, поэтому на один мой бокал приходилось три, которые выпивал Исмаилов. К третьей смене блюд он закончил рассказ о том, как было непросто выживать в девяностых и подниматься в нулевых, скольких друзей он потерял из-за предательства. Правда Тигран ни разу не уточнил он был жертвой или тем, кто проехался по головам и судьбам близких, как асфальтоукладчик.
- Тигран, почему вы согласились на развод с Лилией? Не похоже, чтобы в вашей семье это была обычная практика.
- А кто соглашался? - Лукаво улыбнулся Исмаилов. - В нашей семье разводы недопустимы. Ни одна из четырех моих сестер не пойдет против воли своего мужа и никогда не осмелиться даже вслух произнести это слово. Просто Лилия… моя жена. Моя женщина. Она для меня одна единственная. Не в смысле физическом, конечно, - он снова усмехнулся. - Мужчина по природе своей полигамен. У нас в крови есть дух завоевателей и покорителей. И чем больше потенциальная добыча сопротивляется, тем слаще вкус победы. Понимаете? - Его глаза сверкали, когда он это говорил. И слова звучали не как потенциальные и гипотетические действия, а весьма реальные угрозы. - А жена… Она как дикая лань, уверена, что в своей среде обитания ей ничего не грозит, что законы и государство всегда будут на ее стороне. Но мы с вами знаем, как работает система. А она нет. Кроме того, она заблуждается и в том, что в разводе ей будет лучше.
- То есть это просто представление, - сделал я один единственный логичный вывод.
- Да, если она достаточно умна, чтобы принять безвыходность своей ситуации.
- Вы мучаете ее угрозой забрать сына.
- Я не угрожаю. Я заберу опеку над сыном - это решено. А без ребенка моя жена никуда не уйдет. И это тоже решено, просто ей нужно время, чтобы это понять. Лилия выбрала самый неподходящий момент, чтобы показать зубы. Эта предвыборная мясорубка, ты бы знал, до чего я ненавижу все это: галстуки, рубашки, запонки. Ты знал, что под запонки существуют специальные рубашки? Вот и я нет. - Незаметно для себя Исмаилов перешел со мной на ты. Но доверительнее наши отношения не стали. - Если бы я запер Лилю в подвале, пока она не одумается, посыпались бы неудобные вопросы от прессы, пошли косые взгляды от инвесторов. А это люди уважаемые, сам понимаешь.
Я понимал. Как и понимал то, что сейчас Исмаилову проще отпустить жену на коротком поводке, пока внимание не сместится с него на другой объект. Неблагодарная бывшая звучит в глазах избирателей куда слаще чем забитая и запуганная настоящая жена.
- А что будет после выборов?
- А после выборов мы заживем как прежде. Я и Лилия своей жизнью, ты своей. И ни у кого не будет болеть голова. - Его голос перестал был радушным и мягким. В нем больше не было попыток меня очаровать. - Кстати про жен. Твоя отлично отымела меня на первых заседаниях, - он поднял бокал и отсалютовал в мою сторону.
- Которая из? - усмехнулся я, откинувшись на спинку стула и проигнорировав предложение выпить снова.
Весь разговор строился как теннисный турнир. Подача. Аут. Подача. Очко. Сет. Гейм. Исмаилов рассмеялся, оценив шутку, но быстро стих, словно не мог допустить, чтобы последнее слово оставалось за кем-то еще, кроме него.
- Софья Николаевна отличный юрист. Она могла сиять в Москве. Удивительно, что после успешно взлетевшей карьеры так поспешно приняла решение уволиться. Еще более интересно, как ее сын похож на тебя, Максим.
Итак, мы подобрались к самой сути.
- Вы намекаете на что-то?
- Говорю открытым текстом. Так долго скрывать своего наследника. Либо ты слишком хитер, либо тебя развели как лоха.
Беседа перешла в опасную фазу и я решил использовать любимый для таких случаев прием: надеть парик и клоунский нос.
- Тигран, вы когда-нибудь слышали про телегонию?
- Брось. Не надо задвигать про тот эксперимент с зебрами. Мы мужчины, а не тупые бабы с телефончиком вместо мозгов, чтобы транслировать ересь. Я верю только фактам.
Я отложил салфетку в сторону, демонстрируя, что наш ужин окончен.
- Что же до фактов - есть один, с которым не поспоришь - я бесплоден. У нас с Соней не могло быть детей. У меня их в принципе быть не может. С Любой же не случилось, и вы в курсе этого.
Кажется это вовсе не то, что хотел услышать Исмаилов и его бессовестная улыбка медленно стекла с наглого лица.
- Нужно быть очень уверенным в себе мужчиной, чтобы так открыто заявлять своем недуге.
- В этом нет ничего постыдного.
На самом деле я был готов танцевать на углях, лезть в петлю и снова пройти через ад двух, трех, четырех операций на мозге, лишь бы этот мерзавец исчез из нашей жизни. Пока он маячит на горизонте Сони и Степы я едва ли смогу нормально спать, есть и существовать.
