Глава 25
Макс.
- В отеле под названием “Классик” все должно быть классное или классическое? - глумился Егор, разглядывая обшарпанную лепнину на канте натяжного потолка, с которого в некоторых местах топорщились клочки дешевой позолоты. - Никак не могу определиться.
- И то и другое, - буркнул я на него, возвращая внимание к монитору и изучению отчетов.
Брат приехал по моей просьбе. Мне нужна помощь и я должен был обратиться к нему сильно раньше. Понял я это - сильно позже.
Он добрался до Армавира из Москвы на машине, чтобы не светить документы через базу данных продажи билетов поездов, но это уже были его предосторожности, хоть и не лишенные смысла.
Теперь Егор сидел рядом на стуле с причудливыми ножками и подлокотниками с бархатными подушечками, тоже золотистого цвета и делал вид, что мы не в жопе.
- Здесь какая-то херня, - я закрыл крышку ноутбука.
- Как я и сказал, Исмаилов Тигран с точки зрения финансов ничем не интересен.
- От тебя должно быть больше пользы.
- Старик, я спас тебе жизнь, если ты забыл, - он постучал кулаком себе по голове. Мог бы и мне - я заслужил, но Егор берёг мой мозг почти так же рьяно как свою ненаглядную жену.
Шесть лет назад, когда между мной и Соней произошла драма он уверял, что отношения совершенно не для него, а теперь счастливо женат на чудесной девушке.
- Я не забыл. Теперь нужно сделать так, чтобы я смог спасти свою неугомонную бывшую, чтоб ее черти драли за такую принципиальность!
- Только черти, - ухмыльнулся Егор, - а ты совсем не при делах?
- Не твоё дело.
- А жена точно бывшая? Старик, у тебя глаза кровью наливаются, когда мы говорим о Соне. Ты б это… голову так не напрягал.
- Мы развелись, если ты забыл. Теперь у нее другая фамилия, как и у Степы.
- И какая же?
- Размысловы.
Я старался не выказывать неприязни в голосе, но вышло как-то уж очень холодно.
- Отстой какой-то! Титовы звучит гораздо круче!
Вот идиот. Но в этот раз я не стал спорить со старшим братом, потому что Соне и правда шла моя фамилия, а сыну - мое отчество.
- Так или иначе бывших первых жен не бывает, - подытожил Егор и улыбнулся.
Я знал это. По сути Соня была и оставалась моей единственной женой. Первой и единственной любовью. Наш брак с Любой был сделкой на случай моей скорой смерти - страховкой для дочери, которой не суждено было прожить и нескольких минут. Мое наказание - я ее даже не видел - только мраморный надгробный камень с одной единственной датой - той, где ей удалось сделать всего пару болезненных вздохов.
Прикрыв глаза и прогоняя тяжелые мысли я постарался вернуть разговор в рабочее русло.
- Что мы можем найти кроме идеально вылизаной бухгалтерии и финансов, к которым нет вопросов?
Егор достал из кармана флешку. Он редко пользовался бумажными документами, не носил с собой папочки и не составлял расписание в ежедневнике. Его жизнь была практически полностью оцифрована.
- Очевидный криминал, причем кто-то очень влиятельный и далеко не последний человек в органах заботливо похоронил все притязания силовиков а архивах.
- Тех, что совершенно случайно испарились?
- Именно.
Такого быть не может. Никто не способен вести себя так беспардонно и нагло как Исмаилов, говорить, как он, угрожать, запугивать и откровенно нарушать закон не оставив ни единой зацепки.
- Я работаю над этим, старик.
- Что на флешке?
- Некоторые данные о тех, кто мог бы на него что-то знать. Наши возможные информаторы на случай если нам действительно придется поступать быстро и грубо. Нет лучше союзников, чем враги твоего врага. - Он подключил устройство к ноутбуку, через несколько секунд открылась папка с файлами. - Обрати внимание на “Таежника”. Захар Горин не просто ненавидит Исмаилова, он вполне способен при правильной мотивации перегрызть ему глотку.
- Мы не собираемся никого убивать. Нужно достаточно информации для шантажа, чтобы он прекратил преследовать Соню и Степу и отстал от своей жены. И информация должна быть реальной - блеф в нашем случае не поможет.
Егор покачал головой.
