Глава 8

Макс.

- Бесполезно. Все это просто не имеет никакого смысла! Вы можете нормально делать свою работу? - Я скинул звонок, заканчивая разговор с риэлтором. - Чертов идиот!

Через минуту мне приходит сообщение от контакта “Ответственный за жилье №3” с текстом “Я увольняюсь! Верну только 50% комиссии за моральные издержки”. В конце стоял гневный матерящийся смайл.

За два месяца найти квартиру так и не удалось. Жить в гостинице осточертело до зуда. И дело вовсе не в сумме, а в том, что гостиничные номера были такими… чужими. Обезличенными. Стерильно вылизанными от любой формы привязанности к месту проживания. Даже оставив утром разбросанные по столу вещи, неубранную вчерашнюю рубашку и помятый пиджак, вечером все это обязательно окажется на своих местах. В шкафу. На полках. В тумбочке.

Мне нужна квартира. Недалеко от работы, в приличном районе, с собственной парковкой и нормальным ремонтом. Нет - варианты, которые были еще на стадии “фундамента” я не рассматривал. Разве это так сложно запомнить?

Посмотрев на монитор и расплывающиеся в электронном документе буквы, покачал головой. Невозможно работать. Невозможно думать головой, когда жизнь катится под гору с такой скоростью, что кажется ее уже не остановить. Оставалось только дождаться большого взрыва и разгребать последствия.

Снова раздалась трель телефона. Первую секунду я ощутил прилив тепла по телу - обычно в это время мне звонила Соня. А потом осознание накрыло меня с головой. Теперь жена общалась со мной исключительно через деловые письма. И все это только моя вина.

Я сбросил очередной звонок без номера и вернулся к работе.

Ходить на работу по выходным стало моей новой привычкой. Пока я не смог найти себе нового компетентного помощника приходилось делать множество дел, от которых в последние годы я отвык. За эту неделю на собеседование пришло около десятка человек. Вчерашние студенты, юристы готовящиеся выйти на пенсию, ушлые карьеристы и ленивые бездельники. Телефон разрывался без конца, а я просто подыхал без своей команды.

Черт! Какой же я все-таки идиот!

Соня уже неделю была на больничном. Я очень старался не вторгаться в ее личное пространство, но тревога за ее здоровье затмевала все существующие нормы приличия. Поэтому я попросил Егора навестить ее и теперь ожидал полного отчета.

Именно этот момент выбрала моя бывшая помощница и будущая мать моего ребенка чтобы позвонить.

- Слушаю, - нетерпеливо и недовольно выронил я в трубку.

- Максим Алекс… - Люба запнулась. Она больше не моя подчиненная и у нее нет необходимости обращаться ко мне официально. - Максим, я сегодня собираюсь на скрининг. Второе УЗИ. Немного рано, но мне назначили из-за небольшого отклонения в анализах. Хотите… то есть, может быть ты хочешь пойти со мной?

Я тяжело вздохнул, посмотрел на часы. Еще только половина пятого вечера, а казалось, что с тех пор как я пришел в офис прошло не меньше суток. Бесконечно длинный день.

- Нет, прости. Я очень занят сегодня, - это было не правильно, как и все, что произошло с момента когда мне сорвало башню. Я уже перестал считать собственные ошибки.

- Понимаю, - замялась Люба, - просто я не очень хорошо себя чувствую весь день. Мне сказали не есть накануне, и так кружится голова. Но ничего, я вызову такси, все будет хорошо, Максим… Александрович.

Ее голос звучал дол того жалостливо, словно ее от смерти отделял последний вздох.

- Скинь свой адрес смс-кой, я сейчас подъеду.

Я отключился и поморщился. От всей этой ситуации меня коробило, выворачило и тошнило, но я обещал себе, что позабочусь о ребенке. А потом я дал такое же слово Любе. Она же обещала не соваться в мои отношения с женой. Тот факт, что им не посчастливилось оказаться в одном лифте никто предугадать не мог. В остальном я ее не винил. Она меня тоже.

Подхватив пальто и получив сообщение с адресом, я направился к машине.

На месте мы оказались через пятьдесят минут, как раз вовремя.

- Не знал, что поликлиники работают по выходным так долго.

- Платные работают, - Люба пожала плечами.

Мы не поздоровались, не обнялись и даже не пожали руки. Нас пригласили в кабинет почти сразу. Выдали бахилы и провели стандартный опрос.

Люба легла на кушетку, приподняла край водолазки, спустила лосины, оголяя округлившийся живот.