Тигран поднял руку и к нам моментально подошел официант. Он попросил счет и настоял на том, что оплатит ужин.
- Считайте это моей благодарностью за быстро и чисто выполненную работу. Я ведь правильно понимаю, что проблема с Софьей Александровной решена?
- Да.
- Что ж. Пока у меня не было поводов сомневаться в правдивости ваших слов, Максим. Не хотелось бы испытать разочарование. Из-за них я злюсь, а злость не лучшее средство успокоить нервы.
- Сейчас вы мне угрожаете?
- Ни в коем случае. Я просто надеюсь, что у вашей бывшей жены и ее сына все будет хорошо.
Мы подошли к выходу из ресторана и готовы были каждый разойтись по своим делам, но как только открыли двери увидели первые вспышки фотокамер. Несколько человек протягивали руки со своими смартфонами и диктофонами к лицу Исмаилова.
- Это правда, что вы изменили своей жене, Тигран?
- Ваша жена настаивает на разводе?
- У вас несколько любовниц, включая няню вашего сына?
- Вы угрожаете жене? Избиваете ее?
- Вы хотите отобрать сына, а ее оставить без гроша на улице?
- Тигран, дайте какой-нибудь ответ?!
Вакханалия из лиц, какофония звуков и голосов, бесконечный поток вопросов от журналистов. Здесь было человек двадцать, если не больше. Новостные каналы, местная помойка типа Армавир-блокнот, светская хроника, представители телевидения, желтая пресса, я даже заметил логотип журнала Дачники. Их притащили сюда для массовки, не иначе. Но самое главное, самое страшное и самое тупое - здесь были все вертолетные медиа, которые я знал. Все иностранные грантоеды, которые кричат о демократии и либерализме, когда это кого надо демократы и кого надо либералы. Пятая колонна, способная любой чих превратить в сенсацию и повод для уличных протестов. Я знал этих людей. Им не нужны были ответы. Лишь молчание и пара фотографий растерянного лица Исмаилова. Они разорвут его заголовками и добьют всем тем, чего не сказал.
А потом он отомстит. Лилии. Мне.
И той женщине, которая стоит у ресепшена и улыбается. Остревенело и злобно. Соне.
Он ее убьет.
***
- Господа, господа! - я выступил вперед, развел руки в стороны и перетянул внимание на себя. - Уважаемые, давайте не устраивать балаган. Мой друг Исмаилов отдыхает в славном городе Армавире, а вы мешаете ему и докучаете ничем не подкрепленными сплетнями. Это как-то не по-христиански.
- Почему Вы не с семьей?
- Где Ваши жена и сын?
Я наклонился к Тиграну, который уже успел взять под контроль свои эмоции. Оно снова выражало обольстительную радушность и приветливость, но жилка на шее вздулась так, что набив ее можно было получить хороший шмат ливерной.
- Моя жена сейчас в санатории занимается оздоровительными процедурами, а сын, если кто-то не в курсе, ученик первого класса. Сейчас не каникулы, он посещает школу.
- Тогда, что вы здесь делаете?
- Провожу время с любимой женой. И простите, но в свой короткий и долгожданный отпуск, я хотел бы побыть вдали от прессы и любопытных глаз. Все вопросы вы можете направить через моего официального пресс-секретаря с пометкой “важно”.
Он сделал шаг в сторону лестницы. Кивнул головой управляющему отеля, тот поднял руку и два охранника преградили путь толпе журналистов, оттесняя их к выходу.
В пролете между вторым и третьим этажом, когда голоса стихли, Исмаилов повернулся ко мне, и от прежнего веселья не осталось и следа. На лбу испарина, галстук ослаблен, две пуговицы расстегнуты. Могло показаться, что его вот-вот разобьет инсульт, но он сделал предупредительный шаг в мою сторону и стало понятно, что скорее сейчас моя голова разобьется о кафельный пол, чем у него подскочит давление хотя бы на одно деление.
- Это так ты со своей женой договорился? Бл*ть, Макс! Это дерьмо теперь потянется за мной до самых Курильских островов и даже там меня едва ли изберут помощником руководителя клуба местного дома культуры! Вот же херня! Исправь все! Исправь, слышишь? Мне насрать как, насрать во сколько это тебе обойдется, и…
- Тигран, все под контролем. Внимание прессы мы перетянем на себя. Сейчас вам нужно в Москву, - я сделал все, чтобы в моем голосе не было и намека на панику. - Заберите Давида и привезите на выходные, сделайте несколько непринужденных фото с Лилией - все втроем. И еще, у вас такие хорошие шансы на победу по округу, и далеко не все конкуренты этому рады, так что с выводами тоже не спешите.
У меня не было крапленой колоды, ни даже туза в рукаве. Мне просто хотелось сбавить градус злости этого монстра. Он все понимает и на такой трюк не поведется, но на время успокоится. Сегодня вторник, до субботы еще три полных дня. У меня будет время составить план защиты или… спрятать Соню и Степу.