- Ты сам не веришь в то, что говоришь, Макс. Прости, но Исмаилова сложно назвать адекватным, учитывая все, что мне удалось узнать. Я могу понять твое стремление защитить любимую женщину и сына, но Тигран не отступит только потому, что ты погрозишь ему пальчиком и помашешь парой умажек перед лицом. Скорее ты его только разозлишь. Только если…
- Только если что?! - я напряженно подался вперед.
- Вот если бы твой Исмаилов убил кого-нибудь в прямом эфире… - мечтательно произнёс Егор, - вот это был бы разрыв. Все заголовки наши, тебе медаль и женщина, Лилие свобода, а Тиграну Мудазвонычу либо решетка, либо свои же порешают. Только ты губу не раскатывай, такие типы и рук своих не марают, и все улики прячут так далеко, что хер найдёшь. Короче, я думаю, это тупик, старичок. Никак.
Об этом я тоже думал. Постоянно. Голова раскалывалась от всевозможных схем и планов, как вытащить всех из сложившейся ситуации. Но события накатывались снежным комом. Я был более чем уверен, что Лилия находится под препаратами, и если муж смог настолько далеко пробраться, чтобы подавлять ее волю и желание вообще к чему-либо, значит он и нас с Соней не обделил вниманием.
Надеюсь только, что моя охрана сработает лучше и быстрее, чем его.
И все же. Все же…
- Да не грузись ты так. Сидишь пыхтишь, аж отсюда слышно. Сейчас я покумекаю и что-нибудь придумаю.
Тон, которым брат это сказал, неприятно коробил. Он будто обсуждал скидки на кардиганы или завтрак в турецком отеле. Между прочим, кое-как…
- Прости, Егор, но вряд ли ты сможешь понять как это переживать за своего ребенка.
- Ты удивишься, но возможно… пойму.
Я горько усмехнулся на слова собственного брата. Он что-то путает и с этим чувством ничто не сравнится.
О сыне я узнал совсем недавно, узнал слишком мало и только то, что пока позволили. Меня не было в его прошлом, но это вовсе не значит, что не будет в настоящем и будущем. И с этим Соне придется смириться. Она знает это, просто пока не уложила последний кусочек пазла в голове. Как только примет - мы расскажем Степе все, что должно, вместе. А пока что…
- У меня есть сын, - Егор произнес это четко и достаточно громко.
Мне не показалось.
- Да нет, это у меня сын, а ты убежденный чайлд-фри. Помнишь?
Шутка не получилась. Старший брат отвлеченно вскинул голову и снова занялся оценкой качества гостиничного номера.
- Паулина родила ребенка, а ты забыл об этом рассказать?
- Нет.
- Вы решились на усыновление?
- Нет.
- Щенка нельзя считать ребенком, Егор. - Он всегда хотел собаку, но отец никогда не разрешал ему. А потом ушел. Мечта осталась мечтой, разрушенной и невыполненной.
- Мудозвон.
- Объясни нормально, придурок!
- У меня есть сын. Сейчас ему пять, и Паулина к его появлению на свет не имеет никакого отношения. Он… родился после того, как мы поженились.
Если бы я стоял, то непременно бы сел услышав такие новости. Если бы имел привычку пить - опрокинул стопку-другую, чтобы переварить информацию.
- И как твоя жена отнеслась к этой новости?
- Она не знает, - отрезал брат. В моем взгляде видимо было столько вопросов, что он наконец-то решил рассказать подробнее. - Его мать - Кристина. Я не святой, ты знаешь, а появление ребенка - просто стечение обстоятельств.
Я усмехнулся от его формулировки.
- Ты забыл про гондоны или про то, что в отношениях не принято изменять?
- Отлично сказано, старик. Напомни пожалуйста, почему ты сейчас в разводе? - огрызнулся Егор.
Он смерил меня взглядом, которым просил молчать, пока не закончит свою историю. Странно, что он вообще решил что-то рассказать. Пять лет! И даже больше. Не просто носить в себе такую информацию. Я не выдержал и пары недель.