- Судя по всему срок вашей беременности соответствует двадцати неделям. - Врач начал осмотр, перечисляя показатели и цифры, сообщая нам, что все в норме. Все хорошо. - Слышите, как бьется сердце? - И я слышал. Громкий, частый стук. Это мой ребенок, мое большое счастье и то, о чем я мечтал. Я очень старался себя убедить в этом, но так и не смог подойти к Любе, чтобы взять ее за руку. - Будущие родители хотят знать пол ребенка?

Врач повернулся к нам, смотря с любопытством и надменностью, словно он обладал тайным знанием, которым мог поделиться лишь с избранными.

Я пожал плечами, Фролова кивнула уверенно и без сомнений.

- Что ж, с уверенностью могу…

Врача прервал мой телефон. Я на автомате перевернул экран и увидел, что мне звонит Егор. Не лучший момент, чтобы отвечать на звонки, но я сделал несколько шагов и быстрее, чем понял, оказался в коридоре, за пределами кабинета УЗИ.

- Привет, Егор, ты…

- Да пошел ты со своим “Привет”, говнюк! - рыкнул старший брат. - Макс, чтобы ты сейчас не делал, где бы ни был, возьми свою задницу в руки и тащи в свой навороченный джип. У тебя есть три часа времени, все вокзалы Москвы и одна Соня, мать ее, Титова, которая собирается оставить тебя в прошлом. Ты понял?

Я понял.

И уже через пять минут вылетел на МКАД.

***

Хороший адвокат всегда знает, когда дело-дрянь.

Это вовсе не значит, что стоит останавливаться на полпути к достигнутой цели, но с вероятностью чуть больше, чем сто процентов ты проиграешь, даже если приложишь все усилия. Неизбежно, как “мат” в шахматах. Необратимо, как цунами.

Я мчался по кольцевой, ближе всего был Белорусский вокзал. Обзвонил несколько номеров, из тех, что могли потянуть за нужные ниточки дать закрытую информацию на какой поезд и в каком направлении хотела уехать моя жена.

Бывшая жена. Соня обязательно бы сейчас меня поправила. Педантичная. Точная. Упертая. Неотвратимая.

На мои просьбы о помощи откликнулся заместитель начальника управления железнодорожных перевозок. Когда-то давно я помог ему, и он был рад вернуть долг.

- Все вокзалы Москвы, Саныч, ты знаешь, сколько в этой Москве людей и все они постоянно куда-то едут!

- И все же, - надавил я.

В трубке недовольно засопели:

- Мне удалось узнать, что сегодня две женщины по имени Титова Софья Александровна купили билеты. Представляешь, Макс, какое совпадение? - Я представлял, как мне хотелось ударить этого лысого и чудаковатого мужичка, чтобы он выдавал информацию более конструктивно. - Оба билета до Питера, оба только в один конец. Но один состав отправляется с Ленинградского вокзала, а другой с Киевского.

- Номера платформ?

- Напишу в смс. Но тебе ни за что не успеть в два места одновременно. Хоть монетку кидай.

- Жду информацию. Спасибо.

Да, дело было проиграно. С разгромным счетом, и никакие косвенные доказательства, никакие обстоятельства не могли меня оправдать, кроме одного… Я должен найти мою Соню и еще раз посмотреть в глаза, еще раз попросить… о чем?

Господи, Титов, о чем ты будешь ее просить?

И да. Я реально подкинул монетку, которая лежала в кармане пальто, решив в этот раз доверится судьбе, ведь по большому счету терять мне больше нечего.

Судьба повела меня на Площадь Трех Вокзалов, через вечерние пробки вызванные авариями и ремонтами дорог. Я залез в интернет, чтобы проверить расписание поездов. Их было так много и с совершенно разных путей. Сообщения от своего знакомого я так и не дождался, но через полтора часа уже забежал внутрь мимо касс и огромного табло с расписанием, направляясь прямо в сторону платформ.

Все сливалось перед глазами. Люди, лица, куртки, чемоданы. Женщины, которые пытаюсь продать позавчерашние беляши, таксисты, нетерпеливо ожидающие лохов из провинции, с которых можно получить побольше денег за быструю поездку до гостиницы.

Где она? Здесь ли она?

Следующий поезд отправлялся без десяти девять - через пятнадцать минут с платформы номер пять. Я бежал вдоль двухэтажного состава, словно умалишенный заглядывая в окна первого этажа. Проводницы разных возрастов провожали меня взглядом, который можно описать не иначе как опасающийся. Словно я маньяк и вот-вот слечу с катушек.

Сердце колотилось как ненормальное, пульс зашкаливал, отстукивая в висках. Но на секунду что-то привлекло мое внимание. Силуэт женщины в темном пальто, белой шапке и с таким же белым шарфом. Таких было тысячи? Нет, только одна.

- Соня?

***

Она не услышала и даже не обернулась ко мне. В купе с ней сидела пожилая пара, кажется они только познакомились.