Когда я вернулся в лобби там уже никого не было, кроме моей жены. Она переместилась от ресепшена на удобное кресло недалеко от огромной и дорого украшенной елки. Мелкие желтые фонарики мягко загорались и потухали, огромные синие, голубые и серебристые шары, банты и игрушки украшали дерево во весь его огромный рост.
Соня не замечала меня, уткнувшись в свой смартфон и скабрезно улыбаясь. Оценивала результат своих трудов? Маленькая дурочка!
- Титова! - рыкнул я и она моментально подняла глаза. Здоровый румянец сошел с лица, губы вытянулись в удивленное “О”.
- Макс, стой на месте!
- Правда? Теперь ты думаешь, что самое время остановиться? - Я оказался около нее за считанные секунды, вцепился в руку и рывком поднял на ноги. Чертово дежавю. Только сдавил сильнее, злился сильнее, хотел придушить сильнее. Просто хотел.
Мы неслись по коридору почти нога в ногу. Исключительно из вредности она не отставала и не просила замедлиться. Цокот каблуков тонул в пушистом ковре.
- Ищешь подходящую подсобку? - ее голос не дрожал, но все же Соня редко могла видеть меня в состоянии крайнего бешенства.
- Именно. Вот эта - сойдет. - Я дернул за ручку первой попавшейся по пути двери, на которой не было дверного замка, как в номерках, и (вот, удача) она открылась. - Смотри, да я просто фокусник.
Затащив ее внутрь встал напротив и сложил руки на груди. Стоило держать их при себе, если хотел сохранить голову и яйца в целости и сохранности.
- Ты охренел?
- Ты под кайфом?
Мы проорали это в унисон, и прежде, чем Соня успела набрать воздуха в легкие, я накинулся с обвинениями.
- Где были твои мозги, когда ты все это придумала и осуществила, а? В какую помойку решила выкинуть мой труд и свое обещание, о том, что выйдешь из процесса? Где эта кнопка, которая включает пожар в области твоей жопы? Соня, бл*ть! Это не игрушки, не песочница, в которой мальчик рушит кулички, если девочка ему нравится. Исмаилов не гипотетический злой негодяй! Он - жестокий, хитрый и состоятельный. Достаточно состоятельный, чтобы стереть Лилию с лица земли и теперь ты оказалась в ее расчудесной компании. В какой кисель эта женщина превратила твои мозги? Ты о сыне думала в этот момент? И еще…
- Думала! - Она зацепилась за какое-то слово и сделала шаг ко мне. Между нами еще было расстояние, но оно сократилось до той точки, в которой я уже мог почувствовать ее парфюм, а Соня тонкий аромат вина, которое мне недавно наливали в дорогой бокал. - У нее никого нет, знаешь? Только сын, которого этот… Исмаилов хочет отобрать. Он использует жену как куклу для утех, не скрывая трахает любовниц, гордится своим мальчиком и отчаянно скрывает, что не может больше зачать детей. Это все цирк и представление.
- Я знаю.
- Так что с того? Предлагаешь позволить ему уничтожить жизнь этой женщины - делать выбор между своей безопасностью, здоровьем и ребенком.
- Я… - я заткнулся и увидел как тяжело она дышит. Отчаянно.
Соня боялась. По-настоящему. Все полетело к чертям и если бы это было возможно, сейчас она смогла бы избавиться даже от собственной кожи.
Ладно. Хорошо. Ругаться будем потом.
Завтра.
- Иди сюда.
- Что ты де…
Вопрос был стерт губами. Сухими и жесткими. Я держал ее голову так крепко, как только мог, Соня отталкивала меня руками, вцепившись пальцами в лацканы пиджака. И отвечала. Нет, в прошлый раз нам не показалось. Мы помнили все. Как идеально понимали каждый наклон головы, как синхронно толкались языки, боролись, ласкали и отступали. Как горели каждой минутой близости. Давно. Очень давно.
А потом из глаз посыпались искры. Я не сразу понял, что это не от наслаждения, а из-за удара, которым Соня меня так радушно наградила. Она явно целилась в щеку, но попапа выше, как раз в тот участок головы, который доктор настоятельно просил меня беречь пуще всего.
Меня качнуло и затошнило, но я не упал.
- Допустим, что я заслужил, - прохрипел, опираясь рукой о ближайшую стену.
- Пошел ты, Титов! Не смей меня трогать своими грязными пальцами! Хватит того, что было, я тебе не девочка для секса, понял?
- Ты очень доступно объяснила.
- И еще, - она поднесла указательный палец к моему лицу, - я не твоя женушка Люба, и не потерплю такого обращения ко мне. Если у тебя будут впредь вопросы, прошу запомнить, что ко мне нужно обращаться София Николаевна. А фамилия у меня теперь Размыслова! Еще есть вопросы?
- Только один, - я с любопытством посмотрел на Соню: - с чего ты вообще взяла, что я женат?
Она вылетела из каморки заведенная, разозленная и отчаянно перепуганная.
Я не пошел за ней, сейчас этот разговор не принесет результат.
А завтра мы начнем сначала.