- Кристина сообщила мне о беременности и о том, что не собирается делать аборт. Я ей сказал, что не хочу ничего знать о ребенке, и чтобы она молчала просто оплатил ей хорошую квартиру и помогал с текущими расходами. То есть все еще помогаю. Я ничего о нем не знаю, кроме имени и ничего не хочу знать. Мне все это не интересно, понимаешь? Памперсы, бессонные ночи, крики, вечные проблемы с простудой, ветрянкой, соплями и кашлем. Я не хочу, Паулина не хочет и в этом у нас с ней согласие.
- То есть она действительно не знает? - я понял и принял информацию с первого раза, но переспросил для верности.
Егор покачал головой.
- Зачем ты рассказываешь это мне?
- Потому что у меня есть… предчувствие. Это похоже на навязчивую идею. Вроде как бомба с отложенным часовым механизмом. Я все предусмотрел, обезопасил себя и Пашу, но рано или поздно обратный отсчет включится и рванет. Иногда я совсем забываю и живу спокойно, но порой это просто навязчивая идея.
- Тебе стоит рассказать жене.
- Ты рассказал - тебе все еще не ясны мои причины молчать?
Настала моя очередь качать головой. Я смог прочувствовать на себе все последствия и побочные эффекты правды. Потеря любимой женщины, семьи, той жизни, которая у нас могла бы быть. Всерьез и навсегда.
Проведя рукой по голове я вспомнил, что к этому списку могла бы добавиться и моя собственная жизнь.
- Я никогда не жалел о своем решении рассказать Соне правду. Слова и момент были ужасными, но не поступок, Егор. Ты выбрал её, свою жену, свою женщину, чтобы делить с ней не только радость, секс, кайф от путешествий и вкусных ужинов, удовольствие от просмотра фильмов и полетов на воздушных шарах. Ты можешь и должен делить с ней свои сомнения и неудачи, боль и ошибки. Это - брак. Получается, что ты начал его со лжи.
- Еще раз, Макс, твоя правда стоила тебе брака!
- Еще раз, Егор, я бы поступил так снова! Я бы обо всем рассказал Соне и дал ей принять решение, как жить с этой правдой!
- Приняла уже! И как тебе, нравится? А ей нравится?!
Мы вскочили на ноги, встали друг напротив друга и пыхтели как два разъяренных быка. Эти фразы, брошенные друг за другом подвели черту в разговоре. Он высказался. Я выслушал. На этом моя роль с ограниченным набором функций окончена. Но мне было интересно еще кое-что.
- Так как его зовут?
- Кого.
- Моего племянника. Двоюродного брата Степы. Твоего сына. Он ведь не знает, что у него достаточно большая семья, правда?
- Рома.
Я хотел соединить имя мальчика с именем брата, почти уже сказал это вслух, но мысль на излете оборвал стук в дверь. Короткий, громкий и настойчивый. Первым к ней подошел Егор, сделав два быстрых и уверенных шага.
- Это случайно не Соня спешит навестить бывшего мужа, - с этими словами он открыл дверь и мы оба убедились, что он оказался не прав.
Там стояла Люба Фролова. В коротком облегающем платье, с излишне ярким макияжем для двух часов дня и сумкой Hermes, из которой виднелся красный корешок папки с бумагами. Очень толстой папки.
- На пороге стоять будешь или зайдешь? - спрашивает Егор самым будничным тоном и пропускает ее в номер.
Брат, кажется, не удивлен, в отличие от меня. Мне странно видеть Любу здесь. Мою помощницу, мою любовницу и даже мою жену. Все это с пометкой “бывшая” и из настоящего осталась только фамилия, которую та не захотела менять. Я никогда не интересовался жизнью Фроловой, но какая-то информация все равно долетала до меня. После развода Люба на год выпала из профессии. Потом устроилась в маленькую фирму, но быстро поняла, что та не покроет ее амбиций и уволилась. А точнее перешла к Исмаилову, вначале как юрист, а потом доросла до отдела связей с общественностью и пиара. Вот и все, что я знал о ней.
- Привет, Титовы, - голос такой же. Тонкий, будто имеешь дело с избалованной девчонкой.
- От Титовой слышу. Или теперь ты претендуешь на фамилию будущего депутата? Уже примеряла? Любовь Исмаилова! Как звучит, - ехидничал брат.
- Не хами, - бросила Люба и подошла к одному из стульев у стола.