Я двинулся ко входу в вагон и, воспользовавшись халатностью проводника, отсутствовавшего на своем месте, проскользнул внутрь. В узком коридоре стояло несколько человек. Кто-то курил, кто-то разговаривал по телефону, а подросток с огромными наушниками и мобильником качал головой в такт музыки. Купе были открыты и я без труда нашел то, в котором сидела она.

- Соня, - я выдохнул, словно бежал марафон и облокотился корпусом о дверной косяк. Она повернулась, оборвав свой рассказ на полуслове. - Мы можем поговорить?

- Нашел, значит. Будет жестоко отказать, учитывая, как ты торопился - она сказала это так, словно у нее просто не было выбора, но правда состояла в том, что если бы Соня сказала мне уйти - я бы ушел.

Двое старичков, взявшись за руки вышли, а весь мой мир и, кажется вся моя жизнь, сейчас сжались до этого момента. Соня стянула шапку и давно развязала шарф, положив на место рядом. Это я подарил их ей пару лет назад. Сам выбирал, после того как она застудила горло и неделю лечилась от ангины.

- Поезд скоро поедет, Макс, а тебя с позором высадят на ближайшей станции.

- Не уезжай.

Моя жена покачала головой, словно остаться здесь было для нее совсем невозможно.

- Я не могу. Не могу тебя потерять, понимаешь?

- Тогда откажись от ребенка. Сможешь? - Она внимательно смотрела мне в глаза. Нет, через них прямо в душу.

Я медлил с ответом, хотя знал, что когда-нибудь Соня спросит об этом и знал, что должен ей сказать. Однако слова застряли в глотке, заставляя меня молчать.

- Не сможешь? - на лице Сони играла горькая усмешка.

- Я смогу сделать так, чтобы ты никогда не видела и не слышала об этом ребенке.

- Да ну, и как же?

- Это уже мои проблемы. Но ты никогда не узнаешь, где он живет и вообще ничего с ним связанного. Никаких фото, открытых встреч, разговоров. Я могу сделать так, что этот ребенок перестанет существовать для тебя. Но я считаю неправильным оставить графу в его свидетельстве пустой. То что случилось огромная ошибка, но игнорировать все это, забыть, сделать вид что ничего не было - еще хуже. Возможно… хотя нет, наверняка, этот человек сам откажется общаться со мной, когда подрастет и сможет увидеть все со стороны. Я плохой муж, плохой человек и отец из меня тоже выйдет хреновый. Но он должен знать, что я все-таки был.

Пока я подбирал слова, вцепившись руками в волосы, Соня встала и пересела рядом. Она опустила мои руки на колени и положив ладони на щеки повернула к себе лицо.

- Титов, ты сделал мне очень больно. Этого я забыть не смогу. Но если бы ты сейчас сказал, что собираешься отказаться еще и от этого ребенка, я бы перестала тебя уважать, - она провела рукой по волосам, причесав их пальцами, как раньше. - Отпусти меня, Макс. И будь счастлив.

В этот момент по поезду прошло объявление с просьбой покинуть вагон всех сопровождающих.

- Тебе пора.

Соня отпустила мои руки и вернулась на свое место.

- Постой, - я старательно вырывал у секунд нашу оборванную вечность, - пообещай,что не будешь прятаться от меня. Менять номер, имя, и все прочее. Я все равно найду, где ты.

- Хорошо, - легко согласилась она, - я оставлю номер своего телефона, если ты пообещаешь никогда мне не звонить. - И увидев выражение моего лица, она добавила. - Не сможешь, верно?

Я покачал головой.

По коридору раздавались быстрые шаги проводницы. У меня хватит наличных, чтобы та закрыла глаза на “зайца” в ее вагоне, вот только… только по глазам Сони я видел, что все это больше не имело смысла.

- Это не может быть конец, - прошептал я, глядя себе под ноги.

- Значит назовем это паузой. Я вернусь, если посчитаю это возможным. Ты дождешься, если действительно любишь. Но сейчас я хочу уехать и никогда больше не видеть тебя, Макс. Больше ни-ког-да.

Я был не прав. Я снова выиграл дело и добился отсрочки для самого безнадежного клиента - для себя самого. Но если приговор звучит именно так, то можно ли это назвать победой?

- Легкой дороги, - я кивнул и быстро встал со своего места, которое тотчас заняла та пожилая пара. Вероятно они слышали весь наш разговор, но мне уже было плевать.

Под тяжелым недовольным взглядом проводницы я покинул вагон. В 20:50 поезд Москва-Санкт-Петербург тронулся с пятой платформы Ленинградского вокзала.

В 20:51 мне на телефон пришло новое сообщение: “Максим, у нас будет дочь”.

В 20:52 я впервые в жизни заплакал.