Села не напротив, а рядом, смотрела на меня прямо. Такая разница по сравнению с той разбитой и растерзанной молодой женщиной, какой я ее запомнил. Я не жалел ее, как и не жалел себя. Мы все получили то, что причиталось.
- Что ты здесь делаешь?
- Пришла кое-чем поделиться.
- Не стоит, - Я киваю Егору, давая понять, что Любу лучше проводить отсюда и как можно скорее.
- Я так не думаю.
Прежде, чем мне удалось возразить еще раз, она достала красную папку и демонстративно сунула ее в руки брату. Тот с охотой подхватил увесистый талмуд и погрузился в изучение документов.
Все это было похоже на театральное шоу, где актер делает вид, что не замечает своего главного и единственного зрителя - меня.
Я исподтишка изучал женщину, которая сидела рядом. Спокойная, уверенная в себе. Спина прямая, натянута как струна. Я потерялся в годах, но ей должно быть уже чуть за тридцать. Не важно. Она почти не изменилась, возможно стала менее восприимчива к неудачам, более разборчива в тех с кем спит.
Хотя, нет.
Я не доверял Любе. У меня были на то свои причины, и даже тот факт, что она принесла нам нечто на Исмаилова не делало её в моих глазах помощницей и спасительницей ситуации.
- Егор, проверь, чтобы там не было подставы.
- Без сопливых скользко, - пробурчал брат, зарывшись в документы. - Мы конечно все изучим под микроскопом, но баааатюшки… Люб, да ты принесла клад!
Я удивленно сглотнул. Значит, бумаги настоящие. Значит… Люба пошла против своего начальника, вот только зачем? Такая осторожная, честолюбивая девочка сделает все, чтобы сохранить теплое место под жопой, а благородство никогда не было сильной стороной Любы. Если кто-то заметит Фролову здесь, это приведет к потере работы, денег, покровителя. Лишь одно могло сподвигнуть человека на этот шаг - и это страх. Но чего она боялась? Или кого?
Егор перелистывал страницу за страницей. Медленно и вдумчиво. Он качал головой, усмехался, но не произносил ни слова. Мы все молчали, словно от выводов старшего брата зависело то, как дело пойдет дальше.
- Охренеть! Женщина, сколько тебе потребовалось времени, чтобы собрать все это? - брат не добрался и до середины.
- Больше, чем ты думаешь.
- Макс, тут хватит не то что на шантаж, мы его упечем лет на пять минимум! Ну и на политической карьере можно смело ставить крест! Как ты вообще достала документы?
Люба ухмыльнулась.
- Это не важно. Важно то, как вы ими воспользуетесь.
- Воспользуемся самым эффективным образом, уж будь уверена, - Егор улыбался так, словно в его руках оказался пароль от главного компьютера Пентагона и он собирается классно повеселится. - Проси все, что хочешь за этот без сомнения прекрасный набор ужасной инфы на Тиграна.
Люба покачала головой.
- Я серьезно. Это стоит огромных денег.
- Я похожа на женщину, которой нужны деньги? - она сложила руки на груди. На одном из запястий блеснул браслет известного ювелирного дома стоимостью около миллиона рублей. И она его точно купила не сама.
- Деньги нужны всем. Но дело, конечно твое, Люба.
Егор закрыл папку и закинул одну ногу на другую. Номер снова погрузился в тишину, и ее разбавлял лишь шум тележки, которую по коридору тащила за собой горничная.
- Мне нужно поговорить с Максимом, - наконец-то выдала свое желание Фролова.
- Говори, я здесь.
- Наедине.
Брат перевел взгляд с женщины на меня и обратно, поигрывая бровями. Я закатил глаза в ответ на его тупой и неуместный намек.
- Иди, она меня не съест.
- Я бы на твоем месте не был так уверен, - он постучал ладонью по красной папке, положил ее на стол и оставил нас. - Ладно, я пока позвоню кое-кому.
Он вышел из номера, но я еще несколько секунд слышал голос брата. Совсем другой: нежный, глубокий, живой. Он разговаривал с Пашей, единственной женщиной, которая смогла приручить это чудовище.
Нас же с Любой ждал свой, совсем другой разговор. И в этом союзе было не ясно, кто из нас дрессировщик, а кто монстр.
- Кто начнет первым?
- Как обычно я. У тебя для такого никогда не хватало смелости.